А в голове у Рози — или в неком ином мире — спорили двое. Один говорил:
— Не обращай на нее внимания, идиот. Она не может к тебе прикоснуться. Это же просто «каспер». Она даже не совсем реальна. Хватай девушку. Останови девушку.
А кто-то другой отвечал:
— Ты, конечно, здраво говоришь. Но я не уверен, что ты учел все обстоятельства, vis-d-vis, ну, такт, э-э-э… лучшая часть доблести, если понимаешь, о чем я…
— Я тут главный. А ты должен повиноваться.
— Но…
— Хотелось бы знать одно, — сказала вдруг бледная женщина. — Насколько ты в данный момент призрачный? Честно говоря, живых я коснуться не могу. И вещей в реальном мире тоже. Но вот призраков еще как!
Тут призрачная женщина замахнулась и изо всех сил попыталась ударить зверя в морду. Зашипев, хищник-тень отступил, и носок туфли не задел его на каких-то полдюйма.
Следующий удар ногой пришелся в цель, и зверь взвыл. Еще один — в то место, где полагалось быть большому носу тени-кошки, — и хищник издал такой же звук, как домашняя кошка, когда ее намыливают шампунем: одинокий вопль ужаса и возмущения, поражения и позора.
Коридор заполнился смехом, победным и радостным смехом мертвой женщины.
— Хорек, — повторила она. — Грэхем Хорек.
Холодный ветер пронесся по дому.
Рози отодвинула последний засов и повернула ключ в замке. Входная дверь распахнулась. В лицо ей ударили слепящие лучи фонарей. Люди. Машины. Женский голос произнес:
— Это одна из пропавших туристок. — А еще: — О боже!
Рози повернулась.
В свете фонаря ей была видна мама, скорчившаяся на плитках пола, а рядом, без ботинок, без сознания, но, без сомнения, в человеческом облике — Грэхем Хорикс. Повсюду вокруг них — брызги красной жидкости, точно алой краски, и в первое мгновение Рози даже не смогла понять, что это.
К ней обращалась какая-то женщина, которая говорила:
— Вы Рози Ной, да? Меня зовут Дейзи Дей. Давайте поищем, где бы вам сесть. Вам ведь хотелось бы сесть?
Кто-то, наверное, нашел щиток, потому что мгновение спустя по всему дому зажегся свет.
Над телами склонился крупный мужчина в форме полицейского.
— Это, без сомнения, мистер Финнеган, — сказал он, поднимая глаза. — Он не дышит.
— Да, — сказала Рози. — Мне бы очень хотелось сесть, пожалуйста.
Свесив ноги вниз, Чарли сидел рядом с Пауком на обрыве скалы под луной.
— Знаешь, — сказал он, — когда-то ты был частью меня, Когда мы были детьми.
Паук склонил голову набок.
— Правда?
— Думаю, да.
— Что ж, это кое-что объясняет. — Он протянул руку: семиногий паучок сидел у него на кончиках пальцев и лапой пробовал воздух. — И что теперь? Перенесешь меня назад или как?
Лоб Чарли сошелся морщинами.
— Кажется, ты вырос лучшим, чем был бы, оставаясь частью меня. И гораздо больше повеселился.
— Рози… — сказал вдруг Паук. — Тигр знает про Рози. Нужно что-то делать.
— Конечно, нужно, — согласился Чарли.
«Это как бухгалтерия, — подумал он. — Заносишь цифры в одну графу, вычитаешь их из другой, и если все сделал правильно, в конечном итоге сумма внизу страницы сойдется». Он взял брата за руку.
Встав, они сделали шаг с обрыва…
…все стало исключительно ярким…
Меж мирами завывает холодный ветер.
— Ты не магическая часть меня, знаешь ли, — сказал Чарли.
— Нет?
Паук сделал еще шаг. Звезды падали теперь десятками, расчерчивая светом ночное небо. Кто-то где-то сладко играл на флейте.
Еще шаг, и вдалеке завыли сирены.
— Нет, — кивнул Чарли. — Не магическая. Наверное, это миссис Дунвидди так считала. Она нас разделила, но так и не поняла, что делает. Мы — как две половинки морской звезды. Ты вырос в отдельную личность. И я, — уже произнося эти слова, он понял, насколько они истинны, — тоже.
Рассвет. Они стоят на скале у обрыва. Вверх по склону поднимается, мигая огнями, машина «скорой помощи», за ней спешит другая. Они остановились на обочине у кучки патрульных машин полиции.
Дейзи как будто отдает распоряжения, что кому делать.
— Здесь нам, кажется, делать нечего, — сказал Чарли. — Во всяком случае, сейчас. Пойдем.
Последний светлячок от него улетел и, моргнув, лег спать. На задних сиденьях первого утреннего микроавтобуса они поехали в Уильямстаун.
Мэв Ливингстон сидела в библиотеке на втором этаже дома Грэхема Хорикса, в окружении картин, книг и DVD-дисков хозяина, и смотрела в окно. Внизу санитары из единственной больницы острова грузили Рози и ее маму в одну машину «скорой помощи», Грэхема Хорикса — в другую.
По зрелом размышлении, решила Мэв, она получила удовольствие оттого, что врезала пару раз ногой по носу твари, в которую превратился Грэхем Хорикс. С тех пор как ее убили, этот поступок принес ей наибольшее удовлетворение. Хотя, если быть честной, танец с мистером Нанси почти наступал ему на пятки. Он оказался на редкость проворным и легким на ногу.
