маран ата) и провозглашается осанна Богу Давида. И Давид и Иисус называются там «Дитя Господне». Можно сказать, что теология Дидахе во многом зависела от Ветхого Завета. Тем самым в общине сохранились иудейские и иудео-христианские элементы. В заключительной главе Дидахе описывается Второе пришествие и то, что ему будет предшествовать: ненависть, неправда; появится Искуситель мира и сотворит беззакония, каких не не было от века. Многие соблазнятся и погибнут, но пребывающие в вере спасутся. И мертвые воскреснут — но не все, а как сказано: «приидет Господь и все святые с ним». Последняя фраза представляет собой цитату из книги пророка Захарии (Зах. 14: 5), она показывает, что верования в воскресение мертвых имели варианты — в данном случае они были основаны на ветхозаветном пророчестве, что может свидетельствовать о сохраняющемся влиянии иудео-христианства.
В то же время члены этой общины отделяли себя от ортодоксальных иудеев: в Дидахе упомянуты посты, причем специально оговорено, что верующие должны соблюдать посты, но не тогда, когда постятся лицемеры (т. е. верующие иудеи), а в другие дни, и молитвы нужно иметь особые. Правда, пророки после евхаристии могли произносить молитвы «какие им угодно». В совершении грехов или в дурных помыслах члены общины каялись публично на собрании всех верующих. Для них именно собрание (экклесия) обладала благодатью: все христиане назывались святыми и все вместе могли отпускать грехи. Публичность покаяния имела ритуальный смысл. Клирики, служители церкви, наделенные исключительным правом отпускать грехи, еще не появились.
Главную роль в общине по-прежнему играли апостолы и пророки. Апостолы были странствующими проповедниками, разъяснявшими учение Иисуса; пророки же говорили как бы по вдохновению свыше, сообщая верующим ниспосланные им откровения и видения: христиане верили, что устами пророков говорит Святой Дух. Однако устные рассказы и пророчества расходились друг с другом. Поэтому перед членами общины встал вопрос, кого можно считать истинным пророком и апостолом, а кого ложным? В Дидахе даются достаточно примитивные советы, как отличить истинного пророка от ложного; критерием служит не содержание их выступлений, а поведение: странствующий апостол или пророк не должен оставаться в общине больше двух дней; уходя, он может взять хлеба на дорогу, но если он попросит денег, то он лжепророк и лжеапостол. Если во время своих пророчеств он просит устроить трапезу для бедных, но сам не ест, то он пророк истинный, а если ест сам — то ложный. В этих правилах отразилась и бедность общины и наличие среди странствующих проповедников людей, порой далеких от христианства, стремившихся подчас использовать средства общины в корыстных целях (возможно, именно таким человеком был описанный Лукианом Перегрин).
Наряду со странствующими пророками были и такие, кто постоянно жил в том поселении, где находилась христианская община. Дидахе разрешает пришлому пророку селиться в качестве ремесленника, если же он не владеет ремеслом, нужно подыскать ему занятие (приобрести землю он не имел возможности). Однако уже появляются и такие «истинные пророки», «истинные учителя», которые сами не работают, а только проповедуют и пророчествуют. Жили такие люди за счет сборов с верующих — «от произведений точила и гумна, от быков и овец»; а также делаются денежные сборы, часть пищи и вина, одежды, «сколько найдешь нужным» — строго определенных размеров сборов еще не существовало. Если же постоянно живущих пророков нет, то сборы отдавались нищим. Характер сборов, преимущественно натуральных, говорит о том, что среди верующих были не только ремесленники, но и земледельцы.
В общинах, для которых было создано Дидахе, появились и особые руководящие должности епископов и дьяконов. Там сказано: «Рукополагайте себе епископов и дьяконов, достойных Господа, мужей кротких, истинных, испытанных: они тоже исполняют у вас службу пророков и учителей… Поэтому не презирайте их — они ваши почтенные наряду с пророками и учителями». Последняя фраза весьма значима — епископы и дьяконы пользовались меньшим авторитетом, чем пророки, поскольку выполняли хозяйственные функции. Составители свода правил в Дидахе пытались переломить несколько пренебрежительное отношение к этим должностям и приравнять их к учителям и пророкам, т. е. сделать их авторитетными и в вопросах вероучения.
Авторитет епископов утверждался с трудом и в некоторых других христианских общинах. Так, в письме, адресованном христианам Коринфа, авторство которого приписывалось руководителю римских христиан Клименту (вероятно, начало II в.) говорится о крупном конфликте внутри этой общины: более молодые члены ее выступали против своих старейшим и даже устранили епископов (термины пресвитеры и епископы Климент употребляет как синонимы). Автор письма увещевает «молодых» слушаться своих епископов. Конфликт затронул и вопросы веры — «молодые» (имелись в виду новообращенные) выступали против учения о воскресении во плоти — один из наиболее острых вопросов, которые трудно воспринимались людьми, пришедшими из языческого окружения. Но епископат постепенно укреплялся, что было связано с продолжающимся притоком к христианам новых людей, а также необходимостью существования внутри имперского общества.
