— Нам разве не туда? — Лика указала на деревню.
Ярило качнул головой.
— Лучик ясно дал понять, что они здесь, в поле.
— Они?
В поле громко стрекотали кузнечики, а из леса неподалеку доносился крик кукушки. Лике показалось, что она слышит еще какой-то звук, похожий на тихую мелодию дудочки или свирели.
— Они — это…. — Ярило прервался и, что-то увидев вдалеке, расплылся в улыбке и произнес: — Так вон они, я вижу их головы!
Он припустил через все поле, небрежно разгребая хрупкие цветы.
— Эй, ты же все потопчешь!.. — воскликнула Лика и аккуратно последовала за ним.
Однако там, где пробежал Ярило, не осталась никаких следов. Лика ясно видела, как он наступал на цветы, однако они сразу же восстанавливались, будто по ним только что никто не пробежал.
— Как дела? — услышала девушка незнакомый мужской голос.
— Отлично! А ваши?
— Чудесно! Решили немного отдохнуть и поесть земляники.
— А мне вот нужна помощь вашей сестрицы. Где она?
Подняв голову от цветов, Лика увидела рядом с Яром двоих юношей, которые отличались друг от друга лишь цветом волос и выражением лица. Тот, что говорил с Яром, был светловолосым и улыбчивым. В его светло-зеленых глазах блестело озорство. Волосы второго юноши были на два тона темнее, а лицо серьезнее. Глаза такого же цвета, что у первого, но в них виднелись зрелость и опыт.
— Лика! — Яр повернулся к девушке и лучезарно улыбнулся. — Познакомься, это братья Живы, близнецы Лель и Полель.
Оба юноши приветливо улыбнулись Лике.
— Лель — Ярило указал на светловолосого, — бог первой любви, только что зародившегося чувства влюбленности.
Юноша помахал рукой, в которой был зажат рожок, и Лика поняла, что мелодия ей не послышалась.
— Полель — бог устоявшихся, крепких отношений, — продолжил Ярило. — Он бывает занудным, так что ты можешь его не слушать.
— Ну, спасибо, — усмехнулся Полель.
— Очень приятно, — произнесла Лика, чувствуя, что от повышенного внимания к ней ее щеки начинают гореть.
Заметив ее смущение, Полель перевел свое внимание на Ярило и принялся обсуждать с ним его земную жизнь. Лель же продолжал с интересом изучать Лику.
Заливаясь краской, девушка дрожащими руками собрала торчащие в разные стороны из-за ветра волосы и скрутила их. Надо было завязать хвост или, на худой конец, взять с собой резинку.
— Держи, девица. — Лель протянул Лике красную ленту.
— О, спасибо! — Девушка приняла ленту и быстро заплела волосы в косу. — Так-то лучше.
— Красная лента для красной девицы, — Лель широко улыбнулся, блестя зелеными глазами.
— Спасибо, конечно, но вовсе я не такая. Просто сейчас немного накрасилась, вот и все. — Лика не считала себя красивой, и поэтому не поверила даже словам бога.
Лель сощурил взгляд и склонил на бок белокурую голову. Его брат увлеченно общался с Яром в стороне, но Лель не проявлял к их разговору никакого интереса, полностью сосредоточившись на Лике.
— Может быть раньше красота твоя и не была столь заметна, но влюбленность сделала из тебя настоящую красавицу. И косметика тут ни при чем.
— Влюбленность? — воскликнула Лика и тут же посмотрела на Яра и Полеля — ни один, ни второй не услышали ее и продолжали общаться.
Лель весело хохотнул.
— Я — бог первой любви, так что от меня не скрыть твоих чувств. — Он покосился на Яра и добавил: — Не самый удачный выбор, но разве мы выбираем любовь? Это она выбирает нас.
Лика застыла с открытым ртом и не могла не возразить божеству, ни согласиться с его словами.
— Не слушай тех, кто будет говорить тебе, что эта любовь невозможна, — чуть тише произнес Лель, шагнув ближе к Лике. — Даже если это будет говорить твой разум. — Он коснулся указательным пальцем виска девушки. — Я буду на вашей стороне, запомни. — Бог первой любви пробежался пальцами по косе Лики и задержался на ленте. — Не потеряй ее. Это оберег.
Лика кивнула.
— Умница. — Лель подмигнул девушке и, отступив на пару шагов, посмотрел в небо. — А вот и сестрица!
Остальные тоже вскинули головы и увидели летящую к ним кукушку. Опустившись на землю, птица обернулась красивой светловолосой женщиной в нежно-бежевом сарафане поверх белой рубашки с пышными рукавами. На голове женщины красовался венок из полевых цветов.
— Жива! — радостно воскликнул Яр.
— Ярило, — сдержанно, но ласково улыбнулась богиня. — Я видела твои лучи, что рыскали вокруг, поэтому ждала тебя. — Жива взглянула на Лику и спросила: — Это та самая девушка, что приютила тебя?
— Это Лика, — кивнул Яр. — Она помогает мне собирать бусины.
Жива осмотрела девушку с ног до головы, кивнула каким-то своим мыслям и повернулась к Яру.
— Итак, в чем заключается твоя просьба?
— Нужно вынуть душу одной девушки из тела ее брата и вернуть в ее собственное, — не стал ходить вокруг да около Ярило.
— Ты говоришь о последних двух хранителях? — Жива приподняла одну бровь. Лике выражение ее лица не понравилось.
