– Ну да, – сказала миссис Что. – Форма задана изначально, но сонет ты пишешь сам. Все, что ты скажешь, зависит исключительно от тебя.
– Извините, пожалуйста, – сказала Мег, – но если уж я должна туда отправиться, давайте я отправлюсь, и все. А то с каждой минутой, что мы медлим, мне все труднее и труднее.
– Онна прравва! – прогремел голос миссис Ведь. – Ппорра!
– Можешь попрощаться, – сказала миссис Что. Это было не разрешение, а приказ.
Мег неуклюже сделала реверанс перед тварями:
– Спасибо вам всем! Большое спасибо! Я знаю, вы спасли мне жизнь!
Она не стала добавлять вслух то, о чем невольно подумала про себя: «Ну, спасли, и ради чего? Чтобы меня забрало ОНО?»
Она обняла тетушку Тварь, уткнулась в мягкий, душистый мех.
– Спасибо! – шепнула она. – Я вас люблю.
– И я тебя тоже, малышка. – Щупальца тетушки Твари нежно коснулись лица Мег.
– Кэл… – сказала Мег, протянув руку.
Кальвин подошел к ней, пожал ей руку, а потом бесцеремонно притянул к себе и поцеловал. Он ничего не сказал, отвернулся и отошел прежде, чем успел увидеть, как глаза Мег вспыхнули от изумления и радости.
И напоследок она обернулась к отцу:
– Пап… прости меня, пожалуйста.
Папа взял обе ее руки в свои и наклонился к ней, щуря близорукие глаза:
– Простить, Мегатрон? За что?
Она чуть снова не разревелась от этого милого старого прозвища.
– Я хотела, чтобы ты сделал все за меня. Я хотела, чтобы все было легко и просто… И я пыталась сделать вид, будто это все ты виноват… потому что мне было страшно и я не хотела ничего делать сама…
– Но ведь я же и сам хотел все сделать за тебя, – сказал мистер Мёрри. – Любой отец, любая мать этого хочет. – Он заглянул в ее потемневшие от страха глаза. – Нет, Мег, я тебя не пущу. Я сам пойду.
– Нет! – Голос миссис Что был таким суровым, каким Мег его никогда еще не слышала. – Вы предоставите Мег право встретиться с этой опасностью самой. Вы мудрый человек, мистер Мёрри. Вы отпустите ее.
Мистер Мёрри вздохнул и привлек Мег к себе:
– Мегапарсек, малышка моя! Ты не бойся страха. Мы постараемся быть мужественными за тебя. Это все, что мы можем сделать. Твоя мама…
– Мама всегда толкала меня навстречу миру, – сказала Мег. – Она бы хотела, чтобы я это сделала. Сам же знаешь. Скажи ей… – начала Мег и осеклась. У нее перехватило горло. Она помолчала, вскинула голову и сказала: – Нет. Забудь. Я ей сама скажу.
– Молодец! Конечно скажешь.
Теперь Мег медленно обошла вокруг большого стола и подошла к миссис Что, по-прежнему стоящей между колонн.
– Вы отправитесь со мной?
– Нет. Только миссис Ведь.
– Черная Тень… – Голос у Мег дрогнул от страха. – Когда папа меня тессерировал через нее, она меня чуть не убила.
– Твой папа прекрасный человек и мог бы многому научиться, – ответила миссис Что, – но он крайне неопытен в тессерировании. Пока что он относится к нему так, будто имеет дело с механизмом. Мы не позволим Черной Тени добраться до тебя. Я так думаю.
Это звучало не особенно обнадеживающе…
Минутное озарение и вера, снизошедшие на Мег, начали убывать.
– А предположим, я не смогу отнять Чарльза Уоллеса у ОНО…
– Прекрати! – Миссис Что вскинула руку. – В прошлый раз, как мы отправили вас на Камазоц, мы снабдили вас дарами. Мы и теперь не отправим тебя с пустыми руками. Однако на этот раз то, что мы дадим тебе с собой, в руки не возьмешь. Я дарю тебе мою любовь, Мег. Никогда не забывай об этом. Моя любовь всегда с тобой.
Миссис Кто, сверкая глазами из-за очков, широко улыбнулась Мег. Та сунула руку в карман и протянула ей очки, которыми воспользовалась на Камазоце.
– Твой папа прав. – Миссис Кто взяла очки и спрятала их куда-то в складки своего одеяния. – Они утратили силу. А то, что я дам тебе на этот раз, ты должна постараться понять не слово за словом, а все разом, в озарении, так же, как постигаешь тессеракт. Слушай, Мег. Хорошенько слушай! «Божья „глупость“ мудрее людей, и Божья „слабость“ сильнее людей! Вы только посмотрите на себя, братья, какими вы были, когда вас призвал Бог. Много ли было среди вас тех, кого бы сочли мудрыми, много ли было влиятельных, много ли родовитых? Но чтобы посрамить мудрых, Бог избрал то, что в мире считается глупым; чтобы посрамить сильное – то, что в мире считается слабым. И избрал безродное и ничтожное, так сказать, ничто, чтобы обратить в ничто то, что для мира что-то значит»[15].
Она помолчала, а потом сказала:
– Пусть правда победит!
Ее очки как будто вспыхнули. У нее за спиной, сквозь нее, сделалась видна одна из колонн. Очки еще раз блеснули напоследок, и миссис Кто исчезла. Мег нервно оглянулась туда, где прежде стояла миссис Что. Но и миссис Что больше не было.
– Нет! – воскликнул мистер Мёрри и шагнул было к Мег.
