Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен — страница 38 из 59

— Взвод Брэдли — оставаться на месте. Всем осталь­ным—в столовую. Правое плечо вперед... Шагом марш!

Мальчики сгрудились вокруг двух офицеров. Полковник кивнул в сторону молодого человека.

— Это сержант Дэниэль Нефф. Он здесь вместо сержан­та Гудрича.

Данное сообщение явилось первым упоминанием о сер­жанте Гудриче. Как бы парадоксально это ни выглядело в во­енной школе, но с курсантами старались по возможности не заводить разговоров на тему о смерти, а уж разговоры о само­убийстве вообще не допускались, ибо подобный акт считался позорным для мужчины. Поэтому упоминание о несчастном Гудриче явилось первым и последним.

— Сержант Нефф —опытный солдат,—продолжал пол­ковник,—и я наперед уверен, что вы станете лучшим взво­дом Академии.—Полковник подбадривающе улыбнулся. По­том повернулся к Неффу: —Ну, а дальше вы уж сами зна­комьтесь, сержант.

Нефф лихо отсалютовал, а затем, продолжая стоять по стойке «смирно», проводил взглядом удаляющегося полков­ника.

В заднем ряду взвода стоял огромный парень, на голову возвышавшийся над всеми курсантами. Он был грузен и толст, его шея и кулаки неуклюже торчали из воротничка и рукавов рубашки, слишком для него тесной. Верзилу звали Тедди. Пытаясь как бы скомпенсировать свою более чем не­привлекательную внешность, он измывался над всеми осталь­ными ребятами.

В этот момент Тедди решил, что неплохо бы с ходу про­извести на нового сержанта впечатление.

— Господин сержант,—подобострастно заулыбался он, нарочито разглядывая ряд ослепительно сверкающих меда­лей на груди Неффа.—За что вы получили ваши награды?

— Откроете свой рот только тогда, когда я с вами загово­рю,—рявкнул Нефф.—Вы будете слушаться каждого моего слова! Я намерен довести вашу подготовку до самого блестя­щего состояния. А посему буду полировать вас до тех пор, пока блеск ваших достижений не ослепит всю Академию.

Нефф замолчал и окинул взглядом всех курсантов.

— Ясно?

Побледневшие мальчики кивнули. Тедди опустил голову и сглотнул ком обиды, застрявший в горле. Он не выносил, когда его в чьем-то присутствии осекали.

— Я еще поговорю с каждым из вас отдельно. После зав­трака в моем кабинете,—продолжал Нефф.—А пока что на­зовите ваши имена.

Расхаживая взад-вперед,, он остановился перед Марком.

— Марк Торн,—робко произнес мальчик, изнемогая под жестким взглядом офицера.

— У меня, Торн, имеется воинское звание, и оно меня пока что устраивает.

— Марк Торн, господин сержант.

— Торн, а? — заулыбался Нефф.—Вашу семью ведь мно­гое связывает с этой Академией, не так ли?

Марк, выросший в богатстве и роскоши, был идеально воспитан и чувствовал, что напоминать о своих славных пред­ках значило бы допустить ужасную бестактность по отноше­нию к остальным ребятам. Поэтому он, обливаясь краской стыда, молча стоял, не зная, что и ответить.

— Что, разве не так? — настойчивее повторил свой во­прос Нефф.

Марк деликатно ответил:

— Мои отец и дед были здесь курсантами.

— Хорошо,—произнес Нефф, приятно удивленный так­тичностью мальчика.—Но учти, что это не дает тебе никаких преимуществ, мы все здесь в равном положении.

— Да, господин сержант,—с готовностью кивнул Марк, сгорая от нетерпения, когда же, наконец, офицер от него от­станет.

Тедди не смог удержаться от соблазна вознаградить себя за унижение:

— Мы все это слышали и раньше,—прошипел он. Кур­санты вокруг замерли на месте.

Нефф круто повернулся к Тедди и злобно бросил:

— Но не от меня, ясно?

Да, этого «новенького» так просто не одолеешь. Тедди не выдержал тяжелого взгляда Неффа и опустил голову.

Нефф двинулся дальше.

— Имя?

— Дэмьен Торн, господин сержант.

Нефф стрельнул взглядом в сторону Марка, потом опять уставился на Дэмьена.

— Вы не похожи.

— Мы — двоюродные братья, господин сержант,—пояс­нил подросток и рискнул улыбнуться. Что-то неуловимое мелькнуло в глазах Неффа, но тут же исчезло.

— Хорошо. Но и к тебе относится то же самое. Никаких привилегий.

Дэмьен кивнул и провожал взглядом командира, пока тот подходил к следующему курсанту. Что-то в этом Неффе взбудоражило Дэмьена, взволновало его до мозга костей. Но что это было, он не понимал. Пока.

В шестидесяти милях от Академии, в самом сердце Чика­го, Ричард Торн шагал по затейливо обставленному вестибю­лю огромного здания — главного офиса «Торн Индастриз». Рядом с ним находился и президент компании Билл Ахер- тон. В холле присутствовали еще несколько человек: либо са­мые рьяные служащие, так как было слишком рано, либо те, кто возвращался с ночной смены.

Ахертон, добрейший и внешне непримечательный, мог бы стать, вероятно, первоклассным шпионом. Ему стукнуло шестьдесят четыре года, и по жизни он скользил медленно, но уверенно, без всяких усилий продвигаясь к намеченной цели.

