— их образы пробрались под воображаемый люк и всюду следовали за ее взором, словно паразиты.
Она не могла просто сидеть и прокручивать в голове одни и те же мысли. Так и свихнуться недолго.
«Не обращай внимания на тошноту и сделай что-нибудь полезное», — приказала себе девушка.
Когда транспорт приземлился на потрескавшемся пустынном плоскогорье, Джин уже перебрала снаряжение, которое могло понадобиться ей на поверхности луны: теплую одежду — перчатки и куртку с капюшоном — для защиты от холода, пару боевых дубинок для рукопашных схваток, ранец, полный хакерского оборудования, полевых пайков и карт — их она нашла на борту, а пустой рюкзак у нее имелся. Кассиан и K-2SO еще возились в кабине, а она вышла из корабля и устроилась на валуне, напоминавшем ледяной нож.
Отсюда открывался отличный вид на долину и стены расположенного вдалеке города: Священного города, столицы Джеды или НиДжеды — в зависимости от того, в чьих архивах смотреть. Пыль и дым заволакивали тусклые шпили и ограды, древние каменные площади и усадьбы с золочеными крышами. С такого расстояния город походил на размытую историческую картину, сюжет которой Джин не смогла опознать. Единственное, что она с уверенностью различила, это челноки, словно мухи сновавшие под брюхом зависшего над городом имперского звездного разрушителя. В отличие от обветшалого, разрушающегося поселения, гладкий корпус звездного разрушителя просто сверкал.
За ее спиной из U-транспортника показались Кассиан и дроид, из-под ног которых вниз по склону покатились мелкие камешки.
— Зачем здесь разрушитель? — спросила девушка.
— Империя присылает их с тех пор, как Со Геррера начал нападать на их грузовые корабли, — объяснил Кассиан.
Джин совершенно не удивилась. «Парой лишних СИДов Со Герреру не остановишь». Интересно, это была гордость за упертость Со или же она просто смирилась с его неотступностью?
— Что они привозят? — поинтересовалась она.
— Не привозят, а вывозят. — Андор протянул ей квадронокль. Девушка поднесла устройство к глазам, навела на горизонт и дождалась, пока система автоматически зафиксирует и увеличит изображение одного из грузовых челноков. Под его днищем Джин разглядела полдесятка ящиков предупреждающего оранжевого цвета без какой бы то ни было маркировки.
Кайбер-кристаллы, — продолжал повстанец. — Все, которые удастся добыть. Мы считаем, что Империя использует их в качестве источника питания для своего оружия.
— Разрушителя планет? — Слова вышли язвительнее, чем хотелось.
— Не веришь, что он существует?
Джин пожала плечами и протянула квадронокль обратно.
— Может, и существует. Ваша начальница была права, когда говорила, что Империя вполне способна на такие штучки…
— Закономерный венец всех прочих императорских деяний, — уточнил Кассиан, скривив губы в горькой усмешке.
— Не важно. Никого не удивит, что Империя хочет себе разрушитель планет. Удивительно, если он уже готов.
— Может, и нет. Здесь осталось не так уж и много кристаллов, — бодро вставил дроид.
Джин взглянула на К-2 и поймала себя на мысли, что разглядывает имперские эмблемы.
— Может, ходячая мишень нас здесь подождет?
— Это ты про меня? — осведомился механизм.
Кассиан выпрямился и поплотнее запахнул куртку от поднявшегося ветра.
— Она права, — произнес он. — Нам нельзя выделяться. Ты останешься на корабле.
— Я не буду выделяться, — ответил на это K-2SO. Слова прозвучали скорее как утверждение, а не возражение.
Джин фыркнула:
— Это среди кого же? Среди парней Со? Или имперцев? Одна половина здешнего народа захочет тебя перепрограммировать, а вторая — прострелить башку.
— Я удивлен, что ты так печешься о моей безопасности.
Джин снова повернулась к раскинувшейся перед ними долине и далекому городу, пытаясь прикинуть расстояние до него.
«Слишком много барахла», — решила она и бросила дроиду свою сумку.
— Вот еще, — сказала она. — Просто могут пальнуть в тебя, а заденут меня.
Кассиан уже двинулся к городу. Джин последовала за ним и сделала вид, что не слышит, когда дроид произнес:
— Такой вариант меня устраивает.
Бодхи Рук никак не мог разглядеть таившееся в пещере существо. Когда он вытянул шею, пытаясь вырваться из пут или выбраться из кресла, наполнявшие помещение тени, казалось, поползли, извиваясь, словно морские га- Ды, которых он когда-то в детстве видел в аквариуме. Тени, похожие на длинные пряди и короткие обрубки, подергивались и смещались — но, когда он попытался сосредоточиваться на них, выхватить из тьмы хотя бы один завиток, ничего не получилось. Все замерло, лишь где-то сбоку мердал свет.
— Бор-Галлет чувствует твои мысли, — сказал призрак.
Со Геррера наблюдал. Он стоял рядом с пещерой. Той клеткой, где были заперты Бодхи и существо. В безопасности. Но он наблюдал.
— Не надо, — еле слышно пробормотал Бодхи. — Пожалуйста, не надо.