Яр кивнул.
— Насколько я знаю, умирая, она добровольно отдала душу своему брату. Если вынуть ее из его тела, то юноша умрет.
— Поэтому после тебя я буду говорить об этом с Кощеем.
— С Кощеем? — удивилась Жива. — Ну, удачи.
— А почему бы тебе не поговорить с Мареной? — подал голос Полель. — Вы же довольно близки.
Ярило напрягся и сжал губы.
— Я уже отправил весточку Кощею, и он согласился поговорить, — произнес он значительно тише, будто в один миг растерял всю свою уверенность.
— Дело твое, — произнесла богиня. — Где тело девушки?
— В Живе, — ответил Ярило. И, прежде чем богиня открыла рот, добавил: — Это не проблема, Ягиня откроет нам проход.
— Ты в этом уверен? — со скепсисом в голосе произнесла Жива. — учитывая то, как твой отец с ней поступил…
— Я отправил к ней моего оруженосца Васю! — Хитрая улыбка отразилась на лице Яра. — А у нее большая слабость к миленьким мальчикам.
Часть 4
***
Вася, запрокинув голову, смотрел на возвышающийся над ним небольшой бревенчатый домик. К закопчённым столбам, на которых держался дом, была приставлена лестница.
Пахло гарью и паленой шерстью. Вася почувствовал щекотание в носу, не удержался и громко чихнул. Половицы в домике заскрипели. Косматая голова с длинным носом выглянула на улицу.
— Кто посмел нарушить тишину этого священного места? — проскрежетала Ягиня.
— Это я… — Вася робко поднял руку.
Ягиня вперила в него свои пугающие черные глаза. Казалось, она сейчас сожрет его взглядом.
Мысленно Вася в который раз проклял Ярило, который отправил его в это забытое всеми богами место на границе между мирами.
— Я бывают разные. — Старуха шире открыла дверь. Вася смог полностью разглядеть ее грязные серые лохмотья и горбатую спину. И зачем было себя так уродовать из-за неверных представлений о ней. — Зачем пожаловал?
— Чтобы просить тебя открыть проход между Живью и Явью, — немного неуверенно произнес Вася.
Ягиня снова посмотрела на него так, словно хотела съесть. Вася нервно сглотнул.
— Ишь, чего захотел, — пробормотала богиня.
Выйдя их домика, она ступила на шаткую лестницу, держа в одной руке дымящееся кадило.
Лестница опасно дрожала, и Вася шагнул к ней и придержал, чтобы Ягиня могла спокойно спуститься.
— Спасибо, добрый молодец, — произнесла богиня, когда оказалась на земле.
Оправив свои лохмотья, она принялась ходить вокруг столбов, на которых стоял домик и размахивать кадилом. Вася внимательно наблюдал за этим действом.
— Что глазенки вылупил? — спустя некоторое время спросила Ягиня. — Чай, никогда обряда поминовения не видел?
— Такого не видел, — признался Вася.
Ягиня издала каркающий звук, отставила кадило в сторону и села на нижнюю ступень лестницы.
— Умер последний смертный, что покинул Живь, — произнесла она, глядя куда-то вдаль, на темнеющий лес. — Долго он молил меня выпустить его в Явь. Я сказа, что закон одинаков для всех. Однако он все молил и молил. Надоел мне, как зудящий комар, вот я и выпустила его. Весело было наблюдать, как он пытается выжить в совершенно чуждом для него мире. — Ягиня противно засмеялась.
— Это намек на отказ? — поинтересовался Вася, не понимая, к чему клонит богиня.
— Десять лет молил, а потом еще десять лет мучился в Яви. — Ягиня то ли не услышала Васю, то ли просто его проигнорировала. — Умер как пес бродячий. Надо было его и схоронить, как пса, но я шибко добрая душа. Все по правилам сделала: останки сожгла, прах в домик мертвых поставила, ножки окурила. Теперь покой обретёт Никодим.
Вася посмотрел на столбы, что держали на себе домик мертвых. Отчасти из-за того, что Ягиня заботилась об умерших, что покинули Живь и до которых никому не было дела, пошли предрассудки касательно ее образа жизни. Смертные начали считать, что бревенчатый могильник на столбах — это ее дом, ее избушка. А так как древний погребальный обряд включал в себя окуривание ножек этой самой «избы», смертные и стали называть ее избой на курных ножках. В последствии из-за ошибки перевода и произношения курные ноги стали курьими. Ну а дальше люди начали изгаляться над внешностью Ягини.
— Ну а тебе зачем проход открывать? — поинтересовалась богиня. Васе показалось, что из ее голоса немного исчезла скрипучесть.
— Чтобы воссоединить душу бывшего хранителя с ее телом, — уверенно произнес Вася.
В черных глазах Ягини блеснул интерес.
— Мария — девушка, что спасла своего брата, отдав ему свою душу. Ее тело стережет крылатый змей, который денно и нощно молит меня о помощи, но я на его зов еще не откликнулась.
— Почему?
— Ждала, когда меня будут молить о том же со стороны Яви. — Морщинистые губы богини растянулись в ухмылке. — Однако ее брат-колдун не из тех, кто молится богам.
— Из тех! — воскликнул Вася. — Он молился, но другому богу.
— Какому же? — Ягиня подозрительно сощурила свои черные глаза.