— Неприятно просить тебя об этом, Джо, — сказал Грейс, — но мне действительно очень нужно, чтобы ты вернулся в лабораторию и сразу начал работать с этими образцами. Постарайся выяснить, из какой части Суссекса происходит земля.
— Ну, отлично! Ты хочешь, чтобы я выкинул билеты на концерт «Ю-Ту», а они мне, между прочим, обошлись в пятьдесят фунтов каждый, да еще и женщину, с которой у меня назначено свидание, подвел?
— Речь, возможно, идет о жизни человека.
Тиндалл, ничего не ответив, сердито утопал в раздевалку. Уходя, он сказал:
— Чертовски приятного тебе вечера, Рой.
Через несколько минут Клео проводила Грейса к выходу. И, почти уж шагнув под дождь, он вдруг повернулся к ней:
— Когда ты сегодня заканчиваешь?
— Если повезет, через час с небольшим.
Грейс смотрел на нее и думал, что выглядит она и вправду совершенно прелестно. Он перевел взгляд на ее руки — кольца на них не было, хотя, возможно, она просто снимает его на работе.
— Я просто подумал, ты… у тебя есть какие-нибудь планы на вечер?
Глаза Клео вспыхнули.
— Вообще-то есть — у меня назначена одна встреча, а потом мы пойдем в кино, — ответила она. И добавила: — С подругой — со старинной подругой.
Вся обычная самоуверенность покинула Грейса:
— Я не знаю, замужем ты или… или у тебя есть друг… я…
— Ни того, ни другого, — ответила она, не спуская с него выжидательного взгляда.
— Может быть, ты была бы не против сходить со мной куда- нибудь выпить немного, когда у тебя будет время?
Не сводя с него взгляда, Клео медленно раздвинула губы в широкой улыбке и ответила:
— С великим удовольствием.
Грейс вышел из морга и зашагал по бетону к своей машине.
— Ты идиот, — объявила Эшли Марку, неуклюже развалившемуся рядом с ней на заднем сиденье лимузина. — Какого черта ты наскакивал на этого копа?
Марк повернулся к ней, сощурился:
— Хотел шбить его шо шледа.
В окне Эшли увидела приближающееся здание — «Ван-Аллен». Времени было половина шестого.
— И как же ты собирался сбить его со следа?
— А вот он подумает, что я не штал бы грубить, ешли бы у меня было что шкрывать, правильно?
Щелкнуло переговорное устройство, водитель спросил:
— К парадному входу?
— Годитша, — ответил Марк и повернулся к Эшли: — Не хочешь жайти выпить?
— Не знаю, чего я хочу. Я там убить тебя могу.
— Какой же это был глупый фарс!
— Фарс был талантливый, пока ты его чуть не испортил.
Марк вывалился из машины, едва не рухнув на тротуар. Эшли отпустила машину, помогла Марку доплестись до входа в здание. Через несколько минут они уже входили в его квартиру.
— Я не смогу остаться, Марк, — сказала Эшли.
Он начал цепляться за ее белое кружевное платье.
Эшли вывернулась:
— Давай выпьем кофе, и ты расскажешь мне, что, собственно, имел в виду детектив, говоря о мытье БМВ.
— Да я понятия не имею. — Марк взглянул Эшли в глаза и поцеловал ее в губы.
Она неохотно ответила на поцелуй и оттолкнула Марка.
— Я не смогу остаться. Мне нужно заехать к матери Майкла, сыграть роль горюющей невесты — или уж не знаю, что мне там придется разыгрывать. Господи, ну и денек.
Марк плюхнулся на софу:
— А ты меня любишь?
Эшли в отчаянии покачала головой:
— Да, люблю. Почему, я сейчас и представить себе не могу.
Он встал, оттолкнувшись от софы, приблизился, пошатываясь, к Эшли, обнял ее.
