Корабли управления довольно неплохо держались в бою со звездными разрушителями. В одиночку против могучих линкоров Империи ни один повстанческий звездолет шансов не имел, но Раддус немногословными командами удерживал разрушители в «клетке», так что они не могли сосредоточиться на одной цели, не подставив борт под концентрированный огонь. По сути, это была тактика затягивания времени, но, если оттягивать поражение достаточно долго, в конце концов ему на смену могла прийти победа.
— Сэр! — Снова лейтенант. — Приближаются вражеские истребители!
Красная и Золотая эскадрильи были заняты шлюзом и разрушителями. О том, чтобы отозвать их для защиты «Пучины», не могло быть и речи.
— Отвести корабль на пятьдесят тысяч километров от шлюза, — скомандовал Раддус. — Оставаться в зоне действия СИДов, но заставить их рассредоточиться. Если они не надумают перегруппироваться, орудия точечной защиты справятся с основной массой.
Щиты «Пучины» уже озарились сполохами отраженного огня. Корабль вибрировал, генераторы натужно выли. Но держали.
С тактического голоэкрана исчез очередной Х-истребитель, за ним еще один. Повстанческий грузовик, отчаянно пытаясь уйти от огня СИДов, прочертил по щиту Скарифа — корпус смялся в гармошку, а горящие обломки заскользили по поверхности энергетического поля. Один из «Молотоглавов», очутившись между двумя разрушителями, вскоре потерял защитные экраны и теперь просил о помощи, а турболазеры проделывали в его бортах оплавленные, горящие дыры. Раддус терпеливо наблюдал за этим побоищем, выжидая шанс, который бы позволил изменить ход битвы; выжидая идею, которую он мог бы применить с хирургической точностью.
Адмирал снова подумал о мертвых, о том, что сказали бы Мотма и Меррик. Возможно, люди переживали потери куда болезненнее. Они рождались так редко и столь маленькими выводками! У самого Раддуса были десятки внуков, и хотя он любил каждого, но все же сознавал, что не все достигнут совершеннолетия.
Чья-то гибель в бою не была для Раддуса трагедией. Вот если жертв будут сотни, тогда он лишится сна.
Адмирал вслушивался в крики отчаяния, доносившиеся на частоте эскадрилий, в испуганный вопль, когда Красный-5 разлетелся на куски. Отражатели «Пучины» теперь вспыхивали непрерывно. Офицеры на мостике переговаривались все более громкими и взволнованными голосами.
— Этот щит ничто не берет, — сказал лейтенант. — И мы несем тяжелые потери, адмирал.
— Знаю, — отозвался Раддус. Он и сам все прекрасно понимал, но перелом в сражении все не наступал. Оставалось уповать на то, что Эрсо все еще там, внизу, все еще пытается добыть чертежи «Звезды Смерти», в которых сокрыта обещанная уязвимость.
Он не мог отступить. Не мог рассчитывать на подмогу. Флот укомплектован лучшими офицерами, какие только были у Альянса.
Раддус дожидался своего шанса. Идеи. Ошибки.
И наконец дождался. Адмирал выкрикнул приказ с такой быстротой, что напугал экипаж:
— Всем кораблям поблизости — на помощь «Истовому» и «Чудаку»! Изменить курс! Отвлечь разрушитель!
Один из звездных разрушителей позволил окружить себя с двух сторон, оголив носовой сектор. Все его орудия были нацелены по бортам. Раддус уже собирался отдать следующий приказ, но Золотая эскадрилья сама увидела новую возможность, и из коммуникатора донеслось:
— Y-бомбардировщики, за мной! Путь свободен!
Едва успев закончить последний налет на станцию, крыло бомбардировщиков изменило курс и помчалось напрямик к беззащитному носу разрушителя. СИДы бросились следом, они были быстрее бомбардировщиков, но оказались не готовы покинуть шлюз, который обороняли. На самом разрушителе тоже увидели опасность, гигант попытался отвернуть в сторону, одновременно наводя орудия, но было поздно. Y-бомбардировщики прошли так близко от имперского звездолета, что на тактических мониторах слились с тушей разрушителя воедино.
— Ионные торпеды пошли, — доложил командир звена.
Раддус вывел на экран изображение и увидел, как Y-истребители взмывают вверх после атаки, освещенные яркими электрическими вспышками, расползающимися по корпусу разрушителя. Молнии беззвучно пожирали защитные панели и орудийные установки. Сияние мощных ионных двигателей померкло.
— Они подбиты, сэр! — вскричал лейтенант. — Разрушитель обездвижен!
— Продолжайте атаку, — невозмутимо распорядился Раддус. — Огонь по второму разрушителю, но по возможности пусть корабли переключатся на орбитальную станцию. Посмотрим, как долго продержится щит.
Вот теперь ход битвы переменился. Но время по-прежнему работало против них. Рано или поздно к имперцам прибудет подкрепление. А повстанцы будут гибнуть и дальше.
«Что же ты там делаешь, Изгой-один?»
Тонк настоял на том, чтобы солдаты рассредоточились вокруг посадочной площадки.
Если тебя там подстрелят, какой нам смысл охранять челнок? Говоришь, должен связаться с флотом, чтобы можно было передать данные? Отлично. Мы будем охранять тебя, как саму кассету.
