— В холодную погоду я становлюсь жуткой развалиной.
— Мисс Харт,—начал Торн.
— Знаю, знаю. Вы на дух не переносите репортеров.
— И, кроме того, я очень спешу в аэропорт,—добавил он.
— Только несколько минут. Это все, о чем я вас прошу.
— Но я не могу опоздать на самолет. Может быть, мы встретимся в другое время?
— Мне всегда казалось, что самолет может подождать Ричарда Торна.
— Только не этот.
— Ну что ж, тогда я буду сопровождать вас в аэропорт.—Джоан неотразимо улыбнулась.—А куда вы летите?
Торн нажал кнопку переговорного устройства, позволявшего ему общаться с Мюрреем через толстое стекло, разделявшее их.
— Трогайте, Мюррей.
Затем, отключив связь, повернулся к Джоан:
— В Вашингтон.
Джоан опять улыбнулась.
— Никого не ждущий самолет номер один. А чем вы занимаетесь? Советуете Президенту, как управлять страной?
— Нет,—ответил Торн, находя занимательным ее юмор.—Только госсекретарю. Ну а чем я вам могу быть полезен?
Джоан Харт снова потянулась к своей сумке и вытащила маленькую записную книжку в кожаном переплете и золотой карандашик. Женщина тут же преобразилась, будто попавшие к ней в руки записная книжка и карандашик наделили ее особой силой. Она превратилась в бесстрастного профессионального репортера; подобно Бугенгагену, извлекающему из-под земли свои реликвии, Джоан факт за фактом вытягивала сведения из своей очередной жертвы.
На полпути в аэропорт Торну порядком надоела эта игра в интервью.
— Мисс Харт, вы уже задали мне семь вопросов, и все они почему-то связаны с деньгами,—заявил он.
— Деньги заставляют крутиться весь мир, не так ли?
— Да, и не только мир,—вставил Торн.
Джоан заметила, что Ричарда начинает охватывать раздражение, но она никак не могла сказать ему самого главного. Еще не время. Чуть-чуть позже.
— М-м-м, ваш отец построил музей, — она взглянула в записную книжку,—в 1940 году. Во что это ему обошлось?
— Порядка десяти миллионов или что-то около этого.
— Ну да, миллионом больше, миллионом меньше,—засмеялась Джоан.—Когда ваш отец впервые приехал в Чикаго, он устроился на биржу?
— Правильно.
— Скажите, а не заставлял ли он вас и вашего брата Роберта лезть в холодную ванну или спать на досках, дабы испытать на своей шкуре, что значит быть бедным?
Торн расхохотался.
— Кто же вам такое наплел о нас?
В этот момент лимузин резко затормозил. Они подъехали к разводному мосту около Мичиган Авеню. Сигнальные звонки и сверкающие красные огоньки на шлагбауме предупреждали: мост вот-вот разведут, чтобы пропустить судно. Ричард выглянул в окно и узнал танкер, принадлежащий «Торн Индастриз». Дорогу Торну пересекало его собственное судно.
Джоан Харт воспользовалась этой задержкой и внезапно повела атаку:
— Вы когда-нибудь встречались с Бугенгагеном?
— Нет,—ответил Торн, почувствовав, как резко сменила Джоан тактику.
— А вы знаете, что он был не только археологом? Бугенгаген был прежде всего экзорсистом — изгоняющим Дьявола.
— Не понимаю, какое это имеет отношение к...
— Его скелет нашли при раскопках замка Бельвуар,—не обращая внимания на реплику Ричарда, продолжала Джоан.—Вы об этом не знали?
— Чей-то скелет, мисс Харт. По-моему, официально его пока не идентифицировали.
В голосе женщины звучала твердая уверенность.
— Там нашли два скелета, мистер Торн. Один — Бугенга- гена, а второй — молодого археолога по имени Майкл Морган. Майкл был моим женихом. Я встречалась с ними в день их исчезновения.
Как раз в эту минуту шлагбаум был поднят, и Мюррей завел мотор. Торн в бешенстве нажал кнопку переговорного устройства.
— Мюррей, подождите. Мисс Харт выходит.
Джоан скороговоркой выпалила:
— За неделю до своей гибели ваш брат прилетел в Израиль для встречи с Бугенгагеном. А через несколько дней после его смерти Бугенгаген и Майкл Морган были заживо похоронены. Вас не настораживает все это, мистер Торн?
«Ну вот, этого еще не хватало,—решил Ричард.—Сейчас она мне выдаст, кто убил Кеннеди». Ледяным голосом он отчетливо произнес:
— Не заставляйте меня вышвырнуть вас, мисс Харт. Мы задерживаем движение.
— А вы знаете, почему полиция застрелила вашего брата?—В дико сверкавших глазах Джоан появилось какое-то безумие.—Вам известно что-нибудь о кинжалах?
Мюррей вышел из машины и распахнул заднюю дверцу.
— Мне одно известно: вы напрасно тратите свое и мое время.
— Пожалуйста, выслушайте меня!— умоляла женщина.—Я долгие годы потратила на изучение всего этого! Все сходится... и теперь...
Ричард застонал. Только не это. Он было решил, что призрачная мистическая пелена вокруг гибели брата навсегда рассеялась. Не тут-то было.
Мюррей грубо схватил Джоан за рукав. Цепляясь за сиденье, она воскликнула:
— Вы в смертельной опасности!
— Убирайтесь отсюда! И чтобы я вас никогда больше не видел! Ясно?
