Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен — страница 23 из 59

— Вы видите что-нибудь необычное? — спросил Джен­нингс.

- Нет.

Дженнингс коснулся фотографии, обводя пальцем едва заметный туман, зависший над ее головой и шеей.

— Сначала я подумал, что это дефект пленки,—сказал Дженнингс.—Но теперь смотрите дальше.

Он достал фотографию Чессы, висящей на канате.

— Не понимаю,—сказал Торн.

— Следите за ходом мысли.

Дженнингс отодвинул пачку фотографий в сторону и до­стал другую. Сверху лежала фотография маленького священ­ника Тассоне, уходившего из посольства.

— А как насчет этой?

Торн с ужасом посмотрел на него.

— Где вы ее достали?

— Сам сделал.

— Я считал, что вы разыскиваете этого человека. Вы говорили, что он ваш родственник.

— Я сказал неправду. Посмотрите на снимок.

Дженнингс снова коснулся фотографии, указывая на ту­манный штрих, видневшийся над головой священника.

— Вот эта тень над его головой? — спросил Торн.

— Да. А теперь посмотрите сюда. Этот снимок сделан на десять дней позже первого.

Он достал другую фотографию и положил ее к свету. Это был крупный план группы людей, стоящих в задних ря­дах аудитории. Лица Тассоне не было видно, только контуры одежды, но как раз над тем местом, где должна быть голова, нависал тот же продолговатый туманный штрих.

— Мне кажется, что тот же самый человек. Лица не вид­но, зато хорошо видно то, что над ним висит.

Торн изучал фотографию, глаза его выражали недоуме­ние.

— На этот раз он висит ниже,—продолжал Джен­нингс.—Если вы мысленно очертите его лицо, станет очевид­ным, что туманный предмет почти касается его головы. Что бы это ни было, оно опустилось.

Торн молча уставился на фотографию. Дженнингс убрал ее и положил на стол вырезку из газеты, где был запечатлен священник, пронзенный копьеобразным шестом.

— Начинаете улавливать связь? — спросил Дженнингс.

Сзади зажужжал таймер, и Дженнингс включил еще одну лампочку. Он встретил взволнованный взгляд Торна.

— Я тоже не мог этого объяснить,—сказал Джен­нингс.—Поэтому и начал копаться.

Взяв пинцет, он повернулся к ванночкам, вынул увели­ченный снимок, стряхнул с него капли фиксажа, прежде чем поднести к свету.

— У меня есть знакомые в полиции. Они дали мне не­сколько негативов, с которых я сделал фотографии. По за­ключению патологоанатома, у Тассоне был рак. Он почти все время употреблял морфин, делая себе уколы по два-три раза в день.

Торн взглянул на фотографии. Перед ним предстало мертвое обнаженное тело священника в разных позах.

— Внешне его тело совершенно здорово и нет ничего странного,—продолжал Дженнингс,—-кроме одного малень­кого значка на внутренней стороне левой ноги.

Он передал Торну увеличительное стекло и подвел его руку к последнему снимку. Торн внимательно пригляделся и увидел знак, похожий на татуировку.

— Что это? —спросил Торн.

— Три шестерки. Шестьсот шестьдесят шесть.

— Концлагерь?

— Я тоже так думал, но биопсия показала, что знак бук­вально вгравирован в него. В концлагере этого не делали. Я полагаю, что это он сделал сам.

Торн и Дженнингс переглянулись.

— Смотрите дальше,—сказал Дженнингс и поднес к све­ту еще одну фотографию.—Вот комната, где он жил. В Со­хо, квартира без горячей воды. Она была полна крыс, когда мы вошли внутрь. Он оставил на столе недоеденный кусок соленого мяса.

Торн начал рассматривать фотографию. Маленькая ка­морка, внутри которой были лишь стол, шкафчик и кровать.

Стены были покрыты какими-то бумагами, повсюду висели большие распятия.

— Вот так все и было. Листочки на стенах — это страни­цы из Библии Тысячи страниц. Каждый дюйм на стенах был ими заклеен, даже окна. Как будто он охранял себя от че­го-то.

Торн сидел пораженный, уставившись на странную фото­графию.

— И кресты тоже. На одной только входной двери он прикрепил их сорок семь штук.

— Он был... сумасшедший? — прошептал Торн. Джен­нингс посмотрел ему прямо в глаза.

— Вам видней.

Повернувшись на стуле, Дженнингс открыл ящик стола и вынул оттуда потрепанную папку.

— Полиция посчитала его помешанным,—сказал он.—Поэтому они разрешили порыться в его вещах и за­брать все, что может оказаться нужным. Вот так я достал это.

Дженнингс встал и прошел в жилую комнату. Торн по­следовал за ним. Здесь фотограф раскрыл папку и вытряхнул ее содержимое на стол.

— Во-первых, здесь есть дневник,—сказал он, вынимая из кипы бумаг обветшалую книжечку.—Но в нем говорится не о священнике, а о ВАС, о ВАШИХ передвижениях: когда вы ушли из конторы, в каких ресторанах вы питаетесь, где вы выступали...

— Можно мне взглянуть?

— Конечно.

Торн дрожащими руками взял дневник и перелистал его.

— В последней записи говорится, что вы должны встре­титься с ним,—продолжал Дженнингс,—в* Кью Гарденс. В тот же день он погиб.

Торн поднял глаза и встретил взгляд Дженнингса.

— Он был сумасшедшим,—сказал Торн.

— Неужели?

