— Встреча в одном из кафе на Второй. Он туда подойдет.
Полинг провела Ричера в кабинку в глубине заведения и села так, чтобы виден был вход. Ричер устроился рядом. Он всегда садился так, чтобы за спиною была стена. Полинг помахала официантке, изобразив губами слово «кофе». И показала три пальца. Официантка принесла и со стуком поставила на столик три массивные коричневые кружки.
Ричер пригубил. Хороший кофе. Крепкий, горячий.
Он заприметил пентагоновца еще до того, как тот открыл дверь. Военный, но не обязательно боевой офицер. Возможно, всего лишь чиновник военного ведомства. Неприметная личность. Ни молодой, ни старый, волосы светлые с рыжинкой, очень короткая стрижка, синий костюм из дешевой шерстяной ткани, белая рубашка на пуговицах, галстук в полоску, ботинки, отполированные до зеркального блеска. Та же форменная одежда, хотя и не военная.
Войдя, мужчина остановился и огляделся. Он не нас ищет, подумал Ричер, а проверяет, нет ли знакомых. Если заметит — сделает вид, будто ему звонят на сотовый, и слиняет.
Но мужчину, видимо, ничто не встревожило, он прошел через зал и уселся напротив Полинг и Ричера. Тот заметил у него на лацкане черный значок в виде скрещенных пистолетов.
— У меня для вас не так чтобы много информации, — сказал мужчина. — На воюющих за границей американских наемников смотрят очень косо — и правильно делают, а уж если они воюют в Африке, то тем более. С секретными материалами на этот предмет ознакомиться крайне сложно. Все это случилось еще до меня, и я мало что знаю.
— Где это произошло? — спросил Ричер.
— Не скажу точно. В Буркина-Фасо или Мали. Обычная история. Гражданская война. Перетрусившее правительство, банда мятежников, ненадежная армия. Вот правительство и покупает себе защитников.
— В какой-нибудь из этих двух стран распространен французский?
— Как государственный язык? В обеих. А что?
— Я видел деньги. На упаковке была надпись на французском.
— Сколько там было?
— Ни вам, ни мне и половины за жизнь не заработать.
— Американские доллары?
Ричер кивнул:
— Видимо-невидимо.
— Ходили слухи, что Эдвард Лейн сбежал, прихватив деньги.
— Не всем удалось оттуда бежать.
Мужчина утвердительно кивнул:
— Вроде бы так. В конце концов мы получили надежную информацию, что там захватили двух американцев. Через год узнали фамилии — Найт и Хобарт.
— Меня удивляет, что их не прикончили.
— Мятежники победили, и те, кто служил прежнему режиму, разом оказались в большой беде. А пара американцев была вроде трофея. Так что их оставили жить. Однако обошлись с ними чудовищно жестоко.
— Дальнейшая их судьба известна?
— В общих чертах. Один умер в плену, второй, по данным Красного Креста, выбрался. Красный Крест уговорил режим сделать гуманный жест по случаю пятилетия переворота, и тот выпустил большую группу. Это было сравнительно недавно. Все. Но вскоре в иммиграционную службу обратился человек, прибывший из Африки по документам от Красного Креста. Наконец, в УДВ — Управлении по делам ветеранов — имеются данные о том, что только что прибывшее из Африки лицо получает медицинское обслуживание на дому. Характер обслуживания соответствует тропическим болезням и увечьям, о которых сообщили «Врачи без границ».
— Кто выжил? — спросил Ричер.
— Не знаю.
— Мне нужна фамилия, — сказал Ричер.
— Трудная задача, — заметил мужчина. — Мне пришлось бы сильно превысить свои полномочия, а для этого требуются очень веские основания.
Ричер многозначительно посмотрел на его лацкан и произнес:
— Десять-шестьдесят-два.
Ноль реакции.
— Ну же, не выпендривайтесь. Выручайте. Оʼкей?
По-прежнему ноль реакции.
— Я позвоню на сотовый мисс Полинг, — наконец сказал пентагоновец. — Когда — не знаю. Но выясню все, что можно.
Он выскользнул из-за столика и направился прямо к двери. Открыл, вышел, повернул направо и исчез.
— Что значит «десять-шестьдесят-два»? — спросила Полинг.
— У него на лацкане значок военной полиции. Он у них в штате. Десять-шестьдесят-два — радиокод вызова. Так угодивший в беду военпол просит товарищей о срочной помощи. Он нам поможет.
— Тогда вам, быть может, не понадобится идти трудным путем.
— Быть может. Он вроде какой-то робкий. Я бы, например, запросто влез в чужую картотеку.
— Возможно, поэтому его продвигают по службе, а вот вас не продвинули.
— Таких робких не продвигают.
— Он уже бригадный генерал, — возразила Полинг.
— Вот как? Для генерала он вроде бы молод.
— Нет, это вы вроде бы стары. Все относительно.
— Утром ребята из ПУНа выудили из реки тело неизвестного мужчины. Белого, лет сорока. Лейну сообщили по телефону, — сказал Ричер.
— Тейлор?
— Почти наверняка.
— Что теперь?
— Работаем с тем, что имеем, — ответил Ричер. — Исходим из допущения, что Найт или Хобарт — тот, кто вернулся, — имеет на Лейна большой зуб.
