Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен — страница 29 из 59

Торн кивнул и, сморщившись от боли, сел на кровати. Он снял бинт, и Дженнингс скривился, увидев открытую рану.

— Эта штуковина мне не нравится.

— Все нормально.

— Похоже, начинается заражение.

— Все нормально,—повторил Торн.

— Почему ты не хочешь, чтобы я нашел врача?

— Найди лучше старика,—огрызнулся Торн.—Он единственный, кого я хочу найти.

Дженнингс собрался ответить Торну, но его остановил тихий стук в дверь. Распахнув ее, он увидел нищего. Это был невысокий пожилой араб, голый до пояса. Араб улыбнулся, обнажив при этом золотой зуб, и чересчур вежливо раскла­нялся.

— Что вы хотите? — спросил Дженнингс.

— Это вы ищете старика?

Дженнингс и Торн быстро переглянулись.

— Какого старика? — осторожно спросил Дженнингс.

— Мне сказали на рынке, что вы ищете старика.

— Да, мы ищем одного человека.

— Я вас поведу к нему.

Торн с трудом поднялся и многозначительно посмотрел на Дженнингса.

— Быстрей-быстрей,— подгонял их араб.—Он говорит, что вы пришли как раз вовремя.

Они отправились пешком по переулкам Иерусалима. Шли быстро и молча. Маленький араб указывал им путь. Он был удивительно проворен для своего возраста. Торн и Дженнингс пытались не упустить его из виду, а он ловко нырял в кривые закоулки и подворотни. Араб улыбался, как Чеширский кот, когда Торн с Дженнингсом, задыхаясь, нако­нец-то догнали его. Очевидно, здесь был конец их путешест­вию, но перед ними высилась кирпичная стена. Дженнингс и Торн внезапно пришли к мысли, что их просто надули.

— Вниз,—сказал араб, приподнял решетку и жестом ука­зал, куда им лезть.

— Это еще что за чертовщина? — возмутился Дженнингс.

— Живо-живо.—И араб снова ухмыльнулся.

Торн и Дженнингс переглянулись и молча повиновались. Араб спустился вслед за ними. Внизу было темно, и араб за­жег факел. Он торопливо семенил впереди, увлекая их все глубже и глубже в подземелье. При слабом свете путешест­венники успели разглядеть скользкую лестницу из грубого камня. Рядом проходила канализационная система, и все во­круг было покрыто скользкими коричневатыми растениями, которые отвратительно пахли и мешали идти. Они спуска­лись медленно и осторожно, но когда ступени кончились, араб снова трусцой припустился вперед. Торн с Дженнинг­сом попытались бежать, но не могли при этом удержаться на скользких камнях. Араб удалялся, и его факел стал похож на крошечную светящуюся точку. Спутников окружал полу­мрак, туннель впереди сужался, и они с трудом умещались в узком проходе. Этот туннель походил на часть ирригацион­ной системы, и Дженнингс вдруг подумал, что они, возмож­но, как раз путешествуют по тем самым «сложным и запутан­ным системам каналов», о которых говорили археологи в пу­стыне. Они пробирались наугад, окруженные темнотой и камнями. Шаги гулко отдавались в напряженной тишине. Светящаяся точка факела исчезла окончательно и, замедлив шаг, они вдруг осознали свое одиночество, ощущая взаимное присутствие лишь по тяжелому дыханию.

— Дженнингс,—задыхаясь, произнес Торн.

— Я здесь.

— Я не вижу...

— Этот негодяй...

— Подожди меня.

— Нет смысла,—отрезал Дженнингс.—Мы уперлись в стену.

Торн двинулся вперед, дотронулся до Дженнингса и кос­нулся стены. Тупик. Араб исчез.

— Он не мог уйти другим путем,—пробормотал Джен­нингс.—Я уверен.

Он зажег спичку, и она осветила небольшое пространство вокруг них, похожее на склеп: каменный свод почти прида­вил их, влажные трещины кишели тараканами.

— Это что —сточная труба? — спросил Торн.

— Здесь сыро,—заметил Дженнингс.—Какого черта здесь сыро?

Спичка потухла, и они снова очутились в темноте.

— Это сухая пустыня. Откуда, черт побери, здесь вода?

— Наверное, где-то должен быть подземный источ­ник...—размышлял Торн.

— Или резервуары. Я не удивлюсь, если узнаю, что мы находимся рядом с водопроводом.

Торн не отвечал, он не мог справиться со своим ды­ханием.

— Пойдем,—выговорил он.

— Через стену?

— Назад. Давай выбираться отсюда.

Они возвращались на ощупь, скользя ладонями по влаж­ным каменным стенам. Путешественники еле передвигались в темноте, и каждый дюйм выматывал похлестче целой ми­ли. Внезапно рука Дженнингса повисла в воздухе: он ощутил пустое пространство.

— Торн?

Дженнингс взял Торна за руку и притянул поближе к се­бе. Рядом с ними под прямым углом к туннелю обнаружился проход. Очевидно, они не заметили его в темноте и проско­чили.

— Там внизу свет,—прошептал Торн.

— Наверное, это наш остроумный проводник.

Торн и Дженнингс медленно плелись по проходу. Через некоторое время он влился в пещеру, пол здесь был выложен булыжником, стены не доходили до потолка, а были по­хожи скорей на зазубрины. Они разглядели, что простран­ство впереди освещалось не одним факелом. Это был свет­лый каменный зал, в центре которого стояли два человека, наблюдавшие за ними и, очевидно, ожидавшие их появле­ния. Один из них был тот самый нищий араб. Его затушен­ный факел валялся поодаль. Вторым был пожилой человек, одетый в шорты цвета хаки и рубашку с короткими рукава­ми. Он был серьезен, лицо его выглядело изможденным, ру­башка, пропитанная потом, прилипала к телу. Позади стари­ка Торн и Дженнингс разглядели деревянный стол, на кото­ром валялись кипы бумаг и свитков.

