Я округлила глаза.
Сложила руки на груди.
— Не знаю даже, но наверно попробую, — отозвалась я, припоминая слова про Наташу, которые мне сказал Альберт в тот вечер. — Он весёлый, умный, милый. И к тому же…
Я задержала дыхание.
Повернулась к мужу.
И глядя в глаза. произнесла нараспев:
— Я хочу влюбиться.
Альберт весь окаменел. Его лицо замерло и ни один мускул не дрогнул. Тяжёлое дыхание наполняло салон. Водитель убавил музыку, видимо, наслаждаясь скандалом. И я бы дотерпела до дома, но Альберт…
— Знаешь что? — хрипло принёс мой муж. Я сделала вид, что внимательно слушаю. — Хрен тебе, а на влюбиться !
— Но у нас открытый брак! — праведно возмутилась я.
— Он закрылся! — рявкнул муж и, выдернув руку из кармана, указал мне пальцем на нос.
Жаль в этот момент из кармана вылетели тонкие красные женские стринги.
Альберт обескураженно проследил за моим взглядом и туго сглотнул, а я тихо, на грани слышимости, онемевшими губами, зло произнесла:
— Да нет. Он похоже только что открылся.
Глава 19
— Это не мое… — прошипел Альберт.
— Конечно не твоё, ты в них не влезешь, — с сарказмом заметила я и, вытащив телефон, быстро сфоткала трусы на сиденье.
— Ты чего творишь? — зарычал Альберт, стараясь выхватить телефон из моих рук, но я вместо войны за мобильный просто швырнула мужу в лицо трусами. Альберт рыкнул и откинул их от себя. Они повисли на подголовнике водителя, и я покачала головой. — Ты зачем их сфоткала?
— На память, — хрипло призналась я, ища в переписке с Настей номер телефона.
— Ты кому их там отправляешь? — Альберт снова дёрнулся ко мне, но я развернулась к окну и закрылась от мужа спиной. При этом безразлично призналась:
— Маме, пусть тоже посмеётся.
— Лера, прекрати эти игры, — зарычал Альберт, но я уже сделала своё грязное дело и развернулась к мужу, спрятав телефон в кармана.
— Это ты играешь, а мне не этого. У меня муж решил самцом себя почувствовать и все нервы мне вымотал.
— Не смей говорить со мной в таком тоне, — заметил Альберт и такси свернуло в наш двор. Я вообще замолчала. Было прекрасно ясно, что девочки решили пойти ва-банк, жаль они не знали, что разрушать уже ничего не надо. Альберт с этим справился самостоятельно.
Я вышла из машины первая, даже не дождавшись Альберта. Но муж все равно нагнал меня у лифта, и я. глядя в зеркальную сталь, спросила:
— Трусы хоть забрал?
В отражении было видно, как мужа всего перекосило и как он стиснул челюсти чуть ли не до скрежета.
— Меня подставили.
— И ты теперь решил подставить таксиста, оставив у него на подголовнике нижнее белье своей любовницы, — заметила я с гримасой отвращения, наблюдая, как муж с каждым моим словом все сильнее напрягался.
Зайдя в лифт Альберт не выдержал первый и, дёрнувшись ко мне, спросил:
— Чего ты добиваешься? — муж вцепился мне в руки своими твёрдыми пальцами, и мне казалось, он сейчас мне все кости раскрошит. Но я не подавал виду, что меня это как-то трогало, а улыбнувшись, призналась на выдохе:
— Развода конечно, — произнесла я, шагнув в сторону, разрываясь прикосновение и выходя из лифта.
— Я тебе еще несколько дней сказал, что его не будет, — ласково сказал Альберт, когда мы зашли домой.
— Мне без разницы, что ты сказал, — сказала я безразличным тоном и прямо в коридоре стала расстёгивать платье. — Развод будет хочешь ты этого или нет. К счастью твоё согласие мне в этом деле не нужно.
Я медленно шагнула в зал и дотянувшись до молнии между лопаток расстегнула замок. Из-за подозрительного молчания со стороны Альберта, мне пришлось обернуться. Муж стоял прислонившись плечом к косяку и наблюдал за мной, а на мое недоумение глумливо протянул:
— Ты продолжай, продолжай, — подбодрил он меня и взмахнул рукой. — Давно в стриптизе не был.
— А Наташа тебе его сегодня в сорите не устроила? — спросила я, переставая дёргаться с молнией. В груди все клокотало и бурлило. И это была не метафора. Это были сдавленные мокротой мои лёгкие.
— Мне, знаешь ли, некогда было, я задницу своей жены оберегал от пожирающих взглядов, — Альберт сдёрнул с плеч пальто и бросил его, не вешая, в шкаф, прекрасно зная, как меня бесил любой беспорядок, но муж сейчас старался за себя и за Макса, доводя меня до бешенства раскиданными вещами.
— Повесь нормально и проверь может там ещё что в карманах завалялось, — фыркнула я и свернула в коридор к спальне. Альберт медленно шел за мной, но остановился, когда я хлопнула дверью у него перед носом.
Я успела вылезти из платья и накинуть на себя сорочку. Снять один чулок и тут раздался стук. Я подошла и открыла дверь. Альберт сначала посмотрел мне на ноги, заметил чулок в руке, второй на ноге и как-то нервно, но максимально серьезно предложил:
— Лер, давай переспим?
