На самом деле этим вопросом надо заняться вплотную. Раньше у меня были возможности Альта — реакция, мышечная сила и крепкие связки. Здесь тоже есть подобные штуки и неплохо было бы ими овладеть.
— Ну дык чё, почему не используешь? — повторил свой вопрос Трифон.
— Болею, забыл?
А что я ещё отвечу?
Минут через пять, когда я уже больше падал, чем дрался, Трифон остановил бой.
— Хорош на сегодня, — прогудел он тоном старшего тренера.
Я не возражал. Чувствовал себя как беговая лошадь на финише. К тому же на теле прибавилась парочка новых ссадин и синяков. Наверное, поторопился со спаррингами.
Тренировкой я остался доволен — хоть и выхватил нехилых люлей, зато выявил слабые места и понял, куда двигаться дальше. Работы предстояло непочатый край и с Дарами, и с телом, и с магией, но это лишь добавляло азарта.
В целом я свыкся со своим положением. Могло быть и хуже. Попал бы, к примеру, не в юного аристократа, а в какого-нибудь бомжа, да и сдох на помойке. А так — жаловаться грех. Да и планы потихоньку сложились. Для начала разобраться с собой, потом понемногу узнать о мироустройстве, о своей новой семье. Ко всему прочему, планировал удивить отца. Стезя военного мне была очень близка, вот он обрадуется, когда получит обновлённого Мишеньку.
Совет Высших Родов и Суд Чистой крови и вовсе не казались мне такой уж большой проблемой. Док пообещал, что магия ко мне вернётся… да уже возвращается. А, насколько я понял, причина, по которой меня хотели судить, состояла именно в утрате магических способностей. Ну а раз так, то прорвёмся. Там же тоже люди сидят. Должны войти в положение.
Хотя, если честно, я так закрутился, что и думать забыл про какой-то там суд. Сейчас меня больше волновали собственные Дары. «Псионику» с «Кинетиком» до третьего уровня осталось чуть-чуть. А «Визора» я уже подтягивал к четвёртому и бился над второй суб-способностью. Она мне пока никак не давалась.
Мишенька оставил попытки вернуть себе тело, но своим нытьём задолбал. Он вечно был недоволен и не упускал случая это высказать. На ежеутренних пробежках его кусали комары, от нагрузок болели мышцы, а спарринги с Трифоном он и вовсе считал неуместными. По его мнению, не подобало аристократу драться кулаками, как простолюдину. Мажор, что с него взять.
Но у меня был план, и я ему следовал, оставалось лишь найти время. А со временем, как всегда, вышел облом.
Очередным утром меня разбудили шаги.
Скрипнула дверь, в комнату кто-то зашёл.
— Трифон, давай быстрей, пока маменька не пришла, — буркнул я, спросонья не разобравшись в ситуации, и осёкся.
На меня смотрели стальные глаза отца. На его лице смешались чувства брезгливости, досады и удивления.
— Не замечал в тебе раньше пристрастий к садическим забавам, — процедил он, брезгливо скривившись. — Ещё и Трифона приобщил… вот уж о ком не подумал бы…
«Это всё он!» — заверещал у меня в голове Мишенька.
Я промолчал. Оправдываться смысла не было. Положение, в котором меня застали, действительно выглядело двусмысленным. Я бы и сам задумался, если бы не знал подоплёки.
— Мать говорила, что ты снова рисуешь? — папенька остановился напротив мольберта. — И чем можешь похвастаться из последних работ?
— Ты на неё смотришь, — ответил я с оттенком гордости в голосе. — Картина в стиле супрематизма. «Смоляной квадрат». Название, кстати с глубокими смыслами, в честь нашей фамилии.
— Тьфу, погань, — сплюнул отец. — Зачем только на учителя из Парижа тратились. Очередная пустая блажь. Бессмысленная потеря денег и времени.
— Ты просто ничего не понимаешь в авангардизме, — запальчиво возразил я. — Это новое веяние в живописи.
— У меня самый тупой рекрут такой живописи сотню экземпляров до обеда намалюет. Валиком, — парировал он.
— Художника может каждый обидеть, — философски заметил я
— Так то художника…
На самом деле я просто стебался. Тянул время. Даже без способностей Интуита было понято, что отец пришёл не проведать. И не подискутировать по поводу новых аспектов искусства. Он с новостями. И вряд ли с хорошими.
Мы ещё попикировались минут этак с пять. Наконец, ему надоело.
— Приводи себя в порядок и спускайся. Жду тебя в автомобиле, — сказал он, разворачиваясь к двери.
— Куда поедем? — живо поинтересовался я.
— На Суд Чистой Крови. И оденься поприличнее, без своих этих фокусов. Мне и так позора хватает.
— Суд Чистой Крови… — мрачно повторил я и услышал, как Мишенька грохнулся в обморок.
Глава 7
Сложилось впечатление, что меня провожали на казнь.
Маменька с покрасневшими глазами тискала в руке намокший платок. Рядом шмыгала носом Аглая. У дверей переминался мрачный Трифон, не зная, куда деть здоровенные руки. Фицджеральд сдувал несуществующие пылинки, пока меня одевал, но мне показалось, что он издевался.
Официальный мундир сел как влитой и поменял меня кардинально.