Сквозь мерцание послышался голос миссис Ведь:
– Я нне ммоггу ввззятть ттеббя за ррукку, ддиття.
И Мег мгновенно унесло во тьму, в ничто, а потом в ледяной всепожирающий холод Черной Тени. «Миссис Ведь меня ей не отдаст!» – снова и снова повторяла себе Мег, пока, казалось, сами кости у нее трещали от холода Черной Тени.
А потом все миновало, и она, запыхавшись, оказалась стоящей на том же холме, на котором они очутились, когда впервые прибыли на Камазоц. Мег было холодно, она слегка закоченела, но в целом это было не страшнее, чем зимой после того, как она целый день каталась на коньках на льду замерзшего пруда. Мег огляделась. Она была совершенно одна. Сердце у нее заколотилось.
А потом, будто звучащее со всех сторон эхо, послышался голос миссис Ведь:
– Я нне врруччилла ттеббе ссввоегго ддарра. У ттеббя есстть ннеччтто, ччегго ОННО нне иммеетт. Этто ттвое еддинсттвенное орружжие. Нно егго тты ддоллжжнна ннайтти ссамма.
Голос утих, и Мег поняла, что теперь она одна.
Она начала медленно спускаться с холма. Сердце болезненно колотилось о ребра. Внизу виднелся тот же самый ряд одинаковых домиков, который они уже видели раньше, а дальше – угловатые здания городского центра. Мег пошла по тихой улочке. Уже стемнело, на улице не было ни души. Ни детей, играющих в мяч или прыгающих через скакалку. Ни матерей на пороге. Ни отцов, возвращающихся с работы. В каждом доме, в одном и том же окне, горел свет, и пока Мег шла по улице, все окна вдруг разом потухли. Это оттого, что она здесь, или просто пришло время гасить огни?
Она была какая-то окоченевшая – уже не испытывала ни ярости, ни разочарования, ни даже страха. Просто переставляла ноги, одну за другой, с выверенной точностью, не позволяя себе замедлить шаг. Она ни о чем не думала, ничего не планировала, просто шла да шла, медленно, но верно, в сторону центра города и здания с куполом, где пребывало ОНО.
И вот впереди показались первые многоэтажки. В каждом из домов светилась вертикальная полоса окон, но свет этот был тусклый и жутковатый, совсем не такой, как теплые лампочки на лестничных площадках в земных городах. И не видно было ни единого одиноко светящегося окошка, где кто-то заработался допоздна или просто моет полы в конторе. Из каждого дома вышел один человек – видимо, сторож – и двинулся в обход здания. Мег они как будто и не видели. Во всяком случае, внимания на нее не обратили, и она прошла мимо.
«Что же у меня есть такого, чего нет у ОНО? – вдруг подумала она. – Ну что у меня может быть?»
Теперь Мег проходила мимо самых высоких деловых зданий. Там тоже тускло горели вертикальные линии окон. Стены слегка светились, слабо подсвечивая улицы. Впереди показался ЦЕНТР централизованной координации. Интересно, красноглазый там так и сидит? Или его все же отпускают спать? Но Мег нужно было не туда, хотя сейчас, по сравнению с ОНО, красноглазый действительно казался милым, добрым дедушкой, за которого себя выдавал. Но он никак не мог ей помочь в поисках Чарльза Уоллеса. Ей надо идти прямиком к ОНО.
«ОНО не привыкло, чтобы ему сопротивлялись. Папа говорил, что именно так ему удалось выстоять и именно благодаря этому нам с Кальвином удалось продержаться так долго. Тогда меня спас папа. Теперь тут никого нет и спасать меня некому. Придется самой. Придется противостоять ОНО в одиночку. Ну что же у меня есть такого, чего ОНО не имеет? Нет, сопротивляться ОНО точно может. ОНО просто не привыкло, чтобы другие ему сопротивлялись…»
ЦЕНТР централизованной координации перегородил своей прямоугольной махиной весь конец площади. Мег свернула, чтобы его обойти, и слегка – совсем чуть-чуть – замедлила шаг.
До громадного купола, где обитало ОНО, оставалось совсем немного.
«Я иду к Чарльзу Уоллесу. Это главное. Вот о чем надо думать. Лучше бы я ничего не чувствовала, как было сначала. Ну а вдруг ОНО упрятало его куда-нибудь в другое место? Вдруг его там нет?
Нет, все равно сначала надо туда. Иначе я этого никак не узнаю».
Мег брела все медленнее и медленнее. Она миновала громадные бронзовые двери, колоссальную махину ЦЕНТРА централизованной координации, и вот наконец впереди показался странный, сияющий, пульсирующий купол ОНО.
«Папа говорил, что бояться нормально. Он так и сказал – не бойся страха. А миссис Кто сказала… я не понимаю, что она сказала, но, кажется, она хотела, чтобы я не стыдилась того, что я – всего лишь я и что я такая, какая есть. А миссис Что велела запомнить, что она меня любит. Вот о чем надо думать. А не о том, как мне страшно. И что я не такая умная, как ОНО. Миссис Что меня любит. А когда тебя любит такое существо, как миссис Что, это что-нибудь да значит!»
И вот она пришла.
Как бы медленно она ни плелась под конец, ноги все-таки принесли ее сюда.
Прямо напротив высилось круглое здание, со стенами, вспыхивающими фиолетовыми языками пламени, с серебристой крышей, пульсирующей вспышками, которые Мег казались безумными. И снова она почувствовала, как свет, ни теплый ни холодный, тянется к ней, увлекая ее к ОНО.
Раздался чмокающий звук, и Мег очутилась внутри.