— Если мы собираемся превратить всех голодных в наемных фермеров,—с трудом сдерживая захлестнувшую ярость, проговорил Ахертон,— почему бы нам заодно не превратить их в рабов?— Потребителей, а не рабов,—раздраженно поправил Ахертона Бухер.—Дело ведь в том, что мы накормим их!
И как бы Пасариану не нравились мотивы, двигавшие его начальником, главной заботой индейца всегда оставалась возможность прокормить всех голодающих.
— Я вынужден согласиться с Полем,—заявил Пасари- ан.—Думаю, нам надо разработать это направление.
Тут они заметили Ричарда. Он был бледен.
— Мэрион скончалась вчера ночью,—произнес он.—Сердечная недостаточность.
Ахертон был в шоке.
— Господи, Ричард. Искренне сочувствую.
Торн рассеянно кивнул: мысли его уже были заняты предстоящими похоронами.
— Видимо, мне придется покинуть вас,—обратился он к Ахертону.—Ты не подбросишь меня к вертолету?
— Конечно,—согласился тот.
— Поль,—продолжал Торн,—пожалуйста, доберись до телефона и предупреди директорат. И еще проследи, чтобы во все зарубежные представительства были разосланы телеграммы по поводу статуса управляющего заводом.
— Сделаю, сделаю,—заверил его Бухер.
— Собрание через десять дней. А похороны — через три дня. Надо еще сделать взносы в Кардиоционный Фонд. О банках и Уолл-Стрит я сам позабочусь.—Ричард распрощался со всеми и направился с Ахертоном к выходу.
Бухер поймал его за рукав.
— Ричард,—начал он,—может быть, позавтракаем завтра вместе и закончим наконец обсуждение этого проекта?
Ахертон негодующе отшатнулся, Ричард же спокойно отнесся к этому предложению.
— Да, конечно,—согласился он,—приходи завтра ко мне домой часам к восьми.
Пасариан покачал головой. Да, этот не теряет времени даром. Старушка умерла. «Ну, так что из этого,—сказал бы Бухер,—другие-то продолжают жить». Конечно, Поль добьет Торна, и решающим мнением в компании будет мнение Поля Бухера.
Бухер прервал ход мыслей Пасариана.
— Значит, Торны уже переехали в город? — поинтересовался он.
— Сегодня,—кивнул индеец.
— Опять зима,—подытожил Бухер. И отправился на поиски телефона, чтобы выполнить инструкции Торна.
Даже своей смертью Мэрион Торн причиняла всем массу неудобств.
В этот самый момент неподалеку от Гибралтарского пролива на высоте тридцать тысяч футов над Атлантическим океаном летел реактивный самолет. Поднявшись из аэропорта в Тель-Авиве, он направлялся на Запад.
На борту в туристском салоне сидела очень привлекательная рыжеволосая англичанка с сияющими глазами. Это была Джоан Харт. Как и сообщал доктор Уоррен, она предприняла это путешествие, чтобы взять интервью у Ричарда Торна. Но не голое любопытство — как предположил Торн —вынудило Джоан сорваться с насиженного места.
С момента исчезновения ее друга Майкла Моргана прошло уже семь лет. За это время Джоан сама провела кое-какие расследования: она подробно изучила Библию и ту серию необъяснимых фактов, которые были связаны с рядом странных смертей. И все это каким-то непостижимым образом вертелось вокруг одного маленького мальчика — Дэмьена Торна.
Джоан уверовала наконец, что Бог выбрал ее своей посланницей. И хотя Бугенгаген пытался сделать когда-то своим духовным последователем Майкла, выбору его не дано было осуществиться. Но тогда, на той встрече, присутствовала Джоан — она слышала все и поняла, что это не было простым совпадением. И та Сила, что привела ее в тот жаркий полдень семь лет назад в кафе, заставляла теперь сделать так, чтобы новый Антихрист не дожил до своего тринадцатилетия. Ибо в этот день Антихрист узнает, кто он, и тогда уничтожить его будет практически невозможно.
Джоан выпала участь Кассандры: ей никто не верил. Все, кто ее раньше знал, подшучивали над ней и утверждали, что пророчества Джоан —это очередная блажь, которая скоро пройдет. Люди незнакомые шарахались от нее, как от безумной.
До некоторого времени и сама Джоан не вполне была уверена в здравости своего рассудка. Еще неделю назад ее мучили сомнения. И тут ей поручили сделать репортаж о раскопках в замке Бельвуар. Она давно ждала этого момента. Бродя среди раскопок, Джоан обнаружила останки двух мужчин, живших, без сомнения, в XX веке. Она легко опознала их. Очень внимательно рассмотрела Джоан и стену Игаэля.
Вот тогда-то она все осознала и решила лететь в Штаты, чтобы рассказать Ричарду Торну правду. Надо было предупредить о страшной угрозе всех тех, кто находился уже в непосредственной опасности, ибо Сын Дьявола пребывал среди них.
Трудная и опасная была эта миссия, но Джоан стремилась выполнить ее с тем экзальтированным восторгом, который свойствен только истинным верующим.
Глава третья
Столовая в чикагском доме Торнов, отделанная темными деревянными панелями, выглядела элегантно, мебель была изготовлена из хромированного металла в сочетании со стеклом и мягкой коричневой кожей. Обычно Торн Завтракал в светлой и просторной комнате рядом с кухней. Но сегодня это был не совсем обычный завтрак, и Ричард решил перекусить в более строгой обстановке. Для встречи с Бухером он выбрал столовую.