После окончания колледжа Ахертон пришел работать в компанию «Торн Индастриз», в отдел развития и планиро­вания. Он сделал блестящую карьеру и числился теперь вто­рым человеком после Ричарда Торна, являвшегося председа­телем правления директоров.

Ахертон по-прежнему жил в доме, который он купил по­сле женитьбы на своей однокурснице. Он горячо любил свою жену, она была его первой и единственной женщиной. Жизнь не припасла никаких особых сюрпризов для Билла Ахертона, и он с удивленным смущением наблюдал взлеты нарушения судеб своих друзей, чье существование было зна­чительно неустойчивей, чем его собственное.

Ахертон, возможно, был слишком мягок, но далеко не глуп. Да и кто, будучи недалеким человеком, мог бы стать президентом «Торн Индастриз»? Одна мысль сегодня не дава­ла президенту покоя, мысль, зародившаяся в нем уже давно. И она была связана с Полем Бухером — директором отдела Специального Проектирования и его, Ахертона, непосред­ственным подчиненным.

Бухер — молодой мужчина, почти на тридцать лет моло­же Ахертона, не делал секрета из того, что метил на место президента компании. Но не это беспокоило Ахертона. У не­го с давних пор выработался иммунитет ко всякого рода ин­тригам. Президент прочно занимал свое место, ибо прекрас­но разбирался в своей работе и понимал, что Ричард Торн, один из его старейших и лучших друзей, никогда не поддаст­ся ни на какие маккиавелиевские уловки. А волновало Ахертона то, что чем ближе узнавал он Бухера, тем явственней обнаруживал в нем жестокость и беспринципность. Проводи­мые его заместителем деловые операции рано или поздно могли отрицательно сказаться на репутации компании и, что еще опаснее, могли навлечь на «Торн Индастриз» серьезные неприятности, особенно если учесть, что в перспективе Бухе­ра ожидали более обширные полномочия, чем в настоящее время.

Все это разом пронеслось в сознании Ахертона, пока они вместе с Ричардом Торном пересекали вестибюль, направля­ясь к вращающимся дверям. Они должны были встретиться с Бухером, предложившим компании «Торн Индастриз» приобрести сельскохозяйственный завод, и осмотреть пред­приятие.

Ахертон решил сегодня пораньше прийти на работу, что­бы поделиться своими опасениями с Торном прежде, чем они попадут на завод. Он понимал, что там у него уже не бу­дет возможности выговориться.

Торн, как обычно, оставался дипломатом.

— Я первый, кто признает, что с Полем сработаться трудно,—высказал он свое мнение,—но ведь нам потребова­лось целых три года, чтобы найти человека подобной квали­фикации.

— Но я не ставлю под вопрос его профессиональные ка­чества,—возразил Ахертон,—я говорю о...

— О его стиле,—закончил за него Торн как раз в тот мо­мент, когда они выходили к автомобилю, поджидавшему их.

Ахертон отрицательно покачал головой.

— Я легко мог бы смириться с его стилем. Каждый день я встречаюсь с разными людьми. Не в этом дело. Мне просто не нравится, что он предлагает. У меня это стоит поперек горла, и я не собираюсь скрывать свое отношение ко всем его затеям.

— Ты беспокоишься, как бы у нас не возникли неприят­ности в департаменте юстиции,—заключил Торн.

— Но он ввязался в очень щепетильные делишки...

Они подошли к лимузину, Мюррей открыл дверцу.

— Давай-ка выслушаем его самого,—предложил Торн, когда они удобно расположились на заднем сиденье автомо­биля.—Я прошу тебя высказывать свои соображения не­сколько более... деликатно... чем обычно.

Мюррей захлопнул автомобильную дверцу под одобри­тельное хмыканье Ахертона.

Один за другим курсанты взвода Брэдли входили в каби­нет своего нового командира. Они робко и нетерпеливо ожи­дали своей очереди в коридоре рядом с его кабинетом. Тед­ди с видом неимоверной скуки опирался о стену. Он пытался придать своему лицу этакое бесстрастное выражение, чтобы никому и в голову не пришло, будто Тедди хоть на миг испу­гался Неффа, дважды унизившего его в глазах курсантов.

На самом же деле Тедди порядком струхнул. И теперь пытался прояснить для себя, как изменить тактику своего по­ведения в отношении нового сержанта.

Как обычно, возле Тедди околачивалась пара-другая под­халимов, на лицах у них было написано такое же нарочитое безразличие. Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, Тедди решился на маленькое представление. Он подошел к проти­воположной стене, где аккуратными рядами были вывешены примерно сорок фотографий. На них в хронологическом порядке были запечатлены все футбольные команды Акаде­мии. Увлекательная это была затея. Рассматривая фотогра­фии, можно было узнать не только о том, как развивалась с годами игра в футбол, но и о том, кто учился здесь в разное время, сопоставив их с сегодняшними курсантами. Любопыт­ный вывод напрашивался в результате этого сравнения: если и существовало в старое доброе время нечто, называемое че­стью мундира, то теперь ее место заняла озлоблен­ность—именно на этом очень часто строились сейчас отно­шения между курсантами.

Тедди нашел, наконец, то, что искал.

— Мой старик играл за эту команду. Вот он,—пояснил он, тыча жирным пальцем в одну из фотографий. Несколько слоняющихся в ожидании своей очереди подростков подо­шли к верзиле, чтобы взглянуть на фотографию.—Он играл на переднем крае,—помедлив, продолжал Тедди, а затем оглянулся на Дэмьена.