– Мег… – Глаза у Чарльза Уоллеса сделались круглые и испуганные. – Я даже не уверен, что узнаю папу! Ведь прошло столько времени, я был еще ребенком…
– Узнаешь! – немедленно заверила его Мег. – Конечно же узнаешь! Если ты все знаешь про меня, даже не глядя, потому что для тебя я всегда рядом, ты всегда сможешь дотянуться до него и…
– Да! – И Чарльз решительно стукнул себя кулачком по ладошке. – Идемте в этот ЦЕНТР централизованной координации.
Кальвин поймал Чарльза и Мег за руки:
– Помните, когда мы встретились, вы у меня спросили, почему я туда пришел? А я вам сказал, что пришел, повинуясь предчувствию, потому что у меня было такое ощущение, что мне обязательно надо очутиться именно в том месте именно в то время?
– Да, конечно.
– Так вот, у меня опять предчувствие. Но не как в тот раз, а другое. У меня такое предчувствие, что если мы войдем в это здание, мы окажемся в смертельной опасности!
Глава седьмая. Красноглазый
– Мы и так знали, что будет опасно, – сказал Чарльз Уоллес. – Миссис Что ведь говорила.
– Да, и еще она говорила, что тебе будет хуже, чем нам с Мег, и что тебе следует беречь себя. Давай-ка ты, уникум, останешься тут с Мег, а я схожу туда, поразнюхаю и вам все расскажу.
– Нет, – твердо ответил Чарльз Уоллес. – Она велела нам держаться вместе. И никуда не ходить в одиночку.
– Это она тебе говорила никуда не ходить в одиночку! А я старший, я должен пойти вперед.
– Нет, – жестко возразила Мег. – Чарльз прав, Кэл. Надо держаться вместе. А вдруг ты не вернешься, и что тогда? Нам придется идти дальше без тебя? Ой-ой… Нет, пошли вместе. Только давайте возьмемся за руки, если вы не против.
И ребята, держась за руки, пересекли площадь. У огромного здания ЦЕНТРА централизованной координации была всего одна дверь, зато громадная, минимум в два этажа высотой и шириной с комнату, из тусклого, похожего на бронзу металла.
– Ну что, постучимся? – хихикнула Мег.
Кальвин окинул дверь взглядом:
– Тут ни ручек, ни замков, ни задвижек, ничего. Может быть, есть какой-то другой вход?
– И все-таки давайте попробуем постучаться, – сказал Чарльз.
Он поднял было руку, но не успел дотронуться до двери, как та разъехалась сверху и в стороны, разделившись на три секции, которых до сих пор было совершенно не видно. И перед ошарашенными детьми открылся огромный холл, отделанный унылым зеленоватым мрамором. Вдоль трех стен стояли каменные скамьи. И на них сидели люди, будто статуи. Зеленый мрамор бросал отсвет на лица, и лица от этого казались мертвенно-бледными. Когда дверь отворилась, люди повернули головы, увидели детей и снова отвернулись.
– Идем! – сказал Чарльз, и ребята, по-прежнему держась за руки, шагнули внутрь.
Как только они миновали порог, дверь беззвучно сомкнулась у них за спиной. Мег посмотрела на Кальвина и Чарльза – теперь и они, так же как те люди на скамейках, сделались тошнотворно-зеленоватыми.
Ребята подошли к четвертой, пустой стене. Стена выглядела нематериальной – как будто сквозь нее можно было пройти. Чарльз потрогал:
– Она твердая и холодная как лед.
Кальвин тоже потрогал:
– Ой!
Левой рукой Мег держалась за Чарльза, правой – за Кальвина, и ей совершенно не хотелось отпускать ни того ни другого ради того, чтобы пощупать стену.
– Давайте у кого-нибудь что-нибудь спросим, – сказал Чарльз и повел их к одной из скамей.
– Э-э… вы не подскажете, какие тут порядки? Как все делается? – обратился он к одному из мужчин.
Все люди вокруг были одеты в неприметные деловые костюмы, и хотя их лица отличались одно от другого ничуть не меньше, чем у людей на Земле, все равно все они были какие-то одинаковые.
«Как в метро! – подумала Мег. – Только в метро все же нет-нет да и попадется кто-нибудь, кто выделяется среди прочих. А тут никого».
Мужчина опасливо поглядел на ребят:
– Что именно делается?
– Ну, как нам повидать кого-нибудь из ответственных лиц? – спросил Чарльз.
– Надо положить свои документы в машину А. Уж это могли бы знать! – сурово сказал мужчина.
– А где эта машина А? – спросил Кальвин.
Мужчина указал на пустую стену.
– Но там же ни двери, ничего, – сказал Кальвин. – Как же нам внутрь-то попасть?
– Кладете свои документы С в щель Б, – сказал мужчина. – Вы зачем вообще дурацкие вопросы-то задаете? Думаете, я ответов не знаю? Нечего тут баловаться, а то глядите, пропустят вас заново через Процессор, вам это не понравится!
– Мы нездешние, – сказал Кальвин. – Поэтому мы и не знаем, как себя вести. Пожалуйста, сэр, расскажите, кто вы такой и чем вы занимаетесь.
– Я оператор перворазрядной нравоучительной машины второго класса.
– А что вы делаете здесь? – спросил Чарльз Уоллес.
– Я явился доложить, что у меня одна из букв западает и, пока ее не смажет как следует смазчик пятого разряда согласно регламенту, существует опасность залипания умов.