Они уже доедали грейпфрут, но ни один из мужчин так и не мог решиться заговорить о деле, ради которого, собственно, и была назначена сегодняшняя встреча.
— И когда же вы планируете открыть эту выставку? — спросил Бухер, проявляя нарочитый интерес к археологическому хобби Торна.
— Это зависит от того, когда из-за границы прибудут последние контейнеры,—пояснил Торн.—Ориентировочно мы планируем ее к Пасхе. А твой доклад, Поль, был просто великолепен. Я никак не могу понять, как ты умудрился подготовиться к нему всего за месяц.
— Но...—протянул Бухер, соображая, как бы поскорее коснуться в разговоре необходимой темы.—Но... я не уверен,
что осуществление этого проекта надо начинать с ходу, без полной поддержки всей нашей верхушки.
— М-да, к тому же, насколько я понял, Билл Ахертон против проекта.
— Да, и я ему доверяю. Тебе тоже следует доверять Биллу. Он, конечно, не из этих скороспелых всезнаек, но дело свое знает.—Торн отхлебнул глоточек кофе.—Я бы советовал тебе наладить отношения с Биллом. Это подстегнуло бы твое продвижение в компании.
Бухер понимал, что его следующее заявление связано с определенным риском, но все же решился:
— Ричард, если Билл Ахертон не прекратит травить меня и моя карьера будет зависеть от каких-то реверансов в его сторону, то, может быть, лучше мне уволиться из компании?
— Чепуха,—возмутился Торн. Затем с улыбкой добавил:—Твое время еще придет.
Бухер, торжествуя в душе, удовлетворенно кивнул.
— Ладно,—согласился он,—отброшу пока эти мысли, а про себя подумал: «Пока, до того момента, когда д е й с т - вительно придет мое время».
Закончив завтрак, мужчины спустились к автомобилю. Торн, несмотря на смерть тетушки Мэрион, вынужден был лететь в Вашингтон, где у него была назначена важная встреча. Водитель лимузина поджидал его, чтобы отвезти в аэропорт. Прощаясь, Торн обратился к Бухеру:
— Ты придешь на день рождения мальчиков в этот уик-энд? В домик на озере?
— Ни за что не упущу такую возможность,—подыграл Поль Торну в попытке загладить их отношения. Он с удовольствием принял необходимое условие этой джентльменской игры.—А озеро уже замерзло?
— Спрашиваешь! — Торн положил руку на плечо Бухера.—Захвати с собой коньки.
Поль, улыбнувшись, помахал Ричарду рукой и заспешил на угол ловить такси. Внутренне он покатывался со смеху, представляя себе Билла Ахертона на коньках в накинутых поверх тройки пальто и шарфе, спотыкающегося на льду озера. Вот будет потеха.
Взявшись за ручку автомобильной дверцы, распахнутой Мюрреем, Торн услышал за спиной женский голос, принадлежащий, очевидно, англичанке:
— Мистер Торн? О, мистер Торн!
Он оглянулся и увидел необычайно привлекательную женщину, которая неистово махала ему, бросившись наперерез. На ней было ярко-красное шерстяное пальто с пушистым меховым воротником такого же цвета, красные перчат- ки$ черные кожаные сапоги на высоких каблуках. На плече висела большая кожаная черная сумка. Улыбка у незнакомки была совершенно обворожительная, но какая-то неуловимая натянутость скользила в ней.
На секунду-другую Торн опешил. Что-то знакомое почудилось ему в облике этой сногсшибательной женщины, но он наверняка знал, что не встречал ее раньше. И тут Ричард наконец вспомнил, где он видел эту женщину: на одном из слайдов Уоррена она стояла подле фигуры Вавилонской блудницы.
Это была Джоан Харт, репортер. Приятное впечатление, вызванное видом этой красивой женщины, ищущей с ним встречи, тут же рассеялось. Она была всего-навсего репортером. И, как сообщал доктор Уоррен, намеревалась выцыганить у него интервью. Но Джоан Харт уже стояла рядом с ним.
— Извините, что пришлось кричать, но я никак не могла упустить вас...
— Ничего,—холодно перебил ее Ричард. Он понимал, зачем она здесь, и не собирался отвечать на ее наверняка бестактные вопросы.
— Меня зовут Джоан Харт. Полагаю, Чарльз Уоррен рассказывал вам обо мне.
— Да, рассказывал. И я просил его передать вам...
— Он говорил, говорил,—нетерпеливо прервала Ричарда Джоан. Затем, сменив вдруг тему, почти жалобно продолжила: — Здесь жуткий холод. Не лучше ли нам посидеть в вашем автомобиле, пока вы мне объясните, почему отказались от интервью?
Торн нехотя улыбнулся.
— Из вас могла бы получиться настоящая леди. — Он указал Джоан на просторное заднее сиденье автомобиля.
Как только они уселись, Джоан залезла в свою сумку и принялась там копошиться. «В этой огромной сумке,— подумалось вдруг Ричарду,—могло бы уместиться обширное досье на Бугенгагена от рождения и до смерти старика». Внезапно Джоан вытащила из своей сумки дорогой шелковый платок, который любая другая женщина с удовольствием носила бы на шее, и высморкалась в него.