Бодхи пытался спорить, но успел пробубнить всего пару слов — солдаты Тонка уже выбежали из челнока.
— Жди сигнала, — наказал капрал, крепко сжав плечо пилота. — Когда путь будет чист, беги со всех ног.
С этими словами он тоже исчез.
Бодхи поправил лямки катушки с кабелем, выглянул поверх трапа, вслушиваясь в рев истребителей в небе. На миг ему в голову пришла шальная фантазия о мире, где он получил намного более высокий балл в имперской летной академии; о мире, в котором его распределили на СИДы; о мире, в котором именно он сбивал вражеские Х-истре- бители над Скарифом.
Во рту пересохло, сердце бешено колотилось. Бодхи не был солдатом.
Один из повстанцев на противоположной стороне платформы подал знак рукой. Пилот сорвался с места.
Жар ударил его словно молот — не только тепло солнечных лучей, но и раскаленные искры, долетавшие с дымом. Внутрь челнока все это почти не проникало, а теперь Бодхи чувствовал, как летный комбинезон пропитывается потом. Приходилось дышать через рот, чтобы втянуть в легкие нужный объем смрадного воздуха. С каждым ударом сапог по металлу катушка ерзала на спине, лямки съезжали все ниже, так что их приходилось поправлять на ходу. Пилот намеревался бежать пригнувшись, чтобы его не засекли, но разматывать кабель таким образом не получилось бы. Оставалось лишь надеяться, что на него никто не смотрит, кроме Тонка и повстанцев.
Бодхи обогнул штабель контейнеров и присел возле пульта. Оглядываться по сторонам не было времени. Пилот одной рукой вытянул конец кабеля, воткнул в гнездо и дождался, когда пульт обнаружит новое подключение. После этого он развернулся и побежал обратно тем же путем.
Ноги уже ныли от усталости, но каждый шаг казался легче предыдущего. Кабель разматывался за спиной. Бод- хи уже почти добежал до челнока, как вдруг что-то дернуло его назад. Он чуть не потерял равновесие и, неуклюже повернувшись, увидел, что катушка закончилась.
«Нет. Нет, нет, нет!» Ведь он проверил длину! Не стал брать наобум. Значит, кабель где-то зацепился — скорее всего, за один из контейнеров. Бодхи чуть не рассмеялся, но не стал тратить силы.
Волоча за собой кабель, все еще закрепленный на катушке, он двинулся назад по своим следам и в конце концов нашел изгиб — как и ожидалось, кабель зацепился за край контейнера. Пилот наклонился, чтобы высвободить его, перебросить через контейнер и тем самым выиграть столь необходимые несколько метров.
Но не сложилось.
— Эй, ты! — раздался электронный голос. — Назовись!
Бодхи разжал ладони, кабель упал на землю. Пилот медленно выпрямился, повернувшись лицом к ближайшему штурмовику. Остальные молча наблюдали.
— Я могу объяснить… — начал Бодхи, но договорить не успел. Вокруг замелькали алые вспышки, и штурмовики повалились на землю.
Лавина разрядов, однако, не прекратилась. Опустившись на колени, Бодхи увидел, что к посадочной площадке бегут новые солдаты, стреляя в Тонка и его ребят. Он снова взялся за кабель, поглядел в сторону челнока. Тот казался далеким, как сама «Цитадель». Как сами звезды.
Широкая шахта инженерного архива занимала с полдесятка этажей внутри «Цитадели». В центре шахты высилось несколько стеллажей, каждый освещали тусклые красные индикаторы, обозначавшие состояние десяти тысяч картриджей. Каждый картридж, в свою очередь, вмещал столько данных, что можно было изучать всю жизнь: научные труды, административные отчеты и чертежи с детализацией до микроскопического уровня. Слушая рассказы отца и Бодхи, Джин не очень-то представляла, с чем ей придется столкнуться, но такого она точно не ожидала. Целую библиотеку, поражающую воображение своими размерами. Монумент злодеяниям Империи, своей грандиозностью превосходящий все, что ей доводилось видеть прежде.
Все книги, которые читал ей когда-то отец, полная история всех планет, на которых она побывала, уместились бы на одной-единственной кассете. И каждая из этих кассет хранила какой-нибудь мрачный секрет Империи.
Саму шахту от зала управления отделяла широкая стеклянная панель. Кассиан справился с головокружением и трепетом быстрее Джин и направился прямиком к главному пульту. Девушка вздрогнула: воздух был студеный, как в холодильнике или в морге. Она последовала за Кас- сианом, размышляя, существует ли место для смерти похуже этого.
— Блок чертежей, — донесся от пульта голос К-2. — Стеллаж номер два.
— Ну и где это? — спросил Кассиан.
— Ищу, — отозвался дроид. — Я могу найти кассету, но вам придется извлечь ее вручную.
«Вручную?» Джин обвела взглядом пульт и увидела два странных механических рычага.
У Кассиана был не менее ошеломленный вид.
И что с ними делать?
Упершись коленом, Джин забралась на пульт и посмотрела через стекло на верхние уровни шахты. Кассиан скинул офицерское кепи, снял перчатки и потянул за рычаги; в тот же миг Джин заметила механический манипулятор, который быстро поднимался вдоль стеллажа, поворачиваясь то к одному блоку кассет, то к другому.