— Жнаешь, ешли бы не каташтрофа, ты бы шейчаш была уже мишиш Майкл Харришон. — Он заглянул ей в глаза. — И легла бы ш ним ночью в поштель, ведь так?
— По-моему, это именно то, чего ожидают от жен в свадебную ночь.
— И как бы ты шебя чувштвовала?
Взяв лицо Марка в ладони, Эшли ответила:
— Я бы представляла, что рядом со мной ты.
Он жадно поцеловал ее.
— Мы так хорошо все спланировали, — сказала она.
— У наш был план А. Теперь будет план Б. Что тут плохого?
— Во-первых, то, что ты напился. Во-вторых, мне уже не быть миссис Майкл Харрисон. А это означает, что его половина «Дабл-Эм пропертиз» мне не достанется.
— Вообще-то, ему принадлежат две трети, — сказал Марк. — Жато они доштанутша мне, такое у наш было шоглашение.
— Это если он мертв.
— Почему ты так говоришь? Ешли?
— Ты воздушное отверстие надежно заделал?
Марк, поежившись, ответил:
— Да.
Эшли пристально вглядывалась в него:
— Ты уверен?
— Там крышка на винтах. Я вытащил трубку и шверху еще тонну жемли навалил. Ешли бы он был жив, он ш нами швяжалша бы, так?
Она обняла Марка, прижалась губами к его уху:
— Если ты меня любишь, ты должен всегда говорить мне правду, правильно?
После недолгого молчания Марк произнес:
— Ешть одна штука, которая меня бешпокоит…
— Говори.
— Ты ведь жнаешь, у наш ш Майклом было по «Палму», чтобы принимать электронную почту вне офиша. Ну вот, мы штаралиш не копировать на его «Палм» никакую почту нащет мальчишника, но я думаю, что мог чего-нибудь напутать. А «Палм» был при нем.
Эшли отпрянула от Марка, глаза ее стали острыми, как иглы.
— Ты хочешь сказать, что «Палм» до сих пор с ним? В могиле?
Марк пожал плечами:
— В офише я его не нашел — и в его квартире тоже.
— Ушам своим не верю. Ты должен забрать его. И действовать надо быстро. Как прошлой ночью, Марк.
Направляясь к штаб-квартире Департамента уголовного розыска, Грейс позвонил Гленну Брэнсону.
— Хотел спросить, ты проверял банковский счет Майкла Харрисона, его кредитные карточки?
— Поставил их на постоянное отслеживание. Со вторника, со второй половины дня, никаких изменений. То же с его мобильником. У тебя что-нибудь новое есть?
— Там полетал вертолет, ничего не обнаружил. Николлу и Мой придется проработать весь уик-энд. Пусть отправят фотографию Майкла во все газеты и пусть соберут все, что отсняли в интересующей нас зоне камеры служб безопасности. Нам предстоит решить, затеваем мы полномасштабный поиск или нет. И мне все больше не нравится его партнер, Марк Уоррен. Он что-то знает, но молчит. Нужно проверить его прошлое.
— Мои люди уже занимаются этим.
— Хорошо. Думаю, нам следует также приглядеться к их компании. Выяснить, какой у них там договор страхования.
— И этим тоже уже занимаются. Кроме того, я начал проверку принадлежащей им компании на Каймановых островах. Что ты думаешь об Эшли?
— Пока не понял, — ответил Грейс. — Как-то странно все выглядит. Тебе двадцать семь лет, ты выходишь замуж, а родственник к тебе на свадьбу приезжает только один.
— Может, она сирота. Надо будет проверить и ее.
— Я съезжу поговорю с матерью Майкла, — сказал Грейс. — Должна же она что-то знать о своей будущей невестке.
В начале восьмого — дождь уже прекратился — Грейс в сопровождении одетой в форму женщины-полицейского прошел от своей машины к двери дома Джиллиан Харрисон и нажал на кнопку звонка. Миг спустя дверь отворилась, и Джилл Харрисон — босая, заплаканная, пропахшая сигаретным дымом — с испугом уставилась на Грейса.