— Обратитесь к Христу! — воскликнула Джоан.
— Мюррей, ради Бога!
— Поверьте в Христа! — рыдала она,
Мюррей вытащил ее из машины и захлопнул дверцу. На улице Джоан продолжала кричать:
— Ради Бога! Только он может защитить вас! Взгляните же на стену Игаэля, мистер Торн! Вглядитесь в лицо Сатаны и скажите наконец, чье это лицо!
— Мюррей, черт подери, да поехали же поскорее от этой ненормальной!— заорал Торн.
Мюррей вскочил в машину и завел мотор.
Машина набрала скорость. Джоан застыла посреди дороги, слезы отчаяния струились по ее лицу, а холодный ветер пытался сорвать ярко-красное пальто с ее дрожащих плеч.
Когда Реджинальд Торн вздумал воздвигнуть себе монумент, идея создать музей пришлась ему как нельзя более по душе. Он отправился к своему старинному приятелю —помощнику главного чикагского архитектора, чтобы обсудить с ним эту мысль.
Торн предпочел неоклассицизм. Ему хотелось, чтобы здание через десятки лет не выглядело рухлядью. Долго и тщательно присматривался старик к архитекторам, пока не остановил свой выбор на уверенном в себе и полном сил молодом человеке, которого порекомендовал Торну его друг.
Приятель не подвел его. Он познакомил Торна с Фрэнком Ллойдом Райтом, и план создания музея немедленно начал претворяться в жизнь.
Сегодня, почти сорок лет спустя, музей Торна выглядел по-прежнему современно и восхитительно, как будто был построен неделю-другую назад. Музей расположился на берегу озера Мичиган и ф всадом был обращен к наиболее роскошным кварталам Мичигана. Ни одно соседнее сооружение не превосходило красотой и элегантнЪстью здание музея.
Когда такси с сидевшей в нем Джоан Харт затормозило перед музеем, в глаза ей бросились афиши, сообщающие о выставке полотен Эдварда Мюнха. На афишах была изображена наиболее известная и шокирующая картина художника под названием «Крик». Вдруг Джоан как вкопанная застыла перед картиной. Она сочла ее за знак свыше и, вновь обретя утраченное вдохновение, вошла в музей.
Очутившись в огромном зале с устремленными к небу потолками, Джоан на мгновение почувствовала себя крошечной и беззащитной. Но она твердо знала, зачем пришла сюда, и собралась с духом. Гид направил Джоан в галерею на втором этаже, где Чарльз Уоррен готовил выставку реликвий, найденных несчастным Бугенгагеном при раскопках в Бельвуаре.
Уоррен, окруженный бесчисленными планами и фотографиями, объяснял Анне Торн, как он предполагает расположить будущую выставку. Анна давно сделала для себя выбор, остановившись на музее, и частенько интересовалась его делами. Но никогда еще Уоррен не наблюдал в ней такого любопытства, какое проявила Анна к находкам из Бельвуара.
— Мы собираемся реконструировать катакомбы вон там, в конце.—-Уоррен указал на план.—По этому маршруту посетители будут переходить из галереи в галерею, и даже издалека какая-то часть катакомб будет всегда видна. Заканчивая маршрут, посетители пройдут по ним.
— Заманчиво,—похвалила Анна.
Уоррен благодарно заулыбался.
— Да, мне тут сообщили, что после моего отъезда раскопали кое-что, называемое стеной Игаэля. После реставрации ее пришлют сюда.—Он указал на еще одно помещение в плане.—Эту галерею я держу про запас, так, на всякий случай.
После упоминания о стене Игаэля любопытство Анны достигло апогея.
— А кто такой был этот Игаэль? — поинтересовалась она.
— Весьма загадочная фигура, — начал объяснять Уоррен,— монах и изгоняющий Дьявола. Предполагается, что он жил в ХШ веке. Как повествует легенда, однажды ему явился Сатана, и бедный монах сошел с ума
Уоррен ожидал, что Анна, подоино большинству людей, рассмеется, но, к его удивлению, она даже не улыбнулась. И он продолжал:
— Затем Игаэль заперся от всего мира. Лицо Сатаны преследовало его, видимо, так неотступно, что монах решил нарисовать Антихриста, каким он его видел —от рождения и до падения, видя в этом единственный выход избавиться от наваждения. Самого Игаэля никто никогда не видел. Только его стену.
— Я просто сгораю от нетерпения взглянуть на нее,— взволнованно произнесла Анна. Ученый как будто околдовал ее своим рассказом.
— А теперь,—сказал Уоррен, снова указывая на план,— относительно вашего любимого экспоната — Вавилонской блудницы! Ее мы установим здесь, посреди галереи номер 4. Таким образом, никто из посетителей не пропустит ее.
В галерею неожиданно вошла Джоан Харт.
— Джоан,—удивленно и радостно воскликнул Уоррен.—Отлично! Когда вы прилетели?
— Прошлым вечером,—натянуто улыбнулась Джоан, пытаясь держать себя в руках, так рвалось наружу все то, ради чего она сюда пришла.
— Анна,—обратился к жене Торна ученый,—это Джоан Харт, молодая женщина...
— С вашего слайда,—закончила Анна. Когда дело касалось красивых женщин, у нее срабатывала фотографическая память.
Уоррен кивнул.
— Да, стоящая рядом с Вавилонской блудницей.
Анна хотела тут же съязв