Наведя прицел на Галена Эрсо, Кассиан увидел глаза его дочери.
Сипло взвыв, разведчик швырнул винтовку в грязь.
Ни один из инженеров не ответил на обвинения директора. Неудивительно.
— Никто не выйдет? — уточнил он. — Предатель в любом случае будет казнен, но при этом хотя бы умрет во имя своей идеи. Возможно, даже сможет заразить ею кого-нибудь, — Кренник обвел платформу широким жестом затянутой в перчатку руки, — своими предсмертными словами.
Онопин открыл было рот, но тут же снова захлопнул его, словно разрываясь между желанием упрашивать предателя признаться и попыткой выразить безмолвное негодование. Два других инженера пристально глядели на коллег, как будто лихорадочно проводили в уме собственное расследование.
Гален, стоявший рядом с Кренником, молча сделал небольшой шаг вперед.
— Ну что ж, — подытожил директор. — Тогда будем считать это коллективным сговором.
Какими же сладкими были эти жестокие слова. Кренник не стеснялся получать удовольствие от того, как беспощадно вершит правосудие.
— Оружие к бою, — скомандовал он, и штурмовики с металлическими щелчками проверили режим винтовок.
— Целься.
Отряд смерти навел стволы на ученых.
И…
Гален все-таки не выдержал.
Выскочив между директором и инженерами, он так резко развернулся, что едва не упал.
— Стой, стой! — как заведенный повторял Эрсо, разведя руки, словно хотел заслонить коллег от выстрелов. — Кренник, стой. Это я. Я! Они ни в чем не виноваты.
Взглянув в лицо мужчины, с которым они когда-то давным-давно были друзьями, директор помедлил.
— Отпусти их, — попросил Гален. Мокрый, усталый человек с вытаращенными глазами, в один миг растерявший всю свою гениальность.
Кренник поманил его пальцем, и Гален нерешительно, не переставая умолять, шагнул ему навстречу.
— Огонь, — скомандовал директор.
Он не обратил внимания на алые заряды, вырвавшиеся из винтовок штурмовиков, не удостоил взглядом упавшие с глухим стуком тела и их шипящие под дождем ожоги.
Глаза Кренника были прикованы к Галену, лицо которого перекосилось от потрясения и ярости, тут же сменившихся не слишком убедительным каменным спокойствием.
Но времена, когда им удавалось что-то утаить друг от друга, давно прошли, и Гален зря старался. Кренник резко ударил наотмашь, чувствуя, как костяшки пальцев впечатались в подбородок и щеку ученого. Тот, неловко пошатнувшись, рухнул на колени.
— Я выстрелил из твоего оружия, — сказал директор. — Джеда. Со Геррера. Его банда фанатиков. Священный город. Последнее напоминание о джедаях. — Он сделал паузу. — Следующим шагом станет целая планета.
Гален, не издав ни единого звука, уверенно смотрел на него снизу вверх.
— Тебе все равно не победить, — наконец прошептал он.
Идеальный самообман, в нем даже было некое очарование.
— По-моему, — ответил Кренник, — я где-то это уже слышал.
Где-то среди дождя, тьмы и грязи Джин потеряла Кассиана и Бодхи из виду. Впрочем, не важно — она спустилась по каньону благодаря освещению исследовательского центра и пробралась к подножию посадочной площадки. Она там, где и должна быть, сюда привели поиски отца. Это стало своеобразным откликом на засевшую в закоулках ее разума запись, и с каждым шагом слова Галена Эрсо звучали в ее голове все громче и отчетливей.
Чтобы пробраться наверх, нужно время, поскольку все пути со дна каньона к платформе и примыкающим к ней постройкам охранялись. Приметив на отвесной стене аварийную лестницу, Джин начала карабкаться. Ступени были довольно скользкими от мороси, нанесенной ветром, поэтому там, где нельзя было крепко схватиться, девушка перекидывала руку через металлические прутья и подтягивалась, болтая ногами, пока не нащупывала под ними опору. Череда одинаковых движений милостиво изгнала из ее головы мысли, надежду и отчаяние, и вскоре от Джин осталось лишь безвольное тело, которое на автомате доберется до вершины, если не свалится на полпути. Опомнилась она, только когда посадочная площадка оказалась на расстоянии вытянутой руки и оттуда послышались тихие, неразборчивые из-за шума дождя голоса.
Не медля ни секунды, девушка перелезла через край платформы. Это было рискованно, но руки в перчатках уже занемели, и с каждой перекладиной она соскальзывала все чаще. Если уж умирать, то действуя, а не осторожничая.
Металл приятно холодил ее распростертое тело, однако сейчас не время прохлаждаться. Перед лицом девушки возникла пара белых сапог, а в макушку ткнулось дуло винтовки. Джин подскочила, чтобы рывком выкрутить оружие из рук штурмовика. Одним движением она развернулась и швырнула имперца за край платформы. Тут же стукнувшись головой о стену каньона, тот улетел в пропасть без единого звука.
Зажав винтовку под мышкой, Джин огляделась. Откуда-то по-прежнему доносились голоса, но ей повезло — она поднялась на платформу за транспортировочными ящиками, благодаря чему осталась незамеченной. Пригнув голову, Джин подползла ближе и поверх ящиков оглядела собравшихся на платформе.
