— Ей все равно вставать нужно! — возразила избушка, смешно фыркнув. — Она уже вторые сутки спит! Понимаю, что вымоталась, но кушать-то нужно! Иначе как она сил наберется?
Стоило только услышать слово «еда», как мой желудок тут же бурно отреагировал. Ну еще бы! Я не ела уже, кажется, целую вечность!
Сладко зевнула и потянулась до хруста в косточках и разноцветных пятен перед глазами.
— О! — воскликнула изба. — Наконец-то, Настюшенька! А я уже переживать начала за тебя, девонька! Давай-ка, поднимайся, умывайся, да садись за стол, потчевать тебя стану! Оголодала ж, поди, под водой-то? Не кормили толком?
— Не кормили, — кивнула, улыбаясь во весь рот.
Боже, как же прекрасно снова оказаться на сущее, среди таких разных, но прекрасных друзей!
— Давай, деточка, Ростиславушка уже и баньку натопил, а я квасок из погребка достану…
— Звучит очень заманчиво, — обрадовалась ее словам.
Откинула одеяло, и встала, снова потягиваясь.
Ох, как же хорошо выспаться на кровати!
— А где баня?
— Во дворе, — подал, наконец-то, голос Ростик, недовольно шевеля носом и поглядывая куда-то вверх.
Перевела взгляд с него туда, куда смотрел и он, но ничего не заметила. Просто пожала плечами. Мало ли, о чем думает этот пузан.
— Идем, покажу.
И он, фыркнув что-то себе под нос, пошел к двери, задней лапой с силой ударяя по двери, от чего та резко отворилась, ударившись с другой стороны.
— Ты чего дерешься?! — тут же взвилась избушка.
— Тебя не спросил, курица! — огрызнулся Ростик, зло сверкнув глазами.
— Ах та-а-ак?! Ну ладно, Жирдяй тостопузый! Сам напрсился! — прорычала она и… замолчала.
Я же, стоя посреди избы, вообще ничего не понимала. Чего они поругались то? Из-за чего вообще весь сыр-бор произошел?
О чем и поинтересовалась у котика.
— Ничего, глупая она! Не понимает ничего, — пробурчал Ростислав. — Пошли уже, покажу, где баня.
Снова пожала плечами (кажется, скоро это движение войдет у меня в привычку), и вышла на крылечко, чтобы охнуть от удивления!
Мы оказались на невероятной полянке, усыпанной разнотравьем и яркими, источающими невероятный аромат, цветами, а вокруг — вековой лес из исполинских сосен, пушистых елей и пихт.
Над цветами кружат пчелы и яркие, потрясающие воображение, бабочки размером с мою ладошку — не меньше!
На ветвях заливисто щебечут птички, стайками слетая вниз, а затем взмывая вверх к чистому, голубому небу.
Огляделась по сторонам, не веря своим глазам — красота-а-а!
У кромки деревьев, у самого края полянки протекает чистейший речей, весело журча своими водами, а над ним — малюсенькая радуга…
— Это… просто волшебно! — в полнейшем восторге выдохнула я. — Где это мы, Ростик?
Котик хмыкнул, довольно виляя хвостом:
— Это зачарованная поляна, Настюша, это — наш дом. Дом истинной ведьмы, девочка. Именно тут ты и станешь обучаться ведьмовскому делу.
— Обучаться? — удивилась я. — А… кто будет помогать мне?
— Я, — как ни в чем не бывало, ответил он, идя куда-то за пределы поляны.
В лес?
Удивилась, но ничего не сказала на это — интересно же, куда он меня приведет.
Шли совсем не долго, выходя к небольшому деревянному строению, из которого валил густой, белый дым из трубы. И все это посреди леса!
— Ростик, а почему баня в лесу?
— А кто ж ее знает? Так первая из ведьм решила — тут и создала сие великолепие. Я, правда, никогда в бане не мылся — не люблю жару. Да и шерсть потом мокрая, некрасивая. Ужас! Да и нечего котам делать в бане — не положено, так сказать. А вот тебе не помешает, Настенька. Ты жутко пахнешь речным илом.
И он так смешно поморщился, что я засмеялась. Не кот, а чудо мохнозадое!
— Ладно, иди давай, отмывайся, — хмыкнул он, — полотенчико и халатик в предбаннике, тазы, вехотки и мыло — в бане. Там сама найдешь. Ладно, пойду я — дел еще много.
И он, деловито задрав хвост вверх, отправился обратно в сторону избы.
Я же, пожав плечами, вошла, сперва в предбанник: просторный, с невысокой скамьей, с крючками для одежды на стене и небольшим зашторенным окном, а затем уже и в саму баньку.
Светлая, чистая, с большой, широкой лавкой и полком, на котором хочется прилечь и просто погреться.
Не знаю, сколько провела времени в бане, но оттуда я выходила невероятно довольной и, кажется, кожа скрипела от чистоты. Но самое главное — от меня больше не пахло речной водой и илом! Красота-а-а-а!
Так как чистой одежды у меня не было, пришлось идти до избы в одном банном полотенце, которое доходило мне до середины бедра. На волосы намотала полотенчико поменьше — пусть сохнут. Не думаю, что в этом мире имеется такое чудо, как фен!
До избушки не добежала, а долетела — так торопилась! Ну, не очень-то приятно ходить в одном полотенце.
Но стоило оказаться на пороге, как снова услышала тихую перебранку:
— Пусть сперва поест и отдохнет! — Изба.
