— Как уехали? — спросил Торн.
— Совсем. Собрались и уехали. Они оставили адрес, чтобы вы могли переслать туда зарплату за последний месяц.
Торн был поражен.
— Они не объяснили причину? — спросил он.
— Это не важно, сэр. Я сама справлюсь...
— Они должны были объяснить...
— Мне, во всяком случае, они ничего не сказали. Хотя они вообще со мной мало разговаривали. Мистер Гортон настаивал на отъезде. Мне показалось, что миссис Гортон хотела остаться.
Торн обеспокоенно посмотрел на миссис Бэйлок. Ему было страшно оставлять ее с Дэмьеном. Но другого выхода не было. Он должен был срочно уехать.
— Вы здесь справитесь одна, если я уеду на несколько дней?
— Думаю, что да, сэр. Продуктов нам хватит на несколько недель, а мальчику не помешает тишина в доме.
Торн кивнул и хотел выйти, но вдруг остановился:
— Миссис Бэйлок...
— Сэр?
— Та собака.
— Да, я знаю. К концу дня ее уже не будет.
— Почему она до сих пор здесь?
— Мы отвели ее в лес и там отпустили, но она сама нашла дорогу обратно. Она сидела на улице вчера после... после несчастья, а мальчик был так потрясен и попросил, чтобы собака осталась с ним в комнате. Я сказала Дэмьену, что вам это не понравится, но при таких обстоятельствах, я подумала...
— Я хочу, чтобы ее здесь не было.
— Я сегодня же позвоню, сэр, чтобы ее забрали.
Торн повернулся к выходу.
— Мистер Торн?
- Да?
— Как ваша жена?
— Поправляется.
— Пока вас не будет, можно с мальчиком навестить ее?
Торн задумался, наблюдая за женщиной, вытиравшей руки кухонным полотенцем. Она была настоящим олицетворением домохозяйки, и он удивился, отчего так не любил ее.
— Лучше не стоит. Я сам с ним схожу, когда вернусь.
— Хорошо, сэр.
Они попрощались, и Торн поехал в больницу. Там он проконсультировался с доктором Бекером, сообщившим ему, что Катерина не спит и чувствует себя лучше. Доктор спросил, можно ли пригласить к ней психиатра, и Торн дал ему номер Чарльза Гриера. Потом он прошел к Катерине. Увидев его, она слабо улыбнулась.
— Привет,—сказал он.
— Привет,—прошептала она.
— Тебе лучше?
— Немного.
— Говорят, что ты скоро поправишься.
— Я знаю.
Торн пододвинул стул к кровати и сел. Он был удивлен тем, насколько она казалась красивой даже в таком состоянии. Солнечный свет проникал в окно, нежно освещая ее волосы.
— Ты хорошо выглядишь,—сказала она.
— Я думал о тебе,—ответил он.
— Представляю, как я выгляжу,—натянуто улыбнулась она.
Торн взял ее руку, и они молча смотрели друг на друга.
— Странные времена,—тихо сказала она.
Да.
— Неужели когда-нибудь все наладится?
— Думаю, что да.
Она грустно улыбнулась, и он протянул руку, поправляя прядь волос, упавших ей на глаза.
— Мы ведь добрые люди, правда, Джереми?
— Думаю, что да.
— Почему тогда все против нас?
Он покачал головой, не в состоянии ответить.
— Если бы мы были злыми,—тихо сказала Катерина,—я считала бы, что все в порядке. Может быть, это то, что мы заслужили. Но что мы сделали неправильного? Что мы когда-нибудь сделали не так?
— Я не знаю,—с трудом ответил он.
Она казалась такой несчастной, что чувства переполняли его.
— Ты здесь в безопасности, — прошептал Торн.—А я уезжаю на несколько дней.
Она не ответила. Она даже не спросила, куда он едет.
— Дела. Это неотложно.
— Надолго?
— Ha три дня. Я буду звонить тебе каждый день.
Катерина кивнула, он медленно поднялся, потом нагнулся и нежно поцеловал ее поцарапанную бледную щеку.
— Джерри?
- Да?
— Они сказали мне, что я сама спрыгнула.—Она взглянула на него по-детски удивленно и невинно.—И ТЕБЕ они так же сказали?
- Да.
— Зачем мне надо было это делать?
— Я не знаю,—прошептал Торн.—Но мы выясним.
— Я сошла с ума? —просто спросила она.
Торн посмотрел на нее и медленно покачал головой.
— Может быть, мы все сошли с ума,—ответил он.
Она приподнялась, и он снова наклонился, прижимаясь лицом к ее лицу.
— Я не прыгала,—шепнула она.—Меня... столкнул Дэмьен.
Наступило долгое молчание, и Торн медленно вышел из палаты.
Шестиместный самолет «Лир» вез только Торна и Дженнингса. Он несся по направлению к Риму сквозь ночь, и внутри него было тихо и напряженно. Дженнингс разложил вокруг себя книги и заставлял Торна вспомнить все, что говорил ему Тассоне.
— Я не могу,—мучительно произнес Торн.—У меня все как в тумане.
— Начните заново. Расскажите мне все, что помните.
Торн повторил рассказ о своем первом свидании со священником, о дальнейшем преследовании, наконец о встрече в парке. Во время этой встречи священник читал стихи.
— Что-то насчет... восхождения из моря...—бормотал Торн, пытаясь припомнить.—О смерти... и армии... и Риме...