Я швырнула мужу в лицо чулком и снова закрыла дверь.
Нет, я прекрасно понимала, что красные трусы это провокация. То ли Альберта на активные действия, то ли меня на ревность. Но со мной были просто грубые просчеты, потому что я была готова к чему-то подобному. Значит кадрили по максимуму Альберта.
Через час я выползла из спальни и на носочках прошла в кухню. Вздрогнула застав мужа сидящим за столом. Альберт сразу отложил телефон и посмотрел на меня. Я как капуста поверх сорочки натянула длинный безразмерный свитер, а на ноги вместо чулок носки, потому что замерла ещё в гостях.
— Вот смотри какое дело, — сказал Альберт, наблюдая как я вскрыла пакетик с порошком от кашля и залила содержимое кипятком. — Я тебя хочу. Вот знаешь последние годы хотел, но как-то по привычке что ли. Наш секс с тобой стал как коллекционный коньяк на тумбочке. Типа по молодости как дорвёшься, как попробуешь. А в браке стоишь, смотришь на коньяк-секс и такой понимаешь, что ну никуда он от тебя не сбежит, и так ладно завтра попробую.
— Это у тебя там что-то колекционное, а мне просто не нравится, когда меня из раза в раз с одними движениями на одном боку, либо на спине любят! — фыркнула я.
— Да ты что! — выдохнул восхищённо Альберта. — То есть ты не такая равнодушная какой хочешь казаться?
— Меня просто бесит как ты пододвигаешься ко мне каждый раз, разворачиваешь к себе спиной и пристраиваешься… — произнесла я даже сейчас начиная беситься от того, какой наша личная жизнь была с мужем. Мне всего хватало, правда, но меня дико бесило, что каждый раз мы как на перемотке повторяли одно и то же.
— А как тебя не бесило бы? — спросил Альберт, склоняя голову к плечу, и я обернулась на мужа. Вскинула бровь под его оценивающим взглядом. Вспомнила его обидные про то, что он хотел разных женщин и сказала предельно четко:
— С тобой меня бесило бы по-всякому.
Альберт задышал тяжелее, получая свои же слова обратно, но ответить ничего не успел, потому что зазвонил телефон и муж не глядя принял вызов.
Мобильный синхронизировался с умной колонкой, поэтому на весь зал и кухню прогремело злое:
— Какого хера, Альберт, трусы моей жены у тебя в кармане были? — проорал Константин, а на заднем фоне тонкий голос Насти:
— Костя не злись, ты все не так понял. Это все не так было.
Я выдохнула.
Друзей у нас похоже больше не было.
Глава 20
— Вот зачем ты это сделала? — спросил Альберт, тяжело выдыхая и стараясь не заорать на меня после разговора с Константином. Я собиралась спать и поправляла подушки на своей стороне кровати. Так смешно, за все годы брака я привыкла спать только на одном краю и никогда не переползала во сне, если там не было Альберта на другую сторону. Наверно в новой постели я так же буду делать ещё долгие годы, потому что выходя замуж за Альберта я поняла, что других мужчин для меня не будет существовать.
— А они зачем это сделали? Поиграть хотели? Знак тебе подать? А найди ты эти трусы без меня, что бы ты сделал? — я обернулась к мужу, тяжело дыша и заглушая ноющую боль в груди.
— Ничего, — развёл руками Альберт. — Выбросил бы и забыл. Зачем мне чьё-то чужое белье?
— Ну это один из вариантов флирта, — сказала я, отбрасывая одеяло и залезая на кровать. Я щёлкнула кнопкой света, погрузив комната во тьму и из неё донёсся голос мужа.
— Ты хотя бы представляешь, что вся моя работа по переговорам с Костей полетела в задницу? — спросил зло Альберт, показалось у меня над ухом.
— Так если так переживал за свою работу зачем ты полез к Наташе на дне рождении Кости? Нафига мне об этом сказал? — спросила я и запустила подушкой. В темноте не понятно было где именно стоял Альберт, но по ругательствам сквозь зубы я поняла, что попала куда надо.
— Ты такая стерва Лер, — раздалось от двери.
— Ты такой кобель, Альберт, — фыркнула я, обнимая подушку и услышала как дверь спальни аккуратно закрылась.
Последующие два дня в положении дел о разводе ничего не происходило. Арсений позвонил и сказал что к суду как раз прилетит в Россию и что исковое он уже отправил, поэтому я могу не переживать. Я и не переживала.
Развод с Альбертом было делом решённым. Я не могла себе представить, что после всей грязи хотя бы прикоснусь к мужу, поверю, смогу снова быть собой.
Альберт ходил темнее тучи и на короткие полчаса по вечерам светлел, когда общался по видеосвязи с сыном. Макс ныл, что хочет домой, что хотел обратно, но попеременно мы с мужем успокаивали сына, хотя мне всегда слёзы Макса обходились очень дорого. Я как будто сама себя резала без анестезии. А ещё мне были страшно сказать, когда Макс вернётся, что мы с папой жить вместе не будем.
Сын не виноват в том, что отец у него засранец, но больнее всего будет Максу, потому что как бы я не была привязана к своему ребёнку, как бы не лелеяла его, Альберт тоже вкладывал в сына много.
Когдс Максу был годик меня положили на несколько дней на обследование по гинекологии. До этого я пыталась приучить сына к горшку, но у меня не выходило ничего, зато когда Альберт один остался…