И вот что предстало ее глазам.
Рассредоточенные по платформе штурмовики в белом с опущенными винтовками, наблюдавшие за происходящим.
Понурившиеся под дождем разномастные офицеры.
Полдесятка трупов со все еще дымящимися ранами.
Штурмовики в черном, как те, что убили маму на Ла'му.
Тот самый человек в белом, что отдал приказ убить маму.
И стоящий на коленях отец, с жалостью взирающий на высившегося рядом человека в белом.
Перед ней в новых декорациях разворачивалась сцена из прошлого. Невозможный, чудовищный повтор для одного зрителя — маленькой девочки, которая в предыдущий раз скрылась в пещере.
Но та девочка была погребена в сырости мысленной пещеры Джин, откуда не доносилось ни рыданий, ни криков ужаса.
Подняв дрожащими руками винтовку, она прицелилась в человека в белом.
Сидя среди камней на краю утеса, Кассиан наблюдал за происходящим.
Он сам решил просто наблюдать. Отбросив винтовку, капитан провалил задание, нарушил присягу и обещания, данные Дрейвену и Разведслужбе Альянса. При иных обстоятельствах предательство могло бы подарить ощущение свободы. Но сейчас, видя, что человека, которого он едва не лишил жизни, ждет неминуемая гибель, Кассиан ничего не мог поделать.
У него не было возможности предотвратить расстрел инженеров. Выстрелив в толпу, капитан вряд ли снял бы больше одного штурмовика. Да и зачем вмешиваться в их разборки — смерть имперских ученых вообще никак не тронула повстанца.
Но казнь Галена Эрсо сразу после того, как сам Кассиан отказался от своего намерения, выглядела насмешкой судьбы, Силы или древних богов Иду. Наблюдая в квадронокль за происходящим на платформе, капитан выискивал взглядом что угодно, что сможет помешать, казалось бы, неизбежному.
К изумлению оперативника, на глаза ему попалась Джин, перелезшая через край платформы и отправившая часового в последний полет.
«Она-то что там делает?»
Едва сформулировав в уме вопрос, Кассиан тут же нашел на него ответ.
Но прикинуть, что делать в новых обстоятельствах, он не успел, поскольку комлинк разразился помехами, сквозь которые прорвалась торопливая речь K-2SO:
— Кассиан, ты меня слышишь?
Капитан одной рукой выхватил коммуникатор.
— Слышу. — В то же время он старался не упустить из виду Джин, крадущуюся между ящиков. — Ты наладил связь.
— Верно, но у нас новая проблема! Сюда летит эскадрилья истребителей Альянса. — Чтобы расслышать слова за треском статики и шумом дождя, Кассиану пришлось напрячь слух. — Уходите оттуда!
Секунду спустя мозг осознал смысл приглушенных помехами слов.
— Нет! — выкрикнул капитан. — Нет, нет, нет… скажи им притормозить! Там на площадке Джин!
Раз Дрейвен прислал эскадрилью, значит он решил завершить задание и уничтожить Галена Эрсо, сровняв с землей исследовательский центр и расстреляв все живое на поверхности.
Пилоты наверняка не в курсе о капитане и его спутниках. Скорее всего, Дрейвен и не подумал поставить их в известность, да и не выслал бы их, полагай он, что разведчик еще жив.
Взглянув на платформу, где виднелся размытый из-за дождя силуэт Джин, Кассиан подумал: «Я всех нас погубил».
Время Дрейвена неумолимо истекало. «База-1» начала полниться слухами о происшествии на Джеде, и если сплетни достигли Явина, то что уж говорить о более цивилизованных уголках Галактики. Дрейвену предстояло доложить на совете Верховного командования Альянса о разрушителе планет и о боевом вылете на Иду.
Точнее, ему предстояло доложить об этом Мон Мотме. У генерала не было времени, чтобы отчитываться перед всем советом, а Мотма — при всем его горячем неодобрении ее стратегии — может быть до беспощадности прямолинейной, если загнать ее в угол. Бывший сенатор и нынешняя глава Альянса не брезговала грязной политической игрой, и Дрейвен сам время от времени ловил ее на приемах, о которых она предпочла бы умолчать. Но когда дело касалось разрушителя планет, генерал не сомневался, что Мон Мотма предпочтет практичность любому рискованному ходу.
На полпути к ее кабинету на верхних этажах пирамиды Дрейвена снова вызвали в центр связи. Опрометью сбежав по двум лестничным пролетам, так что форма прилипла к спине от пота, он ворвался в помещение.
— Генерал! — Рядовой Вимс, отдав честь, указал на терминал связи. — Слабый сигнал с Иду. Это транспортник капитана Андора. Открытое сообщение, без шифрования.
— Что? — «Должно быть, корабль лишился всех передающих устройств и им пришлось мастерить что-то из подручных средств прямо на коленке». Дрейвен опустился в кресло, сгорбившись над пультом. — Включай.
Послышался приглушенный металлический голос, говоривший чуть ли не расслабленным тоном.
— Капитан Андор просит приостановить поддержку с воздуха.
«Ручной дроид Андора».
Услышав дальнейшее, Дрейвен наклонился ближе к динамику и стиснул челюсти.
— Силы Альянса в зоне поражения. Подтвердите получение.