А еще она так устала…
— Мэв?
— Моррис?
Она оглядела комнату, но в библиотеке было пусто.
— Не хотелось бы тебе мешать, если ты еще занята, душенька.
— Очень мило с твоей стороны, но, думаю, я уже закончила.
Стены библиотеки начали расплываться, терять плотность и цвет. Вот уже проступил мир за этими стенами, и в его свете она увидела ждущую ее невысокую фигуру в элегантном костюме.
Ее пальцы легли в его руку.
— Куда мы пойдем, Моррис? — спросила она.
И он объяснил.
— О! Что ж, неплохо, ради разнообразия, — сказала она. — Мне всегда туда хотелось.
И рука об руку они пошли.
Глава четырнадцатая,в которой все нити находят логичное завершение
Чарли проснулся от стука в дверь и, не понимая со сна, где находится, огляделся по сторонам. Номер отеля. И в голове у него, как мотыльки вокруг голой лампочки, теснились невероятные события прошедших дней. Пока он пытался в них разобраться, ноги сами спустились с кровати и понесли его к двери. Он поморгал на схему, сообщающую, куда идти в случае пожара, пытаясь вспомнить, что же произошло прошлой ночью. Потом отпер дверь и потянул ее на себя.
На пороге стояла Дейзи.
— Ты спал прямо в шляпе? — спросила она.
Подняв руку, Чарли пощупал голову. Там определенно была шляпа.
— Да, — признался он. — Наверное, в ней.
— Господи! — вырвалось у Дейзи. — Хотя бы ботинки сумел снять. А ты знаешь, что пропустил все веселье вчера ночью?
— Пропустил?
— Почисти зубы, — желая помочь, предложила она. — И смени рубашку. Да, пропустил. Пока ты был…
Тут она замялась. По правде говоря, казалось совершенно невероятным, что он исчез посреди сеанса. Такого просто не бывает. Во всяком случае, в реальном мире.
— Пока тебя не было, я заставила шефа полиции поехать в дом Грэхема Хорикса. Пропавшие туристки были у него.
— Туристки…
— Ну, помнишь, что он говорил за обедом? Про то, что мы подослали к нему двух, которые сейчас в его доме. Это были твоя невеста и ее мать. Он держал их в подвале.
— С ними все в порядке?
— Они обе в больнице.
— А…
— С твоей невестой, думаю, все будет хорошо, но ее мама в тяжелом состоянии.
— Да перестань ее так называть! Она не моя невеста. Она же разорвала помолвку!
— Верно. Но ведь ты этого не делал, так?
— Она меня не любит, — сказал Чарли. — Она влюблена в моего брата. А он в нее. А сейчас я почищу зубы, сменю рубашку и предпочел бы сделать это один.
— И душ принять тоже не мешало бы, — сказала она. — А то от тебя пахнет сигарой.
— Семейное наследство, — объяснил он, а после пошел в ванную и запер за собой дверь.
До больницы была всего минута пешком. В приемной они застали Паука, который сидел, держа растрепанный «Энтертейнмент уикли» с таким видом, будто действительно его читал.
Чарли тронул его за плечо, и Паук даже подпрыгнул, потом настороженно поднял глаза и, увидев брата, расслабился, но ненамного.
— Мне велели ждать здесь, — сказал он. — Потому что я не родственник и вообще никто.
— Тогда почему ты просто не сказал им, что ты и есть родственник? — в полном недоумении спросил он. — Или хотя бы врач?
Паук поглядел на него ошарашенно, ему явно было не по себе.
— Ну, такое нетрудно провернуть, если тебе все равно. Если не важно, что я сделаю или не сделаю, войти внутрь легко. Но сейчас мне не все равно и ужасно страшно… кому-то помешать или сделать что-то не так… Я хочу сказать… Что, если я попытаюсь, а мне откажут, а тогда… Что ты улыбаешься?
— Да так, — сказал Чарли. — Знакомо звучит. Давай же. Пойдем поищем Рози. — Знаешь, — обратился он к Дейзи, когда они пошли по выбранному наугад коридору, — есть два способа ходить по больнице. Или ты выглядишь так, будто тебе тут самое место… Вот видишь, Паук, белый халат на крючке; как раз твоего размера, надевай!.. Или нужно выглядеть настолько не на месте, чтобы никому в голову не пришло жаловаться на твое присутствие. И сестры, и санитары тогда предоставят разбираться кому-то другому. — Он начал напевать себе под нос.
— Что это за песня? — спросила Дейзи.
— Она называется «Желтая птица», — ответил Паук.
Чарли сдвинул на затылок фетровую шляпу, и они вошли в палату Рози.
Сидя в кровати, Рози читала журнал, и вид у нее был обеспокоенный. Увидев новоприбывшую троицу, она встревожилась еще больше. Посмотрела сперва на Паука, потом на Чарли, потом снова перевела взгляд на Паука.
— Вы оба очень далеко от дома забрались, — сказала она.
— Нас всех далеко занесло, — ответил Чарли. — Ну, с Пауком ты уже знакома. Это Дейзи. Она из полиции.
— В этом я уже не уверена, — ответила Дейзи. — Скорее всего я попала не в один, а в несколько переплетов.
— Это тебя я видела вчера ночью? Ты заставила полицию острова приехать в тот дом? — Рози осеклась. — О Грэхеме Хориксе что-нибудь слышно?
— Он в реанимации, как и твоя мама.