— С чего начнем?
— С тяжелой работы. Если мне чего понадобится от Пентагона, я не буду с ними миндальничать.
— Давайте пройдемся по всем деталям? Я в свое время была следователем. Что не вписывается в картину?
— Момент похищения. Никак не вписывается.
— Что еще?
— Все не вписывается.
— Слишком обще, — возразила Полинг. — Начните с частностей.
— Оʼкей. Я выбрался из черного БМВ, после того как Бёрк переложил сумку в «ягуар». Меня поразило, что тот тип мгновенно очутился за рулем.
— Что из этого следует?
— То, что он поджидал прямо на улице.
— Не стал бы он так рисковать. И Найта, и Хобарта Бёрк бы мигом узнал.
— Может, он прятался в парадном.
— Три раза кряду? Во всех трех случаях все было привязано к одному и тому же гидранту. Ему было бы сложно каждый раз находить новое надежное укрытие. Мне часто доводилось такое проделывать.
— Передохните, — предложил Ричер.
А сам подумал: «Надежное укрытие». И вспомнил, что подумал тогда: «На том же месте, у того же гидранта?»
Он медленно и аккуратно поставил кофейную кружку на столик, правой рукой взял Полинг за левую, поднес к губам и нежно поцеловал. Пальцы у нее были прохладные, тонкие и пахли чем-то душистым.
— Спасибо, — произнес он. — Большое спасибо.
— За что?
— Он использовал гидрант три раза кряду. Почему? Потому что почти при всяком гидранте есть на краю дороги свободное место. Но он три раза использовал один и тот же гидрант. Почему? Потому что тот ему приглянулся. Но с чего бы человеку мог приглянуться один какой-то гидрант, а не любой другой?
— С чего бы?
— Ни с чего. Просто у этого типа была выигрышная точка обзора, и она его устраивала. Ему требовалось надежное и неприметное укрытие, которое служило бы ему поздно вечером, рано утром и в час пик. Нужно съездить на Шестую авеню и вычислить, где оно находилось. Этого типа могли там видеть.
Ричер и Полинг поймали такси, доехали до Хаустон-стрит, затем свернули на запад, к Шестой авеню. Там они вышли на юго-восточном углу, оглянулись и посмотрели на прореху в небе, где не так давно возвышались башни-близнецы. Потом повернули на север.
— Покажите мне этот знаменитый гидрант, — попросила Полинг.
Они пошли на север и поравнялись с гидрантом. Он торчал в середине квартала — массивный, низкий, приземистый. Полинг около него остановилась.
— Какую бы позицию выбрал солдат? — спросила она.
— Солдату положено знать, — отбарабанил Ричер, — что удовлетворяющий требованиям наблюдательный пункт должен обеспечивать полный фронтальный обзор и быть достаточно защищенным на флангах и с тыла. Солдату положено знать, что пункт должен обеспечивать наблюдателям укрытие от посторонних глаз и защиту от непогоды. Солдату положено знать, что пункт должен обеспечивать наблюдателям нормальную вероятность беспрепятственного наблюдения в течение всего времени операции.
— Сколько времени занимала данная операция?
— Во всех трех случаях, скажем, максимум час.
— Как он действовал в первых двух?
— Наблюдал, как Грегори оставляет машину, затем следовал за ним до Спринг-стрит.
— Значит, не ждал в заброшенном доме?
— Нет, если действовал в одиночку.
— Но черным ходом он все же воспользовался?
— По крайней мере во втором случае.
— Мы твердо решили, что он действовал в одиночку?
— Выжил и вернулся только один.
— Так где же находился его наблюдательный пункт?
— Западнее этого места, — ответил Ричер. — Ему был нужен широкий обзор под не очень острым углом. С расстояния, вероятно, не более тридцати метров.
— До противоположного тротуара?
Ричер кивнул:
— Середина квартала либо чуть севернее или южнее.
— В каких пределах?
— По дуге максимум в сорок пять градусов. То есть отсюда двадцать с небольшим к северу и столько же к югу. Максимальная длина радиуса — порядка тридцати метров.
Полинг повернулась лицом к улице, развела руки под углом в сорок пять градусов и застыла, как изготовившийся к рубленому удару каратист. Определила сферу охвата. В нее попадали пять заслуживающих внимания объектов. Из них три — наиболее вероятные. Крайне северный и крайне южный объекты — они и были крайними. Левая рука Полинг указывала на цветочный магазин. За ним шло недавно облюбованное Ричером кафе, а за кафе — лавка багетчика. Затем двойная витрина магазина спиртных напитков. Правая рука упиралась в лавку народных снадобий.
— Так, цветы отбросим, — сказала Полинг, — без двадцати двенадцать ночи там закрыто.
Ричер промолчал.
— Винный магазин в это время, вероятно, еще работает, но в семь утра уж точно закрыт.
— Не мог он по целому часу торчать ни там, ни там, — заметил Ричер, — в кафе и то было бы рискованно. Три раза, да еще столько времени — его бы наверняка заприметили.
— А если он просто караулил на улице?
— Ни от посторонних глаз, ни от непогоды на улице не укрыться. Тем более три раза подряд. В этом районе его бы приняли за наркомана, если не за террориста.