Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен — страница 30 из 59

— Это надо сделать на священной земле,—шептал ста­рик.—На церковной земле. А его кровью надо оросить Бо­жий алтарь.

Слова отчетливо слышались в тишине, но старик внима­тельно наблюдал за Торном, чтобы убедиться, правильно ли тот его понимает.

— Каждый нож нужно вонзать по рукоять. До ног Хри­ста на каждой ручке ножа... и так, чтобы они составили фигу­ру креста.

Узловатая рука протянулась вперед и с трудом выдернула нож, стоящий в середине.

—- Первый кинжал — самый важный. Он отнимает физи­ческую жизнь и образует центр креста. Следующие ножи от­нимают духовную жизнь, и втыкать их надо в таком по­рядке...

Он замолчал и опять взглянул на Торна.

— Вы должны быть безжалостны,—объяснил он.—Это не сын человека.

Торн попытался заговорить. Когда голос вернулся к нему, он был каким-то чужим, грубым и срывался, выдавая состо­яние Джереми.

— А вдруг вы ошибаетесь? — спросил он.—А вдруг он не...

— Ошибки быть не может.

— Должно быть какое-то доказательство...

— У него есть родимое пятно. Три шестерки.

У Торна перехватило дыхание.

— Нет,—прошептал он.

— Так сказано в Библии, этим знаком отмечены все апо­столы Сатаны.

— Но у него нет знака.

— Псалом Двенадцатый, стих шестой. «Имеющий разум число сосчитает Презренного Зверя, несущего смерть. Число с человеком всегда совпадает. Шесть сотен оно, шесть десят­ков и шесть».

— Я говорю вам, у него нет этого знака.

— Знак ДОЛЖЕН быть.

— Я КУПАЛ его. Я знаю каждый сантиметр его кожи.

— Его не видно на теле. Вы найдете знак под волосами. Ведь мальчик родился с пышными волосами, не так ли?

Торн вспомнил тот момент, когда впервые увидел ребен­ка. Он вспомнил свое удивление при виде густых и длинных волос.

— Сбрейте волосы,—посоветовал Бугенгаген.—И вы увидите под ними этот знак.

Торн закрыл глаза и уронил голову на руки.

— С самого начала вы должны исключить малейшее ко­лебание. Вы сомневаетесь в моих словах?

— Я не знаю,—вздохнув, ответил Торн.

Старик откинулся назад и посмотрел на него.

— Неродившийся ребенок был убит, как предсказано. Ваша жена погибла.

— Это ребенок!

— Вам нужны еще доказательства?

- Да.

— Тогда ждите их,—-сказал Бугенгаген.—Но знайте, что вам необходима вера. Иначе вы не справитесь. Если вы буде­те сомневаться, они одолеют вас.

— Они?

— Вы говорили, что в доме есть еще женщина. Служан­ка, которая ухаживает за ребенком...

— Миссис Бэйлок...

Старик кивнул головой, будто вспомнив что-то.

— Ее настоящее имя Баалок. Это регент дьявола. Она ко­стьми ляжет, чтобы не дать вам совершить необходимое.

Они замолчали. В пещере послышались шаги. Из темно­ты медленно появился Дженнингс, на лице у него было на­писано крайнее удивление.

— ...Тысячи скелетов...—прошептал он.

— Семь тысяч,—уточнил Бугенгаген.

— Что здесь случилось?

— Меггидо — место Армаггедона. Конец света.

Дженнингс шагнул вперед, его до сих пор трясло от уви­денного.

— Вы хотите сказать... Армаггедон уже был?

— О да,—ответил старик.—И будет еще много раз.

С этими словами он передал сверток с ножами Торну.

Торн попытался отказаться, но Бугенгаген буквально всу­чил ему пакет, и когда Торн вставал, их глаза встретились.

— Я жил очень долго,—сказал Бугенгаген срывающимся голосом.—И я молюсь, чтобы жизнь моя не оказалась на­прасной.

Торн последовал вслед за Дженнингсом в темноту, туда, откуда они пришли. Он лишь раз оглянулся, но комната уже исчезла. Огней не было видно, и все растаяло в темноте.

По Иерусалиму они шли молча. Торн крепко сжимал в руке сверток. Настроение у него было подавленное, он шел как автомат, не обращая ни на что внимания, глядя прямо пе­ред собой. Дженнингс задал ему несколько вопросов, но Торн не ответил. Они вошли в узкий переулок, где шло стро­ительство, и фотограф подошел к Торну вплотную, пытаясь перекричать шум работающих кранов.

— Послушай! Я только хочу узнать, что сказал старик. У меня ведь тоже есть на это право, так или нет?

Но Торн упрямо шел вперед, все ускоряя шаг, словно пы­таясь отделаться от попутчика.

— Торн! Я хочу знать, что он сказал?

Дженнингс кинулся вперед и схватил Торна за рукав.

— Эй! Я не посторонний наблюдатель! Ведь это Я НА­ШЕЛ его!

Торн остановился и взглянул Дженнингсу прямо в глаза.

— Да. Верно. Это ты нашел ВСЕХ НАС.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты уверяешь, что все это правда. Ты вбивал мне этот бред в голову!..

— Подожди минутку...

— Ты наснимал все эти фотографии!

— Погоди...

— Ты привез меня сюда!

— Что с тобой?

— А я даже не знаю, кто ТЫ на самом деле!

Торн вырвался из рук Дженнингса, но Дженнингс снова привлек его к себе.

— А теперь подожди минутку и выслушай, что я скажу.

— Я уже достаточно слушал.

— Я пытаюсь помочь!

— Хватит!

Они смотрели в упор друг на друга. Торна трясло от ярости.

— Подумать только, что я мог на самом деле поверить в это! ПОВЕРИТЬ!

