— Ваша сестра понятия не имеет, какие женщины мне нравятся.
— Я составила о вас неверное мнение, — сказала она скорее себе, чем ему.
— Вы слишком поспешно судите.
— Я склонна думать, что разбираюсь в людях.
— Выходит, вы специалист по отношениям?
— Едва ли, — ответила Джулия с горькой усмешкой.
— Мне кажется, вы сентиментальны и романтичны.
— Кто из нас слишком поспешно судит?
— Я не прав?
Она пожала плечами:
— Не знаю, насколько я романтична, но в любви для меня существует лишь один тип отношений. Все или ничего. Я знаю, это звучит глупо.
— Нет, не глупо, — мягко сказал он. — С такой же страстью вы отдаетесь работе.
— Да. Вот почему мне было так тяжело сегодня.
Они долго смотрели друг на друга. Наконец Макс сказал:
— Когда я работал в Уоттсе, там каждую ночь бывали перестрелки между бандами. Умирающие, истекающие кровью подростки. Я не мог всех спасти.
Их взгляды встретились. Она почувствовала, что тонет в бесконечной голубизне его глаз.
— В хорошие дни я это понимаю. Но нынешний день не был хорошим. И год тоже не был.
— Завтра будет лучше. — Он потянулся к ней, чтобы отбросить прядку волос, упавшую ей на глаза.
Поцеловать его сейчас ничего не стоило.
— Вы хорошо это делаете, — произнесла она.
— Что именно?
— Соблазняете женщин.
— Я вас не соблазняю.
Она поставила бокал на стол и встала.
— Спасибо за все, Макс. Вы меня просто спасли.
Что-то случилось.
Открыв глаза, девочка мгновенно чувствует это. Она замирает и принюхивается. Если затаиться, можно почувствовать множество вещей: перед снегопадом пахнет яблоками; вышедший на охоту медведь похрапывает. Если затаиться, можно вовремя почуять опасность. Но Она так и не научилась этому. Она много раз пыталась поговорить с девочкой. Она производила шум и навлекала неприятности.
Теперь, спрятавшись между низкими деревцами в своем убежище, девочка смотрит на Солнцеволосую. Та молчит. Неужели девочка сделала что-нибудь не так?
Солнцеволосая печальна, из ее глаз может политься вода. Так выглядела Она перед смертью.
— Идисюдаалиса. — Солнцеволосая похлопывает по кровати.
Девочка знает, что Солнцеволосая откроет волшебные картинки и будет говорить и говорить. Девочке это нравится. Нравится звук ее голоса и то, что она позволяет девочке быть рядом. Девочке хочется, чтобы Солнцеволосая снова была счастливой. Она встает на колени у ее ног. Солнцеволосая нежно касается ее лба. Девочка поднимает глаза.
— Будеттрудноалиса. Тытольковерьмне.
Девочка не знает, что ей сделать, как показать свое послушание. С ее губ срывается тихий звук.
— Прости, — говорит Солнцеволосая и вынимает Это.
Девочка холодеет. Сейчас Он ворвется сюда. Она бросается назад. Кричит.
Она опрокидывает маленькое дерево. Снова кричит, пытаясь убежать, но натыкается на белую стену. Она бьется о стену.
Солнцеволосая что-то говорит, ее голос звучит ласково, но Это по-прежнему в ее руке.
Девочка начинает царапать себя. Но Солнцеволосая хватает ее за руки и держит.
— Всехорошовсехорошо. Небойся. Всехорошовсехорошо.
Крики девочки слабеют. Она часто и тяжело дышит.
Солнцеволосая отпускает ее и поднимает Это вверх.
Глаза девочки широко открыты. Ее переполняет отчаяние.
Ей дурно. Воздух в комнате темнеет. Пахнет дымом и кровью.
Она вспоминает, как смуглые волосатые пальцы скручивали нити, нанизывали бусины. Она тихонько всхлипывает.
— Алиса. Всехорошоалиса. Этоловушкадляснов.
Одним движением Солнцеволосая ломает ловушку и разрывает нити. Бусины разлетаются по полу.
Девочка вздрагивает. Это плохо. Сейчас придет Он и накажет их.
Солнцеволосая достает из коробки еще одну ловушку для снов. Ломает и выбрасывает.
Девочка со страхом наблюдает. Солнцеволосая ломает одну рамку за другой. Протягивает одну девочке:
— Сломай ее. Не бойся.
Солнцеволосая хочет, чтобы она сломала Его игрушку.
Его здесь нет. Он ушел. Может быть, Солнцеволосая хочет показать ей это?
— Идисюдаалиса. Небойся.
Ей все еще страшно, но она медленно поднимает руку и дотрагивается до Этого.
«Оно тебя сожжет…»
Но ничего не происходит. Под руками просто прутик и нити.
Так приятно сломать Его игрушку, запустить в коробку руку и достать еще одну. Она уничтожает их все до одной. Ломая, она думает о том, как Он мучил ее, и по ее лицу течет вода и капает на пол. Солнцеволосая обнимает девочку и крепко прижимает к себе.
— Всехорошо. Ничегонебойся.
Она слышит это, чувствует это.
Она в безопасности.
Элли плотно закрыла дверь. Позади нее безумствовали золотистые ретриверы — лаяли, скреблись и выли.
— Джулия? Тебя хотят видеть врач из приюта, ученые из университета и женщина из Министерства здравоохранения.
