ыми, кто принял христианство, были люди, происходившие от смешанных браков, вольноотпущенники, может быть, и рабы, переселенцы, потерявшие связь с родиной, которые рядом с образованными жителями больших городов, гордившимися своими эллинскими традициями, чувствовали себя людьми „второго“ сорта.
Домовладелец Теренций Неро с женой. Роспись из Помпей (Неаполь, Национальный музей)
В Посланиях, вошедших в Новый Завет под именем Павла (не все эти Послания созданы им самим, как об этом будет сказано в следующей главе), и в большинстве глав Деяний апостолов упомянуты люди, главным образом связанные с окружением Павла и его учеников. Но это были не единственные люди, поверившие в Иисуса. Откровение Иоанна повествует об иудео-христианах в некоторых из тех городов, где проповедовал Павел (Эфес, Лаодикия — существовало, не дошедшее до нас Послание Павла к лаодикийцам). Интересно, что в обращении к эфесским христианам в Откровении сказано, что они испытали тех, кто называет себя апостолами, «а они не таковы» — может быть, здесь имеются в виду сам Павел и его ученики, бывшие в свое время в Эфесе? Иудео-христиане, в частности эбиониты, по свидетельству того же Иринея, не признавали апостола Павла, считая его отступником. Впрочем, среди христианских групп, названных в Откровении, были и такие, которые общались с язычниками и ели идоложертвенное (т. е. мясо животных, принесенных в жертву языческим богам). Послание к евреям также обращено к иудео-христианам. Так что в конце I в. иудео-христиане существовали в греческих городах наряду с теми общинами, которые принимали и язычников, не заставляя их соблюдать иудейскую обрядность и на первых порах не выступая против нее. Свидетельство этому то, что Павел, обращая в христианство Тимофея, чья мать была иудейкой, а отец эллином, совершил над ним обрезание «ради иудеев, находившихся в тех местах» (Деян. 16: 3). Он стремился объединить всех уверовавших в воскресение Христа и скорое Второе пришествие. В Первом послании к коринфянам апостол прямо говорит: кто призван обрезанным — «не скрывайся», а кто необрезанным — «то не обрезывайся» (I Кор. 7: 18). Призывы Павла, повторенные в нескольких посланиях: «Нет уже Иудея, ни язычника (в греческом тексте — эллина), нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе» (Послание к галатам, 3: 28; в Послании к колоссянам добавлено: «варвара, скифа» — 3: 11), направленные на объединение всех христиан из разных этнических групп и социальных слоев, заложили основы для превращения христианства в мировую религию, но успех пришел не сразу. По-видимому, еще были сильны противоречия внутри обращенных. Есть основания предполагать, что в конце жизни Павел оказался в одиночестве. В Деяниях апостолов упоминается, что во время его последнего посещения Иерусалима против него выступили иудеи и, возможно, иудео-христиане. Павел был арестован прямо во дворе Храма. После слушаний перед синедрионом римский наместник ночью под охраной отправил его в Кесарию, по-видимому, боясь расправы с Павлом толпы, считавшей его отступником. В конце концов как римский гражданин он был отправлен для суда в столицу империи. Автор Второго послания к Тимофею[52], послания, которое, возможно, написано раньше Первого, пишет о том, что находится в заточении в Риме, что все его сторонники из провинции Малая Азия ушли, что многие его оставили: «Димас оставил меня, возлюбив нынешний век», т. е. совсем отошел от христианства; при первом допросе Павла (римлянами) с ним никого не было. Соответствуют ли эти слова действительности, мы не можем сказать точно, но так ощущали те, кто, может быть, с устных слов Павла или по чьим-то рассказам описывали его переживания, а также называли имена тех, которых они знали как покинувших Павла. Деяния апостолов не дают сведений о конце жизни Наила. В христианской литературе преобладает предание о том, что Павел был казнен в Риме при императоре Нероне. Но в Посланиях Климента Римского, бывшего, по преданию, главой римской христианской общины в конце I в., есть указание на то, что Павел достиг «западных пределов», т. е. самой западной провинции — Испании. Такая неопределенность может быть связана с тем, что в конце деятельности у Павла не было много сторонников, поэтому следы его затерялись. Лишь позже, во II в., когда изменилась ситуация внутри христианских общин, учение Павла о равенстве всех людей[53] перед Христом получило широкое распространение и о нем создавались различные рассказы.
Количество христиан в период создания Посланий Павла и Откровения Иоанна Богослова было еще невелико. В Деяниях апостолов иногда говорится о множестве эллинов и иудеев, которые шли за христианскими проповедниками, но если перейти от общих фраз к конкретным примерам, приведенным им же, то вырисовывается иная картина. Так, во время пребывания Павла в малоазийской области Троада все его ученики уместились в одной комнате (Деян. 20:7–8). В Эфесе Павел обратил в христианство двенадцать последователей Иоанна Крестителя. В Откровении сказано, что в Сардах есть «несколько человек, которые не осквернили одежд своих», т. е. не отошли от учения, которое автор считал истинным.