— Надо постараться вспомнить получше.
— Я был очень расстроен и подумал, что он сумасшедший! Я в общем-то и не слушал его.
— Но вы все слышали. Значит, вы можете вспомнить. Давайте же!
— Я не могу!
— Попробуй еще!
Лицо Торна выражало отчаяние. Он закрыл глаза и пытался заставить себя вспомнить то, что ему никак не удавалось.
— Я помню... он умолял меня принять веру. «Пей кровь Христа». Так он сказал. «Пей кровь Христову»...
— Для чего?
— Чтобы побороть сына дьявола. Он сказал — пей кровь Христову, чтобы побороть сына дьявола.
— Что еще? —не унимался Дженнингс.
— Старик. Что-то насчет старика...
— Какого старика?
— Он сказал, что мне надо увидеться со стариком.
— Продолжайте...
— Я не могу вспомнить!..
— Он назвал имя?
— М... Магдо. Магдо. Меггидо. Нет, это название города.
— Какого города? —не отступал Дженнингс.
— Города, куда мне, по его словам, надо было поехать. МЕГГИДО. Я уверен в этом. Мне надо поехать в Меггидо.
Дженнингс возбужденно начал рыться в своем портфеле, отыскивая карту.
— Меггидо...—бормотал он.—Меггидо...
— Вы слышали о нем? —спросил Торн.
— Могу поспорить, что это в Италии.
Но его не было ни в одной европейской стране. Дженнингс рассматривал карту добрых полчаса, а потом закрыл ее, покачивая в отчаянии головой. Он посмотрел на посла, увидел, что тот заснул, не стал будить его, а принялся за свои книги по оккультизму. Маленький самолет ревел в ночном небе, а Дженнингс понизился в предсказания о втором пришествии Христа. Оно было связано с пришествием Антихриста, сына Нечистого, Зверя, Дикого Мессии.
«...и придет на землю дикий Мессия, потомок Сатаны в обличье человеческом. Родительницей его будет изнасилованное четвероногое животное. Как юный Христос нес по свету любовь и доброту, так Антихрист понесет ненависть и страх... получая приказы прямо из Ада...»
Самолет приземлился, сильно ударившись о полосу. Дженнингс кинулся собирать книги, рассыпавшиеся во все стороны.
В Риме шел дождь. Быстро пройдя через пустой аэропорт, они вышли к стоянке такси. Пока машина везла их на другой конец города, Дженнингс слегка прикорнул, а Торн, глядя на освещенные статуи на Виа Венто, вспомнил, как он и Катерина, еще молодые и полные надежд, бродили по этим улицам, держась за руки. Они были невинны и любили друг друга. Он вспомнил запах ее духов, ее обворожительный смех. Влюбленные открывали для себя Рим, как Колумб когда-то открывал Америку. Они считали город своей собственностью. Здесь они впервые отдались друг другу. Вглядываясь в цочь, Торн подумал, будут ли они вообще когда-нибудь заниматься любовью...
— Госпиталь Женераль,—сказал водитель такси и резко затормозил.
Дженнингс проснулся. Торн выглянул в окно, но ничего не мог понять.
— Это не то,—сказал Торн.
— Si. Госпиталь Женераль.
— Нет, тот был старый. Кирпичный. Я же помню.
— У вас правильный адрес? — спросил Дженнингс.
— Госпиталь Женераль,—повторил шофер.
— Е differente[19],—настаивал на своем Торн.
— Fuoco[20],—ответил шофер.—Tre anni pin о meno[21].
— Что он говорит? — спросил Дженнингс.
— Пожар,—ответил Торн.— «Фуоко» значит «пожар».
— Si,—добавил водитель.—Tre anni.
— Что там насчет пожара? — спросил Дженнингс.
— Очевидно, старый госпиталь сгорел. А теперь его перестроили.
— Tre anni pin omeno. Multo morte.
Торн посмотрел на Дженнингса.
— Три года назад. Многие умерли.
Они заплатили таксисту и попросили его подождать. Тот начал отказываться, но разглядев, сколько ему дали, охотно согласился. На ломаном итальянском Торн объяснил ему, что они хотели бы пользоваться его услугами, пока не уедут из Рима.
В госпитале их ждало разочарование. Было поздно, начальство отсутствовало. Дженнингс решил разыскать хоть кого-нибудь, а Торн в это время встретил монашку, говорившую по-английски, которая подтвердила, что пожар три года назад разрушил госпиталь до основания.
— Но он же не мог уничтожить все,—настаивал Торн.— Записи... Они должны были сохраниться...
— Меня в то время здесь не было, — объяснила она на ломаном английском.—Но люди говорят, что огонь спалил все.
— Но, возможно, какие-то бумаги хранились в другом месте?
— Я не знаю.
Торн был в отчаянии, а монашка пожала плечами, показав, что ей больше нечего сообщить.
— Послушайте, — сказал Торн.—Для меня это очень важно. Я здесь усыновил ребенка, и мне нужны сведения о его рождении.
— Здесь не было усыновлений.
— ОДНО здесь было. То есть это было не совсем усыновление...
— Вы ошибаетесь. У нас все усыновления проходят в Агентстве по делам освобождения от ответственности и оказания помощи.
— У вас сохранились записи о рождении? Вы храните документы о детях, которые здесь рождаются?