Я перевернулась на бок и уставилась на пустую сторону кровати. Столько ночей провела одна, но одиночество ощутила именно сейчас. Горькое, ледяное совсем душащееся своей тоской.
Спустя пятнадцать минут я напомнила себе, что надо встать и собраться в больницу.
Боль от близящегося расставания и страх за своего ребёнка тесно переплелись и я не понимала от чего меня люто трясло в душе, словно не под горячей водой стояла, а в прорубь ныряла.
Я ничего не ела и не пила. Просто прошлась по квартире, которая теперь мне казалась ужасно большой. А потом я натянув пуховик, шапку и ботинки застыла в коридоре перед большим в пол зеркалом. Из отражения на меня глядела усталая женщина с посеревшей кожей и тусклыми глазами. Тяжело вздохнув, я открыла входную дверь и столкнулась нос к носу со свекровью.
— Отсыпаешься стерва! — рявкнула на весь этаж Наира Львовна и упёрла руки в бока. Я закатила глаза по привычке, но снова не увидела свой мозг.
— И вам доброе утро, Наира Львовна, — сказала я с выдохом и звякнула ключами.
— Посмотрите, она ещё глаза закатывать будет! — всплеснула руками свекровь и шагнула на меня. Но я застыла как скала и не собиралась и на дюйм двинуться в сторону, чтобы пропустить в квартиру мать Альберта.
— Что вам нужно и почему вы не спите в такую рань? — спросила я холодно, делая шаг в сторону и заступая свекрови дорогу.
— А тебе хорошо спалось после того как выгнала моего сына из дома? Тебе совесть не мешала спать в квартире, которую он своим потом и кровью зарабатывал? — напустилась на меня свекровь, не обращая внимания, что совсем неуместно себя вела на людях, могли ведь соседи услышать. Но Наира Львовна и в обычное то время не отличалась хорошим воспитанием, а в порыве гнева…
— Если что квартиру Альберт явно не потом и не кровью зарабатывал… И чтобы вы не забывали, я в это время не стояла в стороне, а пахала как проклятая, — заметила я сухо и все же вышла за порог, хлопнула входной дверью почти как крышкой гроба и провернула ключ в замке.
— Ой вы посмотрите на неё труженицу. Пахала она! Только и знала, что со своими девками похихикивать. Что ты там работала? Вот на завод хоть раз вышла бы, вот тогда бы поняла, что такое работа! — бесилась свекровь, не зная, как ещё меня задеть, поэтому использовала свои любимые приёмы: обесценивание.
— Я все же больше по красоте, — оскалилась я и получила болезненный тычок в плечо. — Наира Львовна, вы забываетесь.
Мой голос был ровным, но я все равно нарочито болезненно скривила лицо и потерла место куда вписался палец свекрови.
— Это ты забылась кто тебя из нищеты вытащил! — снова замахнулась свекровь, желая опять в меня ткнуть пальцем, но я перехватила запястье и сжала его. — Ах ты мелкая дрянь! Ещё руку на меня поднимать будешь? Вот Альберт тебя разбаловал. Вот он конечно не уследил, когда ты превратилась в гадину.
— Ваш Альберт… — начала я запальчиво, мечтая как выдать про то, что он даже за своими штанами уследить не может, куда уж до меня, но вовремя осеклась. Раз муж ночевал у матери, вот пусть сам и рассказывает почему именно так произошло. Я ему облегчать этот щепетильный разговор не собиралась. — Он все уследил, только ему воспитания от вас не хватило, чтобы не вести себя как последний засранец.
Я отпустила руку свекрови и шагнула в сторону, к лифтам.
— На себя посмотри, голубая кровь! — насмешливо выдала свекровь. — Ни кожи, ни рожи, а все пытается прыгнуть выше головы. Все Альбертом крутит. Мне вот позвонили и рассказали, как ты себя отвратительно вела у друзей!
— Опять мать Насти сплетни разносит? — вяло уточнила я и нажала на кнопку лифта.
— Так что ты не обольщайся! — замахнулась снова рукой свекровь, и я прикрыла слезящиеся глаза. — Я все знаю. И про платье проституточное и про то, как мужа Насти увести пыталась! У самой не вышло, так подружку свою привлекла.
— Ну Настя же свою подружку собралась замуж ц Альберта выдать, так вот и я стараюсь ради дружбы, — отозвалась я, заходя в лифт и выдыхая, потому что провести еще несколько минут с Наирой Львовной было выше моих сил.
— Ну ты и дрянь!
— Прекратите меня уже оскорблять, — сказала я, нажимая на кнопку первого этажа.
— Иначе что? — свекровь подбоченилась, и я почему-то резко захотела стереть с ее лица эту наглую ухмылку, поэтому ляпнула:
— Иначе я начну говорить правду и вам она не понравится… — сказала я холодно и пристально посмотрела в глаза свекрови, в которых сначала мелькнул испуг, а потом паника. Наира Львовна опёрлась о стенку лифта и покачала головой.
— Стерву, стерву себе выбрал… — тяжело дыша, сказала мать Альберта и стала бледнеть на моих глазах.
— Наира Львовна! — вскрикнула я, видя, как свекровь стала оседать на пол.
Доскандалилась.
Глава 27
Я вывела свекровь в холл и посадила на диванчик. Нервно и быстро выхватила мобильный и набрала скорую.
— Вот стерву себе взял, вот стерву, — стонала Наира Львовна, а я только поджимала губы.