Определение социального состава первых христианских общин вызывает известные трудности из-за скудости данных. Принято считать, что в них преобладали низы населения, в том числе рабы, хотя конкретные примеры в источниках христиан рабов не слишком многочисленны. Теоретически христианство должно было привлекать рабов: они были чужаками в римском обществе. Какое бы положение они ни занимали — доверенного слуги, который мог распоряжаться другими рабами, или закованного в кандалы сельского раба, они оставались вещью, собственностью хозяина. В Посланиях Павла вопрос о рабстве специально не рассматривается. В Первом послании к коринфянам сказано: «Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся. Ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа; равно и призванный свободным есть раб Христов» (1 Кор. 21: 22). Проблема реальной свободы или несвободы была не только для Павла, но и для первых христиан вообще несущественной: они ожидали конца этого мира, Страшного суда и установления Царства Божьего на преображенной земле, где люди, вошедшие в это Царство, тоже будут преображены. Поэтому обстоятельства их временной жизни не имели значения. В отдельных случаях вопрос о рабстве того или иного христианина решался между членами общины. Павел (хотя авторство его подвергается сомнению, но в данном случае это несущественно) в небольшом Послании к Филимону просит его принять раба Онисима, покинувшего своего господина, но ставшего для Павла братом во Христе, и в свою очередь отнестись к Онисиму как к брату возлюбленному. Некоторые ученые выдвигают версию, что Онисим был затем освобожден; будучи еще молодым человеком, он занял в Эфесе особое положение среди христиан, стал епископом и был жив еще полвека спустя. Епископ Онисим упомянут в послании Игнатия Антиохийского (II в.) к ефесянам (1: 3). Он мог сохранить разрозненные письма Павла, в том числе и то, которое обеспечило ему свободу. Эта романтическая версия истории одного раба в свете почитания христианами II в. памяти святого апостола Павла представляется заслуживающей интереса.
В конце I в. множество иудеев были обращены в рабство, они жили, работали, сражались на аренах амфитеатрах вместе с другими рабами. Те из них, кто принял христианство или знал историю Христа, рассказывали о своей вере товарищам, которые тоже проникались новой верой. Среди христиан восточных провинций были люди разных профессий. Акила, соратник Павла, изготовлял палатки и одно время работал вместе с апостолом. Еще в II в. Цельс упрекал христиан, что они проповедуют среди «грубых мужланов» — шерстобитчиков, валяльщиков, кожевников — это были самые непрестижные в империи профессии. Сельских жителей за пределами Палестины первоначально, вероятно, было немного, но уже в начале II в. христианство проникает в малоазийские деревни, в те, что прежде всего находились вблизи городов. Плиний Младший, посланный императором Траяном в малоазийскую провинцию Вифанию, сообщал императору, что суеверие (он имел в виду христианство) распространилось и в сельские местности (Письма, X, 96). Был христианином или, скорее, сочувствовал им некий Тиранн в Эфесе, в школе которого после изгнания из синагоги учил Павел (Деян. 19). Однако для образованных людей в христианстве время еще не пришло. Большинство общин первого века были бедны. О христианах в Смирне автор Откровения пишет, что знает их нищету (Откр. 2: 9). Павел постоянно нуждался в помощи своих собратьев по вере, но не все могли — или хотели — ему помочь. В Послании к филиппийцам Павел пишет, что, когда он вышел из Македонии, никто кроме них не оказал ему участия в подаянии, зато христиане города Филиппы посылали ему помощь даже когда он пребывал в Фессалониках. Кроме филиппийцев упомянуты и другие благополучные общины — община в Лаодикее считала себя богатой и ни в чем не имевшей нужды, но, с точки зрения автора Откровения, это отнюдь не достоинство, на самом деле, по его словам, она слепа, нища и нага (имелось в виду — духовно). Отрицательное отношение к богатству, восходившее к проповедям Иисуса, в среде иудео-христиан сохранялось довольно долго. Но в целом христианство на территории империи привлекало не только бедняков, проповедники обращались ко всем обездоленным в широком смысле слова. Через все писания ранних христиан проходят призывы к нищим, сиротам, вдовам, калекам, грешникам, блудницам — ко всем тем, кто чувствовал себя социальными или моральными изгоями в окружающем их мире, людям, лишенным семейных связей, порвавшим по тем или иным причинам с родиной, чужакам среди коренного населения, а также ущемленным физически — их особенно должна была привлекать христианская идея сочувствия и спасения через страдание.
Подход христиан отличался от представления о сострадании в античном мире. Аристотель в «Поэтике» писал, что страдание бывает лишь к незаслуженно страдающему; жалость может быть вызвана только несчастьем, причиненным близким людям. Если же так поступаешь по отношению к врагу, то ни действие, ни намерение не содержат ничего вызывающего жалость. Другими словами, страдание само по себе сочувствия не вызывает. Первые же христиане принимали к себе всех страждущих: презираемых сборщиков налогов и блудниц, если они раскаивались, больных, калек. Физическое уродство вызывало в греческих полисах презрение и брезгливость, там сложился идеал человека, прекрасного внутренне и внешне. Недаром Цельс, полемизируя с христианами, писал, что, если бы божество воплотилось в человеке, оно выбрало бы статного, красивого, сильного человека, обладающего красноречием, а Иисус (пишет Цельс), по словам самих христиан, был некрасив и мал ростом; мы не знаем, где эти слова у христиан вычитал Цельс, подобное описание скорее могло относиться к Павлу, но характерно само представление язычника о необходимости для божества внешней красоты. Среди калек, примкнувших к христианству, вероятно, было много нищих в прямом смысле слова, поскольку многие из них не могли работать, но, возможно, среди них были и зажиточные люди.