Этого следовало ожидать. Одно упоминание о том, что Алиса — одичавший ребенок, послужило приманкой для других исследователей.
— Я скоро вернусь, Алиса, — сказала она спрятавшейся в листве девочке и поспешила вслед за сестрой.
Ей показалось, что в гостиной много народу, хотя там было всего трое мужчин и одна женщина. Просто они занимали много пространства.
— Доктор Кейтс, — начал мужчина, стоявший ближе, и шагнул ей навстречу. — Я Саймон Клетч из психотерапевтической клиники, а это мои коллеги: Байрон Баретт и Стэнли Голдберг из лаборатории этологии при Вашингтонском университете. С миссис Уортон из Министерства здравоохранения вы знакомы.
— Здравствуйте, — спокойно поздоровалась Джулия.
Элли попросила всех сесть. Наконец Саймон, откашлявшись, сказал:
— Ходят слухи, что девочка, которой вы занимаетесь, — это одичавший ребенок. Нам бы хотелось ее увидеть.
— Я не могу вам этого позволить.
Ответ его явно удивил.
— Но вам не удалось добиться положительных результатов.
— Неправда. Мы быстро продвигаемся вперед. Она научилась самостоятельно есть и одеваться, пользуется туалетом.
— Вы прививаете ей человеческие навыки, — перебил ее ученый-этолог, — а мы должны ее исследовать. Такой, какова она есть. Мы, люди науки, десятилетиями искали подобного ребенка. Если она заговорит, она может стать ценнейшим источником информации. Какова природа человека? Какова связь между языком и сознанием? Она может дать ответ на эти вопросы. Даже вы должны это понимать.
— Даже я? Что вы имеете в виду?
— Силвервуд, — ответил доктор Клетч.
— Вы никогда не теряли пациента? — резко спросила она.
— Мы все теряли. Но ваш провал был публичным. В научных кругах считают, что этой девочкой должен заняться я.
— Я ее приемная мать и психотерапевт. — Она с трудом удержалась от грубости. Конечно, он хочет «помочь» Алисе, продвинувшись тем самым по служебной лестнице.
— Доктор Клетч полагает, что девочка должна находиться в специальном лечебном учреждении, — сказала дама из Министерства здравоохранения.
— Мы должны ее изучить, — сказал этолог.
Джулия встала:
— Вы хотите превратить ее в подопытное животное. Я этого не допущу. Она моя приемная дочь и моя пациентка. Государство уполномочило меня заботиться о ней, этим я и буду заниматься.
Элли выступила вперед:
— Встреча окончена. Спасибо, что пришли. — Она проводила посетителей до двери.
Когда наступила тишина, собаки снова принялись скулить.
— Алиса нервничает, — сказала Джулия. — Мне пора возвращаться.
Элли дотронулась до руки Джулии:
— Не поддавайся им. Ты нужна этой девочке.
— Я что-то упустила тогда, с Эмбер. Что-то важное. Боюсь…
— Нет, — оборвала ее Элли. — Только не сдавайся. Мы все боимся.
Следующие две недели история о докторе с запятнанной репутацией и бессловесной малышке не сходила со страниц газет. Телефоны в полицейском участке трезвонили не умолкая. Звонили врачи, воспитатели, чудаки и ученые. Все хотели уберечь Алису от некомпетентности Джулии.
Джулия работала с Алисой с утра и до позднего вечера.
По средам и пятницам она шла в полицейский участок и проводила пресс-конференции. Журналисты задавали ей бесконечные вопросы о прошлом. Их совершенно не интересовали успехи Алисы. Для них было важно одно: девочка до сих пор не говорит. По их мнению, это доказывало, что Джулия не в силах помочь этому ребенку.
Но со временем даже пережевывание прошлого Джулии потеряло остроту. Материалы о ней исчезли с первых полос газет, перекочевав в колонку местных новостей. Теперь перед Джулией сидела горстка репортеров.
— На эту неделю все, — сказала Джулия, почувствовав безразличие зала. — Но очень важно, что она самостоятельно одевается. И смотрит телевизор. Она весь день может смотреть кулинарные передачи. Может, это связано с воспоминаниями о ком-то…
— Бросьте, доктор Кейтс. Никто ее не ищет.
Послышался приглушенный смех.
— Это неправда. Ребенок не может появиться ниоткуда.
После пресс-конференции Нат отвезла ее домой. Элли почти мгновенно вышла на крыльцо — Джулии показалось, что сестра стояла за дверью и ждала.
— Она опять воет, — удрученно сказала Элли.
— Когда она проснулась?
— Пять минут назад. Как пресс-конференция?
— Плохо, — ответила Джулия, тщетно стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Войдя в дом, она стала подниматься по лестнице. С каждым ее шагом вой становился все громче.
— Из-за чего весь этот шум, Алиса? — спросила она, открывая дверь. — Все хорошо. Ты просто испугалась.
Алиса метнулась к Джулии — копна черных волос, желтое платье, тоненькие ручки и ножки, — прижалась к ней всем телом и сунула руку ей в карман. Так повелось в последнее время. Ей нужно было постоянно находиться рядом с Джулией.
Она сосала палец и смотрела на Джулию таким беззащитным взглядом, который и трогал душу, и пугал.
— Пошли, Алиса, — сказала Джулия, делая вид, что в поведении Алисы нет ничего необычного.
Она вы