В тоне Дженнингса прозвучала скрытая угроза, и Торн за­мер под его взглядом.

— Что вам угодно?

— Вы с ним встретились?

— Н-нет...

— У меня есть еще кое-что, мистер посол, но я ничего не скажу, если вы будете говорить мне неправду.

— Какое вам дело до всего этого? — хрипло спросил Торн.

— Я ваш друг и хочу вам помочь,— ответил Дженнингс.

Торн продолжал напряженно смотреть на него.

— Самое главное вот здесь,—продолжал Дженнингс, указывая на стол.—Так вы будете говорить или уйдете?

Торн стиснул зубы.

— Что вы хотите узнать?

— Вы виделись с ним в парке?

- Да.

— Что он вам сказал?

— Он предупредил меня.

— О чем?

— Он говорил, что моя жизнь в опасности.

— В какой опасности?

— Я не совсем понял.

— Не дурачьте меня.

— Я говорю серьезно. Он непонятно выражался.

Дженнингс отодвинулся и посмотрел на Торна с недове­рием.

— Это было что-то из Библии,—добавил Торн.—Ка­кие-то стихи. Я не помню их. Я подумал, что он ненормаль­ный! Я не помню стихи и не мог их понять!

Дженнингс скептически посмотрел на него, и Торн начал нервничать.

— Думаю, вам стоит довериться мне,—сказал Джен­нингс.

— Вы говорили, что у вас есть еще кое-что.

— Но я еще не все от вас услышал.

— Мне больше нечего сказать.

Дженнингс кивнул, показав, что и этого хватит, и вернул­ся к бумагам на столе. Включив лампочку без плафона, под­вешенную над столом, он нашел газетную вырезку и протя­нул ее Торну.

— Это из журнала «Асгрололжерс Монтли». Заметка астролога о необычном явлении. Комета, которая преврати­лась в сияющую звезду. Как звезда Бетельгейзера две тысячи лет тому назад.

Вытирая пот со лба, Торн изучал заметку.

— Только ЭТО произошло над ДРУГИМ полушарием,— продолжал Дженнингс.—В Европе. Четыре с небольшим го­да тому назад. Точнее, шестого июня. Это число вам что-ни­будь говорит?

— Да,—прохрипел Торн.

— Тогда вы узнаете вторую вырезку,—ответил Джен­нингс, поднимая еще одну бумажку со стола,—с последней страницы римской газеты.

Торн взял заметку и сразу же вспомнил ее. Точно такая же хранилась у Катерины в записной книжке.

— Это сообщение о рождении вашего сына. Это ТОЖЕ произошло шестого июня, четыре года назад. Я бы сказал, что это совпадение. А вы?

У Торна тряслись руки, бумажка дрожала так, что он с трудом мог прочитать ее.

— Ваш сын родился в шесть часов утра?

Торн повернулся к нему, в его глазах светилась невыноси­мая боль.

— Я хочу выяснить, что это за знак на ноге у священника. Три шестерки. Я думаю, он как-то связан с вашим сыном. Шестой месяц, шестой день...

— МОЙ сын УМЕР! — выпалил Торн.—МОЙ сын УМЕР. Я не знаю, кого я воспитываю.

Он закрыл лицо руками, отвернулся в темноту и тяжело задышал. Дженнингс не сводил с него глаз.

— Если вы не против,—тихо произнес он,—я мог бы по­мочь выяснить это.

— Нет,—простонал Торн.—Это мое дело.

— Здесь вы ошибаетесь, сэр. Теперь это и МОЕ дело.

Торн повернулся к нему, и их глаза встретились. Джен­нингс медленно прошел в темную комнату и вернулся оттуда с фотографией. Он протянул ее Торну.

— В углу каморки у священника было небольшое зерка­ло,—с трудом выговорил Дженнингс.—Случайно в нем от­разился я сам, когда делал фотографии. Довольно необыч­ный эффект, вы не находите.

Он придвинул лампочку поближе, чтобы было виднее. На фотографии Торн увидел небольшое зеркало в дальнем углу комнаты, где жил Тассоне. В зеркале отражался Джен­нингс с поднятым к лицу фотоаппаратом. Ничего необычно­го в том, что фотограф поймал свое изображение, не было. Но на этом снимке явно чего-то не хватало.

У Дженнингса не было шеи.

Его голова была отделена от туловища темным пятном, похожим на дымку...

Глава десятая

После того как стало известно о несчастье с Катериной, Торну легко было объяснить свое отсутствие в офисе в тече­ние нескольких дней. Он сказал, что поедет в Рим за травмо- тологом, хотя на самом деле цель поездки была иной. Джен­нингс убедил его, что начинать надо с самого начала, то есть поехать в тот самый госпиталь, где родился Дэмьен. И там они начнут по крохам восстанавливать истину.

Все было устроено быстро и без лишнего шума. Торн на­нял частный самолет, чтобы выехать из Лондона, не привле­кая внимания публики. За несколько часов до отлета Джен­нингс подобрал кое-какой материал для исследования: не­сколько вариантов Библии, три книги по оккультным наукам. Торн вернулся в Пирфорд, чтобы собрать вещи и захватить большую шляпу, которая делала его неузнаваемым.

В Пирфорде было необычайно тихо, машины стояли в га­раже в таком виде, будто на них больше никто не собирался ездить. Гортоны отсутствовали.

— Они оба уехали,—пояснила миссис Бэйлок, когда он зашел на кухню.

Женщина стояла у раковины и резала овощи, точно так же, как это раньше делала миссис Гортон.