Дженнингс и Торн вошли внутрь пещеры. Они стояли молча, щурясь от неожиданно яркого света. Зал освещался десятками висящих светильников, на стенах обозначились ту­склые контуры зданий, лестниц, впаянных, казалось, прямо в скалы. Под ногами была простая земля, но в некоторых ме­стах явно проглядывались фрагменты булыжной мостовой, свидетельствующие, что в древности здесь пролегала улица.

— Двести драхм,—сказал араб и протянул руку.

— Вы можете заплатить ему? —спросил человек в шор­тах и пожал плечами, как бы извиняясь.

— Вы...—Дженнингс запнулся, потому что старик утвер­дительно кивнул.—Вы... Бугенгаген?

- Да.

Дженнингс подозрительно взглянул на него.

— Бугенгаген — это человек, изгонявший дьявола и жив­ший в семнадцатом веке.

— Это было девять поколений назад.

— Но вы...

— Я последний,—снова перебил старик,—и самый из них неудачливый.

Он прошел за свой стол и с трудом сел за него. Свет от лампы озарил его лицо: оно было настолько бледным, что ка­залось прозрачным, сквозь кожу просвечивали вены.

— Что это за место? — спросил Торн.

— Джезриль, город Меггидо,— безучастно ответил тот.—Моя крепость, моя тюрьма. Здесь начиналось Христи­анство.

— Ваша тюрьма?..—спросил Торн.

— С точки зрения географии это и есть сердце Христи­анства. Поэтому, покуда я нахожусь здесь, ничто не может причинить мне вреда.

Он замолчал, ожидая, видимо, их реакции. На лицах Тор­на и Дженнингса отразилось крайнее удивление.

— Вы могли бы заплатить моему гонцу? — спросил ста­рик.

Торн сунул руку в карман и вынул оттуда несколько банк­нот. Араб взял деньги и тут же исчез, оставив их втроем. В комнате было холодно и сыро, Торн и Дженнингс, огляды­ваясь вокруг, дрожали.

— По этой деревенской площади,—продолжал Бугенга- ген,— когда-то маршировали Римские войска, а старики, сидя на каменных скамейках, судачили о рождении Христа. То, что они говорили, было записано здесь,—указал он рукой на стены,—в этом здании, очень тщательно, и собрано в книги, которые известны нам под названием Библии.

Дженнингс уставился на темную пещеру позади них, и Бугенгаген перехватил его взгляд.

— Здесь находится весь город. Тридцать пять километ­ров с севера на юг. Большая часть пока проходима. Там, на­верху, идут раскопки, и от этого случаются обвалы. Когда они сюда докопаются, здесь останутся одни обломки. Но это так похоже на человека, считающего, что все видимое дол­жно быть на поверхности.

Торн и Дженнингс стояли молча, пытаясь понять все уви­денное и услышанное здесь.

— А тот маленький священник,—спросил Бугенга­ген.—Он уже умер?

Торн повернулся к нему, с ужасом вспомнив о Тассоне.

— Да,—ответил он.

— Тогда садитесь, мистер Торн. Нам лучше сразу присту­пить к делу.

Торн не шевелился, старик перевел взгляд на Джен­нингса.

— Вы извините нас. Но это должен знать только мистер Торн.

— В этом деле мы с ним ВМЕСТЕ,—ответил Джен­нингс.

— Боюсь, что нет.

— Это я привез его сюда.

— Я уверен, что он благодарен вам за это.

— Торн?..

— Делай, как он говорит,—отрезал Торн.

Мышцы на лице Дженнингса напряглись от обиды.

— И где же, черт побери, мне его ждать?

— Возьмите одну лампу,—сказал Бугенгаген.

Дженнингсу пришлось повиноваться. Бросив злобный взгляд на Торна, он взял с полки лампу и направился в тем­ноту.

Последовала неловкая пауза, старик поднялся из-за стола и подождал, пока стихнут удаляющиеся шаги Дженнингса.

— Вы доверяете ему? —спросил Бугенгаген.

- Да.

— Не доверяйте никому.

Он повернулся и стал рыться в шкафу, вырубленном в скале, потом достал оттуда матерчатый сверток.

— А должен ли я доверять вам? — спросил Торн.

Старик вернулся к столу и развернул сверток. Там лежа­ло семь стилетов, холодно блеснувших на свету. Они были очень узкими, рукоятки были вырезаны из слоновой кости, каждая из них являла собой фигуру распятого Христа.

— Доверяйте вот им,—сказал он.—Только они могут спасти вас.

В пещерах стояла гробовая тишина. Дженнингс, пригнув­шись, пробирался вперед. Прямо над ним нависал неровный скалистый потолок. Дженнингс со страхом вглядывался в пространство, освещенное лампой, которую он нес в руках. Он видел стены зданий, заключенные в камни, замурованные в скалы скелеты, казалось, они вот-вот выступят из сточных каменных канав, которые когда-то окаймляли древнюю ули­цу. Дженнингс брел дальше, и коридор впереди начал су­жаться...

Огни в квадратной зале уже померкли, Торн с ужасом глядел на стол. Семь стилетов были разложены в форме креста.