Для того чтобы представить себе причины распространения христианства и отношение к ним разных слоев населения, нужно иметь хотя бы примерное представление об общем положении империи во II веке. На рубеже I и II веков завершилось становление государственной организации империи. В 96 г. был убит император Домициан, вызывавший ненависть своими расправами с неугодными людьми, и наступает период правления династии Антонинов, добившихся экономической и политической стабилизации империи. Императоры дают гражданство верхушке провинциального населения, включают ее представителей в сенат. Важнейшим фактором общественного развития была постепенная нивелировка положения восточных и западных областей империи, смешение населения в результате переселений. Со времени правления императора Адриана империя отказывается от внешних завоеваний. Это был Римский мир, в котором постепенно изживались гражданские традиции, как пишет историк Г. С. Кнабе, умиротворение на деле означало отделение народа от политики, переставшей быть близким и жизненно важным для него делом[78]. При этом стабилизация была в известной степени поверхностной — опора на местную знать и коррумпированных императорских вольноотпущенников вызывала острое недовольство разных слоев населения, конфликты между богатыми и бедными, между императорскими чиновниками и остальным населением. Ко II веку в сельском хозяйстве господствовали арендные отношения — большинство землевладельцев, в том числе и императоры, передавали участки земли колонам и посаженным на землю рабам. Многие колоны, особенно в императорских имениях, страдали от неправедных судей и хищных чиновников, тем более что подобные явления встречались на каждом шагу. До нас дошли жалобы на злоупотребления императорских чиновников в провинциях, направленные земледельцами императорам (причем дошли только те, которые получили положительную резолюцию владыки — а сколько жалоб не дошло до него и осталось без ответа?!): в одних говорится, что управители императорских имений завышают платежи, а прокураторы покрывают этих управителей и даже бросают жалобщиков и тюрьмы, как это происходило в Северной Африке. В других рассказывается, как императорские чиновники вымогают деньги, незаконно арестовывая земледельцев. В городах, где увеличилось ремесленное население, время от времени вспыхивали выступления, связанные с затруднением хлебоснабжения, но и они подавлялись местными властями.
В 132 г. в Иудее вспыхнуло грандиозное восстание под руководством Симона бен Косебы, объявившего себя мессией и принявшего имя Бар-Кохба — Сын звезды. Восставшим удалось захватить Иерусалим. Их отряды находились и в пещерах Кумрана. Восстание было жестоко подавлено, иудеям было запрещено приближаться к Иерусалиму чаще, чем раз в году. На его месте была основана римская колония Элия Каптолина, в городе воздвигнут храм главному римскому божеству Юпитеру Капитолийскому. Фактически это означало дальнейшее рассеяние иудеев по всей империи. Казалось, империя несокрушима, и освободиться от ее бремени можно было только духовно. Таким духовным спасением могло быть христианство, привлекавшее людей тем, что оно призывало к единению в любви; при этом оно снимало проблему «несправедливого страдания», ибо объявляло, что через страдание обретается благодать и спасение в Царстве Божием.
К началу II в. появляются наиболее достоверные сведения о христианах, об отношении к ним властей и окружающего населения, содержащиеся в нехристианских источниках, поскольку они становились все более заметными. В частности, христиане упоминаются в переписке Плиния Младшего с императором Траяном. Плиний был послан императором навести порядок в провинции Вифиния и Понт в Малой Азии. Среди других дел он столкнулся и с проблемой существования христиан. Ему был передан список множества христиан, составленный неизвестным лицом — т. е. донос был анонимный. При проверке выяснилось, что некоторые из названных людей христианами не были или за много лет до приезда Плиния порвали с ними (даже лет за двадцать — Письма, X, 96). Какие побуждения двигали этим неизвестным доносчиком? Уже не выгода, как во времена прежних императоров, когда доносчики получали вознаграждение; анонимность доноса показывает, что автор его стремился остаться в тени. Вряд ли это был человек из высших слоев общества — их еще было мало в христианских или околохристианских кругах, и вряд ли почетный член общества стал бы скрывать свое имя перед посланцем императора. Скорее всего, доносчик — выходец из низов, возможно, сам был когда-то участником собраний христиан и не был принят ими — на это может указывать тот факт, что среди названных христиан, по свидетельству Плиния, были люди, давно отшедшие от христианства. Стремление уничто