Сейчас из зеркала смотрел не доходяга с недоразвитой мускулатурой, а вполне симпатичный молодой человек. Стройный, высокий, с аристократично бледной кожей. Форма подчёркивала тонкую талию и зрительно увеличивала плечи. Волосы чуть растрёпаны, что лишь добавляло мне шарма.
Красавчик, что тут ещё сказать.
На груди справа желтел герб рода — гарцующий аргамак в треугольном щите. Сверху стилизованная коронка — очевидно, символ графской семьи. Шитый воротник стоечкой подпирал подбородок, заставляя держать голову гордо. Гербовые пуговицы, в ряд, плетёный золотой шеврон на левом плече и узкий кант по шву брюк, наверняка тоже что-то обозначали. Знающий человек с одного взгляда понял бы, кто и что из себя представляет обладатель мундира. Но я не владел информацией, поэтому лишь собой любовался.
«На значок „Феррари“ похоже», — подумал я, рассматривая герб.
Кстати, тоже очень себе символично. Я сейчас и выглядел, как «Феррари». Из лимитированной серии. Респектабельно, стильно и дорого.
Фицджеральд опоясал меня парадной саблей с темляком и двойными кистями, нанизал на мизинец родовой перстень с гербом и всучил фуражку с кокардой на высоком околыше.
— Готово, ваше сиятельство, — сказал он и отшагнул в сторону.
Точно. Сиятельство. То самое слово.
— Не горюй, матушка, всё образуется, — я подошёл к ней и, внезапно расчувствовавшись, коротко поцеловал в лоб. — Не хорони меня раньше времени. И да, чёрное тебе не идёт.
С этим я развернулся и вышел из комнаты, стуча каблуками остроносых лакированных туфель.
Придерживая саблю, чтобы та не путалась в ногах, я спустился по лестнице, вышел за двери особняка и на секунду завис. Ожидал увидеть что угодно, но не такое.
У крыльца выстроилась кавалькада автомобилей.
Шикарный приземистый лимузин сверкал чёрным лаком и хромом на прутьях массивной решётки. Под длинным капотом скрывался мощный мотор. Багажник сильно короче, чуть скошенный. Широкие колёса с белым кантом и декоративными колпаками. На колпаках желтели щиты со смоляным аргамаком. Ещё один герб красовался на передней двери, а на крыльях, над фарами головного света, плескались флажки. Опять же жёлтые с лошадью. В целом машина напоминала «Rolls Royce Silver Spirit» конца наших девяностых годов.
Позади стояли ещё две одинаковых тачки — тоже чёрные, тоже с гербами где только можно — но во внедорожном исполнении. Если проводить аналогии, то из привычного сразу приходил на ум «Гелендваген» с небольшим закосом под старину. Хотя, пожалуй, нет, для сравнения нужно что-то побрутальнее и погрубее. Во. Наш «Тигр» подойдёт лучше. Военный. По какой-то прихоти переделанный для гражданских целей.
Хотя, каких на хрен гражданских целей. Их, походу, просто перекрасили.
У джипов стояли бравые парни в одинаковых строгих костюмах и с автоматами. Впрочем, это я по привычке их так обозвал. На самом деле, увесистые конструкции в руках бравых парней были сложнее — с толстенным стволом и гибким приводом подачи патронов. Он шёл к компактному рюкзачку, висевшему за спиной у каждого из бойцов.
«Охрана?»
Очевидно, охрана. Не ясно только, она для статуса, или семье действительно что-то угрожало.
Но здесь даже предполагать не возьмусь. О положении дел Рода и занятиях отца, я в принципе не догадывался. Да если бы и угрожало, они без меня разберутся. Особенно вон тот и вон тот.
Я обратил внимание на двух чуваков, стоявших отдельно от остальных. Тоже бравые, но без оружия. И они явно зондировали местность. Как? Не знаю. Могу только предположить, что с помощью магии.
— Прошу, ваша светлость, — отвлёк меня мужской голос.
У открытой задней двери дожидался водитель в чёрном форменном фраке, фуражке и белых перчатках. Плечистый, смуглый, с военной выправкой. Из-под козырька торчал лихой чуб, над верхней губой топорщилась щётка гусарских усов. Несмотря на уважительный тон, во взгляде сквозила насмешка.
Его я не знал. Но, как оказалось, я до хрена что не знал. Привык, что мой мирок ограничен мамой, Аглаей и Трифоном. Изредка Фицджеральдом. Ну и приходящим Пётр Петровичем, когда-никогда. А тут вон какой размах: и машин на хороший гараж, и охраны целое отделение. Скорее всего, где-то есть ещё люди.
«Но почему я их раньше не видел? — подумал я и плюхнулся на сиденье. — Ох ты ж… чтоб я так жил».
Салон встретил терпким запахом дорогой алькантары. Кожа сидений рябила золотой строчкой в ромбик, на каждой спинке выдавлено тиснение: надпись «Романoff» на фоне короны. Ниже шла аббревиатура И. А. Д. На полу лежал пушистый ковёр. Дверные карты украшали вставки из натурального дерева. Металлические элементы пафосно сверкали обилием позолоты, а встроенный бар впечатлял своими размерами.
«Бар! Отлично. То, что мне сейчас нужно!»
Я откинул крышку, потянул за горлышко бутыль с переливающимся внутри янтарём и лязгнул зубами от сочной затрещины.
— Ополоумел? — тяжело обронил отец.