— Пусть поест! Я не против! Но отдыхать хватит — ей учиться нужно! Она же совершенно не контролирует свои силы! — прорычал Ростик. — А вдруг она снова что-нибудь отчебучит? А если снова в переделку попадет? Она же не сможет тогда за себя постоять!
— Не думаю, что один день хоть что-то для нее изменит! — возразила изба.
— А вот придет сама Настя, у нее-то и поинтересуемся — как будет лучше! — фыркнул Великолепный.
Решила больше не стоять и не подслушивать:
— Я согласна, что нужно обучиться магическим основам. Я обязана контролировать свои силы, осознанно ими пользоваться и понимать, на что способна. Тот инцидент на озере многое мне показал. Так что, — пожала плечами, — сейчас покушаю, а затем, Ростиславушка, ты займешься моим обучением. Хватит быть ведьмой, не способной за себя постоять!
— Вот и умница! — воодушевленно воскликнул кот, довольно виляя хвостом и чуть пританцовывая на месте. — Ох, Настюша, ты даже не представляешь, какие чудеса тебя ждут впереди.
— А ты будто знаешь, — пробурчала изба, уже водружая на стол угощение. — Ладно, давайте налетайте. Тебе, Настенька, много сил и энергии для обучения понадобится.
— Хорошо, — кивнула, улыбаясь во весь рот. — Только мне бы это… замялась. — Ну, одеться бы во что-нибудь!
— Ох, что же это я?! — сев на пухлый зад, схватился передними лапами за голову Ростик. — Погоди!
И он кинулся куда-то в глубь избы — туда, где расположился огромный старинный сундук, начав в нем рыться.
Буквально через пару минут, кот, натужно несся в зубах какую-то темно-зеленую тряпицу, важно произнес:
— Вот, надевай.
— Что это? — с недоумением уставилась на пузанчика.
— Сарафан, — важно заявил он. — Сам шил. Давно правда, но не в этом суть. Надевай. Думаю, он как раз в пору тебе придется.
Поморщилась, но выбирать-то не приходится, поэтому, осторожно взяв в руки зеленую тряпку, называемую сарафаном, все же надела на себя.
Н-да, уж, либо у Ростика с глазомером все очень плохо, либо я совсем доска тощая! Этот сарафан на мне не сидел, а свисал огромным балахоном! Ну серьезно! Из него можно было бы соорудить двуместную палатку! А мне такое придется носить.
— Ужас, — выдохнула я, смотрясь в зеркало, которое тут же организовала мне изба.
— Хуже, — подтвердила мои слова она.
— Вот научишься владеть магией, под себя и подгонишь! — недовольно виляя хвостом, обиженно отозвался кот, смешно раздувая ноздри и сверкая глазами. — Все, ешь садись, а затем за занятия!
Сокрушенно выдохнув, пожала плечами и поплелась к накрытому столу. Выбора-то все равно не было, так смысл переживать и думать о том, чего нет. Вот появятся силы, тогда и перекрою этот балахон под себя, а пока… беру то, что дают.
Глава 32
— Да что б тебя выхухоль заморский сожрал! — гневно шипел Ростик, вздыбливая шерсть. — Ну что же ты такая бестолковая-то?
— Да не понимаю я-а-а! — уже чуть ли не ревя, простонала я, хватаясь за рыжую макушку.
— Так, Настюш-ш-ш-ша, — шипит так, что у меня неприятный холодок по коже пошел. — Бери вот эту веточку, — он пододвинул поближе ко мне от метлы прутик, — представь, что на ней листочки образуются. Сперва почки, потом проклевывается первый листочек, затем — второй, и так по порядку!
И я делаю! Я правда очень стараюсь, но… либо у меня вот вообще ничего не происходит, либо вместо этого прутик осыпается передо мной горсткой пепла.
— Бестолочь! — зарычал кот, недовольно дергая хвостом из стороны в сторону. — Ну вот кому я уже битый час объясняю? Ты почему не слушаешь?
— Да я слушаю, слушаю тебя, Ростик…
— Когда занимаемся, называй, как подобает — Ростислав Великолепный! — рявкнул он, поправляя на носу круглые очки.
И так он в них мило смотрится, что я непроизвольно улыбнулась.
— И нече мне тут зубоскалить! А ну, принимайся за дело!
Тяжело вздохнула, но делать нечего — пришлось снова уставиться на прутик, правда, уже новый — Ростик любезно подсунул вместо осыпавшегося, и сосредоточилась уже на нем: представила, как засохшая кора наливается жизнью, как образуются новые почки, как…
— Умница, — благоговейно прошептал кот, глядя на мое «творчество», — продолжай.
И слушаюсь. Вот из одной почки появился малюсенький листочек, а за ним…
Стоп! Это еще что такое?
Из почки вылезла небольшая гусеница, встала на задние лапки, подняв две третьи корпуса вверх, и начала раскачиваться из стороны в сторону, яростно шевеля лапками.
— Эм… а чего это? — недоумевающе уставилась на сие недоразумение зеленого цвета с в черную и красную крапинки по спинке.
— Не знаю, — развел лапами в стороны пухляш.
— Может, его того — за окно выбросить? Пусть там себе ползает, — предложила Ростику.
— Я тебе выкину! — тут же фыркнул он на меня. — Я тебе сейчас так выкину, что мало не покажется!
— Ну а чего? — обиделась я, складывая руки на груди.
— Ничего. Я сам вынесу эту… — его тело вздрогнуло от отвращения, — гусеницу. И вообще, Настя, ты же ведьма! Ты жизнь ценить должна. А если бы ты своими действиями, как выкидывание этого создания за дверь…