— От этой стервы так-то сейчас зависит ваше здоровье, — не выдержала я, когда диспетчер принял вызов. Наира Львовна поморщилась и отвернулась от меня, бурча под нос гадости. Я зажала переносицу пальцами и тряхнула головой. Нет. Это какой-то сюр.
Я набрала Альберта и вздохнула:
— Тут твоя мама пришла отвоевывать квартиру…
— Что? О чем ты говоришь, Лер? — спросил непонимающе Альберт. — Куда пришла? Я же сказал, что меня не будет. Я же сказал, чтобы не отвозила документы, потому что я остался в офисе. Что она устроила?
Нервно и холодно уточнит Альберт, и я растерялась.
Он значит не ночевал у матери.
А где ночевал? Я понимала, что это не мое дело, но все же…
— Она приехала, стала скандалить, а в лифте побледнела и вот… — произнесла я, глядя на свекровь, которая театрально положила руку на лоб и откинулась на спинку диванчика.
— Лер, что вот? — рявкнул муж. — Что вы по утрам такие загадочные-то?
Альберт нервничал и ему не нравилось, что все складывалось через одно место. Вот начиная от заявления об открытом браке у Альберта все шло неправильно.
— Я не загадочная! Я не знаю, что с ней. Сидит сейчас на диване, вроде не помирает… — протянула я задумчиво и свекрови сразу же вспыхнула. Попыталась встать, но ее остановила консьержка, которая принесла какие-то сердечные капли.
— Господи, сейчас я приеду, — отозвался Альберт, и я, кивнув, отключила мобильный. Посмотрела на играющую в немощь свекровь и уточнила: — Так он не у вас ночевал?
— Конечно нет! Я утром узнала, когда хотела привезти бумаги по налогам. А он сказал, что ночевал в офисе и чтобы я не дёргала тебя! — с нотами брезгливости говорила свекровь. — Но я то сразу поняла, что ты перешла черту, что ты использовала моего мальчика!
Консьержка приложила ладонь к губам, и я, поджав свои, покачала головой, типа не обращайте внимания.
Десять минут до приезда Альберта и скорой я провела, проверяя собственные бумаги для больницы. Но как бы это смешно не звучало, Альберт успел первым.
— Привет, что случилось? — муж дёрнулся по мне, но тут свекровь запричитала:
— Сгонит меня в могилу твоя Лера, сгонит. И квартиру потом у тебя отсудит. Ещё и мою недвижимость отберёт! — свекровь все это говорила таким тихим усталым голосом, словно она уже завещание подписала. — Вот разбаловал. А надо наказывать.
Я покачала головой.
— Так, я подождала, дальше разбирайся сам, — сказала я равнодушно и повернулась к двери.
— Лер, я думал, что мы вместе поедем, — тихо сказал Альберт, но я только покачала головой.
— У тебя тут и так дел много, а я как-нибудь одна. Лучше одна, — я обернулась к мужу и поймала в его взгляде разочарование. А свекровь тут же влезла.
— Альберт,что ты сел возле меня! Иди, накажи ее! Она меня довела. Она мне такое говорила! — тут же пришла в себя Наира Львовна.
— Мама, прекрати, — поморщился муж, а я только успела услышать:
— Дрянь и стерва! Накажи ее, не спускай ей мой приступ с рук! — задохнулась Наира Львовна, а меня передернуло. Она ведь все время была такой. Слишком нервной и вредной. Но я старалась списывать то на характер, то на климакс и нет бы сразу подумать, что там дело в дури, которой хоть половником черпай.
Я села в такси и поехала в больницу. В горле все чесалось, а слюни были вязкими и горьким. Это я так переживала. Я понимала, что платно сейчас быстро все сделаю, но само учреждение, сам вариант диагноза меня просто вымораживал. Я постаралась взять себя в руки, в то время как приходило осознание, что просто хотелось на ручки. И шоколадку.
Окно платных услуг выдало мне все талончики, и я поднялась на несколько этажей в кабинет к онкологу. Ожидание затянулось на полчаса. Мимо меня ходили медсестры и другие пациенты, а потом на скамейку присел муж.
Я продолжала смотреть в стену затянутыми слезами глазами и не сразу сообразила, что голос надломленный принадлежал мне:
— Что ты здесь делаешь?
— Я же сказал, что хочу быть с тобой в такой момент, — сказал тихо Альберт и сжал в своей горячей ладони мою ледяную. Я дернулась, хотела, чтобы он не прикасался, но открылась дверь и меня пригласили к врачу. Я растерянно посмотрела на мужа, как раньше, с непониманием, с паникой и страхом… — Лерусь, все будет хорошо. Ложноположительное это отрицательное. Мы просто с тобой пришли провериться. Ты не бойся. Нет такой беды, с которой я не справлюсь.
Я все головой понимала, все.
Но эмоции все равно захлёстывали.
— Идём, Лер, я буду рядом… — произнес тихо Альберт, прижимая меня к себе, а я вдруг поняла, что его «рядом» это мифическое что-то и ненастоящее.
— Знаешь, — я грустно улыбнулась. — Ты мне и одиннадцать лет назад сказал, что будешь рядом…
Я вытащила свою руку у него из ладони и прошла в кабинет. Положила свои анализы на стол, поздоровалась с врачом и приготовилась ждать. Альберт все равно зашёл следом и сел на кушетку для посетителей. Врач, довольно взрослый мужчина с седыми висками долго рассматривал мои бумаги, а потом спросил: