— Шикаг’но, пг’осто шикаг’но, — довольно прицокнул Шниперсон, прошёл за прилавок со всякими мелочами и, погромыхав там клавишами массивного кассового аппарата, объявил сумму покупок. — С вас две пятьсот, молодой человек.
— Не крутовато? — прокряхтел я, немного опешив.
— Я вас умоляю, — закатил глаза Шниперсон. — Дешевле пг’осто даг’ом. И потом, что скажут люди, если такой видный юноша выйдет от меня в дешёвых лохмотьях?
— И то верно. Репутацию портить нельзя, — усмехнулся я, достал из саквояжа нераспечатанную пачку четвертаков и бросил её на прилавок.
— С вами пг’иятно вести дела, — прогнусавил Шниперсон, пошелестев купюрами, и вдруг замер с выпученными глазами. — Забыли!
— Что забыли?
— Асексуаг’ы, — пояснил он и нырнул под прилавок.
Вынырнул. И с загадочным видом выложил передо мной три предмета. Очочки с круглыми зелёными стёклами в золотой оправе. Поясной ремень из кожи змеи с мощной фигурной бляхой. И портмоне — тоже из какой-то рептилии, но с чешуёй покрупнее.
— Возьмёте всё сг’азу, сделаю скидку.
— И сколько со скидкой?
— Сущий пустяк. Полтог’ы тыщи г’ублей
— Полторы тысячи⁈ — поперхнулся я. — Ваш бумажник из кожи с мудей крокодила? Если потереть, увеличивается до размеров чемодана?
— Во-пег’вых, это не пг’остой кг’окодил, — запальчиво возразил Шниперсон, — а Чёг’ный Пг’ыгучий Кайман. А во-втог’ых, это не из мудей. Это с мог’ды. Отхватит пальцы любому, кг’оме хозяина.
— Да ладно? — недоверчиво протянул я.
— Я себе знаю, а вы себе думайте что хотите, — фыркнул он и перешёл на доверительный шёпот. — Аг’тефактные вещи. Г’учная работа. Пг’ямые поставки из Диких Земель.
— И очки? Они тоже артефактные?
— А как же. Стёкла из вулканической слюды. Ночью видно, как днём.
«ПНВ? Мне, с даром „Визора“, такое без надобности, но всё равно интересно», — подумал я и спросил: — А у ремня какие необычные свойства?
— Он из кожи Пег’ламутровой Мамбы и пг’очнее стального тг’оса. Не сносите и за сто лет. И, в конце концов, он пг’осто кг’асивый? — проговорил Шниперсон и требовательно посмотрел на меня, уперев в бока руки. — Ну? Так, вы будете покупать или мне забыть пг’о вас навсегда?
— Вы мёртвого уговорите, Арон…
— Яковлевич.
— Арон Яковлевич, — повторил я, и со вздохом достал пачку червонцев. — Беру всё за тысячу.
— Вот только не надо делать мне нег’вы, их и так есть кому пог’тить. Тыща четыг’еста.
— Тысяча пятьдесят и по рукам.
— Нет, вы только посмотг’ите на этого экономиста за мой счёт! Тыща тг’иста и ни копеечкой меньше!
— Тысяча сто, или я ухожу!
— Ой, вот только не надо меня уговаг’ивать, я и так соглашусь. Тыща двести и остаётесь!
— Ладно. Не жили богато, не хрен и начинать, — проворчал я, отсчитывая нужную сумму от второй пачки червонцев.
— Я бы ещё пог’екомендовал, взять что-то на смену, — не успокаивался Арон Яковлевич, ловко смахнув деньги со стойки в карман.
— Да, пожалуй, вы правы, — согласился я, немного подумав. — Давайте ещё три комплекта белья, дюжину носков, пару рубашек, спортивный костюм и спортивную обувь.
— Молодой человек увлекается спог’том? Пг’хевосходно! Спог’т, это полезно и модно, — одобрительно покивал он и отправился к полкам в глубине торгового зала.
— «Ади Даслера», если есть, — крикнул я ему вслед.
— Вы хотите обидеть старого Шнипег’сона? — откликнулся тот. — Дг’угого не дег’жим. У Шнипег’сона всё самое лучшее.
Он вернулся и вывалил на прилавок охапку вещей, в том числе и костюм с тремя белыми полосами. Ультимативно-кумачово-красный. Точно такой же, что остался у меня дома. И ещё туфли для бега, только не «Два мяча», а тоже от Ади Даслера.
— Ну, всё устг’аивает? — он скептически глянул на меня поверх очков.
— Да.
— Тогда с вас ещё четыг’еста пятьдесят. Мог бы сказать пятьсот, но Шнипег’сону чужого не надо. Шнипег’сон не станет менять г’епутацию на жалкие пятьдесят г’ублей. Возьмёте эту чудесную тг’ость? Уникальная вещь и всего-то за две сотни г’убликов, — предложил он и понизив тон, выразительно посмотрел на меня: — Тоже оттуда. Лавовый Сандал и клык Гг’омадила. Пг’обивает листовую бг’оню.
Трость я тоже купил, иначе он бы не отвязался. Да и потом, трость мне понравилась. Увесистая, с тяжёлым набалдашником в виде головы цапли — мне пригодится. Но на этом решил шопинг закончить. Харизма и напор Шниперсона могли меня разорить.
Напоследок Арон Яковлевич дал мне визитку, пообещав немыслимые скидки в следующе посещение магазина и показал, как активировать артефактное портмоне. Я спрятал в него все свои деньги, оставив в кармане рублей пятьдесят на развод. После чего сложил покупки в саквояж, предварительно переместив Дерринджер с трофейным ножом в модные сумочки на жилете, водрузил цилиндр на голову и вышел за дверь очень довольный собой.
Запасы наличности уменьшились практически в пополам, но денег было не жалко. Я выглядел как фотомодель с обложки глянцевого журнала и чувствовал себя превосходно. Вдобавок цилиндр частично скрывал шишку на лбу, а очки, хоть и не полностью, но маскировали фингал. Единственное, Шниперсон сильно перестарался с недешевизной, и слиться с толпой снова не удалось. Я выделялся этаким ярким павлином среди сереньких куропаток. На меня снова косились, но теперь больше с завистью. И не толкались — старались обходить стороной.
«Хорошо быть богатым, да мелкий?»
Тот не ответил, а я и не ждал. И так понятно: бабло везде рулит.
Если ты с бабками — тебя уважают. Ну или грабят. Но это по вечерам и в опасных районах. В том то и минус богатства — его легко потерять. Его могут тупо отнять. Его можно проиграть, промотать, спустить на пьянки и девок. А вот происхождение не пропьёшь. И уважения к родовитым здесь не в пример больше. Именно по этой причине я так стремился поскорей вернуть себе статус. И не просто стремился, у меня был план, как это осуществить.
Осталось лишь попасть в армию.
Где находится военкомат, я не знал, но вопрос решался достаточно просто.
Свистнул. Остановилось такси.
Сел и поехал.
Глава 14
Военкомат здесь назывался «Воинское присутствие» и находился на улице Почтамптской в одноэтажном здании из красного кирпича, через забор от штаба девятого Смоленского корпуса. Кстати, это в двух кварталах от «Вознесенской горки» и в одном от «Большой Благовещенской», так что райончик был мне знаком.
У крыльца, пошорканного временем и ногами множества посетителей, под тенью жестяного навеса скучал часовой. На заборе и стенах висела агитка с призывами вступать в вооружённые силы Российской Империи.
«Готов послужить царю и отечеству⁈», — грозно топорщил усы лихой гусар, в ярком ментике образца 1812 года и кивере с пышным султаном.
«Ни пяди русской земли подлым агрессорам», — значилось под картинкой, на которой здоровенный казак в бекеше и косматой папахе совал кукиш под нос сразу троим, гораздо более мелким. Дяде Сэму в звёздно-полосатом ковбойском наряде. Фрицу в фельдграу и кайзеровском шлеме на голове. И японцу, изображённому в виде жёлтой макаки в военной форме не по размеру.
«Запишись в 5-й лейб-гвардейский бронеходный полк! Стань бронеходцем! Повысь свой социальный статус!» — на плакате бородатый крестьянин переодевался в чёрный комбинезон, рядом с гигантским боевым мехом. Из кабины улыбались ещё двое бородачей в танковых шлемах.
«35-й Сибирский стрелковый полк набирает рекрутов для охраны Восточной Стены. Контракт от трёх лет и выше. Полное обеспечение. Подъёмные до 1000 рублей. Ежемесячное жалование от 200 рублей. Статус участника БД и льготы после отставки», — здесь улыбчивый воин в полевой форме, на фоне каменной кладки, сжимал в одной руке пачку новеньких сторублёвок и оттопыривал большой палец на другой.
«Ничего не меняется», — мысленно хмыкнул я, рассчитался с таксистом и взбежал по скрипучим ступеням.
Присутствие и внутри не сильно отличалось от привычных военкоматов. Длинный коридор без окон, ряд дверей справа, ряд дверей слева. В промежутках всё та же агитка, схемы всевозможных систем вооружений, и большая цветастая карта в полированной рамке.
У кабинетов толпился разномастный народ, желающих послужить, повысить и получить пачку денег.
«Дураки. Считать не умеют. Там десять штук в пачке, им столько за весь контракт не заработать, вместе с подъёмными», — подумал я и ощутил множественные уколы «Чужого внимания». Недоброжелательного, как подсказал «Эмоциональный окрас».
Да тут и без Даров было ясно, что мне здесь не рады. Классовое чутьё оно такое. Угадали во мне угнетателя. Даже Мишенька зябко поёжился, почувствовав себя неуютно.
— Доброго денёчка, всем! — картинно улыбнулся я, — Где тут в армию записывают?
— Пятый кабинет, — мотнул головой один из более-менее прилично одетых. — Увидишь, там очередь.
— Благодарствую, — кивнул я и отправился искать табличку с номером пять.
У нужной двери дожидались вызова семь человек. Судя по одежде — как раз из крестьян. Котомки с пожитками натолкнули на мысль, что приезжие, а по узнаваемым бланкам повесток я сделал вывод, что здесь мобилизуют в том числе принудительно. Но мне, если честно, фиолетово-параллельно, у меня другая программа.
Я застолбил место и, чтобы не тратить время даром, пошёл разглядывать картинки. Сначала карту. Информация лишней не бывает, а карта многое могла рассказать.
С первого взгляда стало понятно, что здесь государств меньше, а их размеры гораздо крупнее.
В этом мире Российская Империя включала всю Среднюю Азию, Кавказ, Финляндию, Польшу, Болгарию, Румынию и Аляску. Причём Аляску с большим куском Канады. Ну, это в моём понимании — здесь Канады не существовало. Весь континент занимали Северо-Американские Соединённые Штаты или сокращённо САСШ. Мексика, кстати, относилась туда же.