Он показал ей свое удостоверение.
— Миссис Харрисон? Я детектив-суперинтендент Грейс.
— Да, я помню, вы были сегодня на приеме.
— Это Линда Бакли, офицер по связи с семьями пострадавших. Могу я переговорить с вами?
— Вы нашли его? Нашли моего сына?
Он покачал головой:
— Боюсь, что нет, извините.
Помолчав с секунду, она сказала:
— Хотите зайти?
— Спасибо.
Он прошел за ней в маленькую гостиную, уселся в кресло, на которое указала Джилл.
— Не хотите чего-нибудь выпить? Бокал вина? Кофе?
— Стакан воды меня бы устроил, — ответил он.
— Мне ничего, — сказала Бакли.
Миссис Харрисон вышла из комнаты, Грейс огляделся. На стене висела копия картины «Воз сена» и большая, в рамке фотография Майкла, обнимающего за плечи Эшли Харпер.
Джилл Харрисон вернулась со стаканом воды для Грейса и опустилась напротив него на диван.
— Я очень сожалею о сегодняшнем дне, миссис Харрисон. Думаю, для вас он был крайне тяжелым, — сказал Грейс.
В комнату вошла молодая женщина — загорелая, немного носатая, с непокорными светлыми волосами.
— Это Кэрли, моя дочь. Кэрли, это детектив-суперинтендент Грейс и Линда Бакли, — сказала Джилл Харрисон. — Кэрли прилетела из Австралии, на свадьбу.
— Я видел вас на приеме, но не имел случая поговорить, — сказал Грейс, вставая и пожимая руку девушке.
— Рада познакомиться с вами, Кэрли, — сказала Бакли.
Девушка присела на диван рядом с матерью.
— Я хотела полностью отменить и венчание, и прием, — сказала Джилл Харрисон. — Но Эшли так настаивала.
— Глупая сука, — сказала Кэрли.
— Кэрли! — воскликнула ее мать.
— Извините, — сказала Кэрли. — Все считают ее такой милашкой. А по-моему, она расчетливая сучка.
И девушка, повернувшись к Грейсу, прибавила:
— Вот вы бы настаивали, чтобы свадьба состоялась?
Грейс тщательно обдумал свой ответ:
— Не знаю. Думаю, она оказалась в безвыходном положении. А вы, похоже, не любите Эшли?
— Нет, не люблю.
— Почему?
— Я считаю ее очень хорошей девушкой, — вмешалась в разговор Джилл Харрисон. — Она умна — с ней есть о чем поговорить. И она была ко мне очень добра.
— Да дерьмо, мам! Тебе просто до смерти хочется иметь внуков. А Эшли холоднее льда и вертит людьми, как хочет.
Грейс бесстрастно спросил:
— Что создало у вас такое впечатление?
— Не слушайте вы ее, — попросила Джилл. — Она устала.
— Чушь! — отозвалась Кэрли. — Эта Эшли просто-напросто охотится за деньгами.
— Насколько хорошо вы обе ее знаете? — спросил Грейс.
— Я с ней встречалась один раз — и то мне много показалось, — ответила Кэрли.
— А с родными ее вы знакомы?
— У бедняжки нет родных — только милейший канадский дядюшка, — ответила Джилл. — Родители погибли во время отпуска в автомобильной катастрофе в Шотландии, когда Эшли было три года. Ее растили приемные родители, очень жестокие люди. Сначала в Лондоне, потом они перебрались в Австралию. Когда ей исполнилось шестнадцать, она бросила их и уехала в Канаду, в Торонто, там ее приютили дядя и тетя. Тетя, насколько я знаю, недавно умерла. Бредли и его жена были единственными людьми, которые относились к ней по-доброму. Ей пришлось пробиваться в жизни самостоятельно.