Он шептал что-то бессвязное, умоляющее — на большее в эту минуту он был не способен. Стертые ноги, холодные пальцы, синяки и обезвоживание — все эти трудности он мог пережить. Эти трудности он понимал. Он сталкивался с трудностями и раньше: например, учась на пилота, ему пришлось пройти через длительное лишение сна. Конечно, он боялся боли, но таящееся во тьме существо вызывало отторжение и такое отвращение, что просто не выразить словами.
— Не лги и будешь цел, — заявил Со Геррера.
Теперь тьма подползала к Бодхи, извиваясь у ножек его стула. Она источала приторный цветочный аромат. Пленник задержал дыхание и постарался съежиться.
— Что ты на самом деле привез мне, пилот? Бор-Галлет выяснит правду.
Бодхи ощутил прикосновения к своим плечам и шее — легчайшие, почти неосязаемые. Но когда он содрогнулся, касание стало болезненным, словно его плоть зажимали в тиски. Он думал, что говорит: «Я не лгал вам. Я никогда не лгал!» — но не слышал собственного голоса.
Усики твари добрались до его лба. Он ощутил, как волосы прижимает к коже, словно что-то оборачивается вокруг черепа, и зажмурился. Все тело прошиб озноб, а липкий пот не проступал лишь из-за сильного обезвоживания организма; в висках начинало жечь.
И Бодхи увидел…
…Свою мать на кухне их дома: она держит его ладони в своих, показывая, как правильно разрезать овощ. Мать никогда не позволяла маленькому Бодхи брать ножи, но в тот раз сделала исключение, потому что пожалела его.
Он не мог вспомнить почему, но был уверен, что причина разбила бы ему сердце. Он чего-то лишился. Он бы заплакал, если бы не увидел…
Мисурно, своего учителя, своего напарника в гонке фентерсона, что коротал время полета, травя байки о том, как громил пиратов, повстанцев и твердыни сепаратистов на своем истребителе. У которого воняло изо рта и который громогласно разглагольствовал о шутках, что проделывал над курсантами, — но который, захмелев, называл Бодхи своим лучшим и единственным другом…
…Гален Эрсо, чем-то похожий на Мисурно, сказавший Бодхи: «Смелость не в слепом подчинении. Самый примитивный дроид исполняет приказы, не задавая вопросов и не принимая решений. Если ты хочешь знать, что мы строим, Бодхи Рук, то можешь просто спросить». А он так до сих пор и не спросил…
…Пожар на борту его грузового челнока, горят его руки, сражающиеся с пультом управления, пока он пытается набрать высоту, чтобы избежать потоков энергии, которыми по нему с земли стреляют повстанцы. В кормовом отсеке кто-то кричит, но он может лишь лететь и надеяться, что в бой вмешаются штурмовики или СИД-истребители…
Бодхи вовсе не был уверен, что все это когда-то случилось на самом деле.
Он уже не мог вспомнить, как нужно дышать, и ощутил напряжение в легких.
— Но есть побочный эффект, — произнес призрачный голос Со Герреры. — Обычно от этого сходят с ума.
Издали город казался столь же тихим, сколь и пустынны и его тишину нарушал лишь похожий на завывания ветра гул звездолетов. Но чем ближе они подходили, тем менее с улиц доносились звуки повседневной жизни Ды: суетливые пешеходы, крики торговцев, монотонные песнопения паломников и рокот машин. В это разноголосье вплетались нотки оккупации: искаженные электроникой голоса штурмовиков, требующих предъявить документы на пунктах досмотра, шум неконтролируемой стрельбы в оспариваемых секторах и отголоски далеких беспорядочных бластерных залпов.
Джин хорошо знала эти нотки. Они напоминали о доме.
— До темноты еще несколько часов, — сказал Кассиан следовавшей за ним Джин.
Откинув занавеси, гости оказались в обшарпанном переулке, ставшем жилищем для колонии кубазов. Не обращая внимания на носатых инородцев, парочка проследовала мимо шкворчащих горшков с едой и одеял.
— И, полагаю, они нам пригодятся. На закате начнется комендантский час, да и мне не улыбается топать обратно через пустыню ночью.
— Значит, никаких экскурсий?
— Никаких экскурсий.
Свернув за угол, они миновали вторую занавесь и оказались в плотной толпе посреди узкой улочки. Джин задела прохожего, затем почувствовала, как кто-то толкнул ее в бок. Рука тут же потянулась за спрятанной под курткой дубинкой, а тот хам прорычал: «Смотри, куда прешь!»
«На драку нарывается». Взгляд девушки скользнул по его лицу — вроде бы человеческому, но из-за ожогов или шрамов точно не сказать — и переместился на морду стоявшего за его спиной товарища — аквалиша с клыками и черными глазами навыкате.
Она справится с обоими. Сердце вдруг бешено застучало, появилась холодная усмешка.
— Стой. — Кассиан сжал ее руку, увлекая обратно в поток прохожих. — Нам не нужны проблемы. Простите.
Всплеск адреналина схлынул. Теперь, когда сиюминутные события не отвлекали ее мыслей, в сознании сам всплыл образ отцовского лица — образ, устаревшего на пятнадцать лет, но все же это было лицо человека, который бросил ее ради служения Империи. Она пнула ногой песок и потрясла головой, когда Кассиан решил что-то сказать.
— Что теперь? — поинтересовалась Джин.