– От варенья или от повидла? – пробормотал себе под нос Чарльз Уоллес.
Кальвин посмотрел на Чарльза и предостерегающе покачал головой. Мег слегка сжала руку малыша – мол, я тебя понимаю… Она была совершенно уверена, что Чарльз Уоллес не пытается ни хамить, ни острить – он так говорил, как другие люди насвистывают, изображая беззаботность.
Мужчина уставился на Чарльза:
– Кажется, о вас следует доложить! Я обожаю деток, в силу своей профессии, и не люблю, когда у них неприятности, но иначе я сам рискую угодить в Процессор. Придется доложить.
– Наверно, это неплохая идея, – сказал Чарльз. – А кому вы на нас доложите?
– Не «на вас», а «о вас».
– О нас так о нас. Я же еще не дорос до второго класса.
«Хоть бы он держался не так самоуверенно! – подумала Мег, с тревогой глядя на Чарльза и все сильнее стискивая его ручонку, пока он не принялся протестующе вырываться. Вот что имела в виду миссис Что, когда говорила, что гордость его погубит! Пожалуйста, перестань!» – мысленно твердила она Чарльзу Уоллесу. Догадывается ли Кальвин, что большая часть этой гордости на самом деле напускная бравада?
Мужчина встал, двигаясь скованно, как будто слишком долго просидел неподвижно.
– Надеюсь, он не будет с вами слишком суров… – бормотал он, ведя детей к пустой четвертой стене. – Но я один раз уже пережил повторную обработку, с меня хватило. И я не хочу, чтобы меня отправили к ОНО. Меня никогда еще не посылали к ОНО, я не могу так рисковать…
Снова это ОНО! Что же за ОНО такое?
Мужчина достал из кармана папку, в которой лежали разноцветные бумажки. Он внимательно перелистал их и наконец выбрал одну.
– Мне в последнее время пришлось сделать сразу несколько доносов. Придется запросить еще несколько бланков А-21…
Он достал бланк и приложил его к стене. Бланк проскользнул сквозь мрамор, как будто его всосало внутрь.
– Возможно, вас задержат на несколько дней, – объяснил мужчина, – но я уверен, что с вами обойдутся не слишком строго, ведь вы еще так молоды! Просто расслабьтесь и не пытайтесь сопротивляться, так вам будет намного легче. – И он вернулся на свое место, а ребята остались стоять, глядя на голую стену.
И вдруг стена перед ними исчезла и открылся колоссальный зал, сплошь уставленный какими-то приборами. Приборы смахивали на огромные ЭВМ, какие Мег видела в учебниках по естествознанию. Она знала, что иногда ее папа работает на такой. Некоторые машины как будто были выключены, другие моргали лампочками. Одна машина заглатывала длинную ленту; другая пробивала серии точек и тире. Между машинами расхаживали несколько операторов в белых халатах. Если они и заметили детей, то виду не подали.
Кальвин что-то буркнул себе под нос.
– Что? – переспросила Мег.
– «Нам нечего бояться, кроме самого страха», – повторил Кальвин. – Это Рузвельт. Я уже разговариваю цитатами, как миссис Кто… Мег, мне страшно прямо не знаю как.
– И мне тоже. – Мег крепче стиснула его руку. – Пошли!
Они вступили в машинный зал. Он оказался не только широкий, но и невероятно длинный. Ряды машин тянулись вдаль так далеко, что чудилось, будто где-то там, впереди, они сходятся в одну точку. Ребята пошли вперед по центру зала, стараясь держаться как можно дальше от машин.
– Хотя я не думаю, что они радиоактивные или что-нибудь в этом духе, – сказал Чарльз Уоллес, – или что они могут схватить и сожрать нас.
Ребята шли долго-долго – им показалось, как будто они прошли несколько миль, – но в конце концов обнаружили, что зал все-таки не бесконечен. И у дальней стены что-то виднелось.
– Не отпускайте мои руки! – сказал вдруг Чарльз Уоллес. В его голосе звучал ужас. – Держите крепче! Он пытается до меня дотянуться!
– Кто?! – вскрикнула Мег.
– Не знаю. Но он тянется ко мне! Я чувствую!
– Пошли назад! – сказал Кальвин и потянул было их в обратную сторону.
– Нет, – сказал Чарльз Уоллес. – Я должен идти вперед. Мы должны принимать решения, а мы не сможем ничего решать, если наши решения будут основаны на страхе.
Голос Чарльза Уоллеса казался взрослым, чужим и каким-то отстраненным. Мег, крепко сжимавшая его маленькую ручонку, чувствовала, как вспотела ладонь брата.
Приближаясь к концу зала, они замедлили шаг. Впереди было возвышение. На возвышении стояло кресло, а в кресле сидел человек.
И что же в нем было такого, что казалось, будто он воплощает весь тот холод и тьму, которые ребята испытали по пути на планету, минуя Черную Тень?
– Я ждал вас, мои дорогие, – сказал человек.
Голос у него был мягкий и добрый, совсем не такой ледяной, жуткий голос, какой ожидала услышать Мег. Она не сразу заметила, что, хотя голос и исходил от человека, рта незнакомец не открывал и губами не двигал, так что она услышала не настоящие слова, произнесенные вслух и влетевшие в уши. Он каким-то образом напрямую взаимодействовал с их мозгом.
– Но как так вышло, что вас сразу трое? – спросил человек.