— Торн...

— Этот твой старик всего-навсего очередной факир, тор­гующий дешевыми ножами!

— О чем ты говоришь?

Торн взмахнул свертком.

— Вот здесь НОЖИ! ОРУЖИЕ! Он хочет, чтобы я зако­лол его! Он считает, что должен я убить этого ребенка!

— Это не ребенок!

— Это ребенок!

— Ради Бога, какое еще доказательство...

— За кого ты меня принимаешь?

— Успокойся...

— Нет! — закричал Торн.—Я не буду этого делать! Я больше в этом не участвую! Убить ребенка? За КОГО же вы меня все принимаете?!

Торн в ярости размахнулся и далеко зашвырнул сверток. Тот ударился о стену дома и исчез. Дженнингс замолчал и повернулся, чтобы уйти, но Торн остановил его.

— Дженнингс...

— Сэр?

— Я не хочу больше вас видеть. Я больше в этом не участвую.

Стиснув зубы, Дженнингс быстро перешел улицу, пыта­ясь отыскать у стены ножи. Земля была усеяна мусором. В воздухе раздавался рев работающих кранов и машин. Дженнингс ногами разбрасывал мусор в надежде отыскать маленький сверток. Он заметил е о возле грязного ведра и наклонился, чтобы взять сверток ь руки, не обратив внима­ния на стрелу крана, двигавшуюся прямо над его головой. Она словно споткнулась на долю секунды, и от толчка из огромной оконной рамы вылетело стекло.

Стекло сработало с точностью гильотины.

Оно отсекло голову Дженнингса как раз по воротнику и разлетелось на миллион осколков.

Торн услышал звон, потом крики, увидел людей, бросив­шихся на ту улицу, где скрылся Дженнингс. Он пошел за ни­ми и протолкался сквозь толпу.

На земле лежало обезглавленное тело, кровь толчками вытекала из горла, как будто сердце еще продолжало рабо­тать. Женщина, стоящая на балконе прямо над ними, истери­чески хохотала и указывала вниз. В мусорном ведре лежала отрубленная голова и смотрела в небо невидящими глазами.

Пересилив себя, Торн прошел вперед и поднял сверток с ножами, который лежал около безжизненной руки Джен­нингса. Не видя ничего перед собой, он выбрался из пере­улка и побрел по направлению к гостинице.

Глава двенадцатая

Обратный перелет в Лондон занял восемь часов. Торн си­дел и тупо молчал — мозг его отказывался работать. Не было больше ни страха, ни горя, ни колебаний — только бездумное осознание того, что необходимо совершить.

В Лондонском аэропорту стюардесса вернула ему пакет с ножами, который был изъят у него при йосадке в целях безопасности. Она заметила, что они очень красивые, и спро­сила Торна, где ему удалось приобрести ножи. Он пробормо­тал что-то несвязное, запихнул их в карман пиджака и про­шел мимо. Было уже за полночь, аэропорт закрывался — это был последний рейс, разрешенный по стандартам допусти­мой видимости. Город погрузился в густой туман, и даже та­ксисты отказывались везти его в Пирфорд.

Торн почувствовал, что его обволакивает тоскливое оди­ночество.

Наконец он сел в такси, машина, казалось, зависла в тума­не. Это почему-то помогало Торну не думать о том, что ждет его впереди. Прошлое ушло навсегда, а предсказать будущее было невозможно. Был только настоящий момент, сиюми­нутность, которая длилась целую вечность. Машина въехала в Пирфорд. Торн вылез из такси и остановился, в оцепене­нии глядя на дом, где еще совсем недавно они так счастливо и безмятежно жили, и Торна начали одолевать видения про­шлых событий. Он видел в саду Катерину, играющую с Дэ- мьеном, смеющуюся Чессу, множество гостей на веранде. Внезапно видения оставили Джереми, и он почувствовал, как колотится его собственное сердце и пульсирует в жилах кровь.

Собрав все свое мужество, Торн двинулся к входной две­ри и ледяными руками вставил ключ в замочную скважину. Сзади донесся какой-то звук. Ему показалось, что кто-то вы­скочил из Пирфордского леса. У Джереми перехватило ды­хание; войдя в дом, он захлопнул дверь и немного постоял в темноте, прислушиваясь к звукам в доме. Миновав гости­ную, Торн добрался до кухни, открыл дверь в гараж, подо­шел к «мерседесу» и вставил ключ в замок зажигания. Бак был заполнен на четверть, этого бензина было вполне доста­точно, чтобы добраться до Лондона. Затем он вернулся назад в кухню, закрыл дверь и прислушался.

На кухне все было как прежде, будто хозяин вернулся до­мой после рабочего дня. На плите в термостате стоял горшо­чек с кашей на утро. Это потрясло Торна.

Подойдя к стойке, Джереми достал сверток и выложил содержимое перед собой. Все семь ножей были на месте. Разглядывая их сверху, Торн увидел в отточенных клинках свои глаза — холодные и решительные. Джереми снова завер­нул ножи и дрожащими руками засунул сверток в карман пальто.

Он вошел в кладовую и направился вверх по узкой дере­вянной лестнице.

Торн дошел до площадки, ведущей на второй этаж, и вступил в темный коридор. Смятение, овладевшее им пе­ред смертью Дженнингса, опять проникло в душу. Он мо­лился о том, чтобы Дэмьена не оказалось в детской, чтобы миссис Бэйлок успела увезти его из этого дома. Но Джереми уже слышал их дыхание, и его сердце сильно забилось от от­чаяния. Храп женщины заглушал легкое дыхание ребенка. Раньше у Торна часто возникало ощущение, что в этих ком­натах во время сна их жизни как бы объединялись. Он при­жался к стене и прислушался, затем быстро пошел в свою комнату и зажег свет.