— Да. И мой дядя знал это, потому что застал их вместе на хорах в старой церкви, где работала Барбара Рэй. Он видел их голыми. То есть сомнений не возникало.
— Вот это да! — воскликнула Энни.
— Потом Франческа умоляла его никому не рассказывать, и он дал слово чести. Потом она умерла. Дяди в то время не было в стране, и он не знал подробностей процесса по делу об убийстве. Но когда он вернулся, а мистера Кэролайла освободили, то услышал репортажи об этом деле и узнал, что никто не смог выяснить, кто был ее любовником и был ли у нее любовник. И он спросил, как, по моему мнению, ему следует поступить: пойти ли ему в полицию и предоставить им эту информацию или сначала пойти к мистеру Броди и сказать ему, что он хочет, чтобы его освободили от тех давних обязательств? Мы оба решили, что честнее будет сначала поговорить с мистером Броди. — Он сделал паузу. — Ни один из нас не предполагал, что мистер Броди может оказаться убийцей.
— И он пошел к Сэму?
Вико кивнул.
— И на следующий день Сэм его убил.
В течение всего рассказа Мэт сидел тихо и неподвижно. Но теперь Энни услышала, как он глубоко вздохнул.
— Ну-ка, Вико, покажи мне кратчайший путь отсюда, — сказал он.
— Мэт, не надо!
— Этот человек был моим лучшим другом. По крайней мере я так думал на протяжении двадцати лет. Я собираюсь найти его и сделать с ним то, чего этот ублюдок заслуживает.
Сорок третья глава
Дарси не только перекопировала файлы из компьютера Сэма на диск, она вывела их на плоттер, а потом уменьшила и отксерокопировала в удобном масштабе. С этими малышками ничего не должно случиться.
Убедившись, что доказательства как следует скопированы, распечатаны и отдублированы, Дарси стала искать в компьютере Сэма другие файлы с чем-то, что можно было бы ему инкриминировать.
Дойдя до программы с электронной почтой, она просмотрела каталог его недавней корреспонденции. Она заметила парочку писем к Мак-Энерни и быстро вывела их на экран. Но это была обычная деловая переписка — ничего предосудительного. Потом она обнаружила, что «макулатурный» файл Сэма, где хранились старые ненужные письма, рассчитан на сто таких писем. Это много! У нее самой такой файл был рассчитан всего лишь на двадцать, и если количество посланий превышало это число, вся информация из файла автоматически удалялась.
Она попыталась вызвать «макулатурные» файлы. Программа отказалась. Доступа к этим файлам из программы электронной почты уже не было.
Тем не менее, вспомнив приемы Мэта, она вышла из программы электронной почты и, используя команды DOS, исследовала содержимое директории, содержащей программу электронной почты. С большой долей вероятности макулатурные файлы были все еще там. По-видимому, они реально не удалялись до тех пор, пока не происходило удаления всей группы макулатурных файлов разом.
В макулатуре Сэма было восемьдесят девять старых посланий. Несмотря на утомительность этой процедуры, Дарси решила просмотреть их все один за другим. Она проделала уже две трети этой работы, когда натолкнулась на то, что искала. Это было послание Мак-Энерни полуторагодовой давности с файловым приложением, гласящее: «Прилагаю новую версию документации. Советую соблюдать предельную осторожность».
Файл, приложенный к этому посланию, представлял собой мошеннический вариант файла КАД.
— Все в порядке! — ликовала она. — Сэм и Паул Мак-Энерни оба у нас в руках!
«Компьютер, — подумала она, — замечательная штука!»
Дарси уже собиралась извлечь найденные доказательства и выйти из системы, как ее взгляд наткнулся на еще один файл: Fletcher.txt. Она вызвала его и обнаружила полицейский рапорт, в котором говорилось, что некто Джек Алберт Флетчер отбыл срок исправительных работ в штате Канзас за похищение, отягченное изнасилованием. Тюремный психиатр отмечал, что у него наблюдается склонность к «агрессивно-навязчивому поведению, в особенности по отношению к женщинам, и периодическим маниакальным эпизодам». У него также имелись «трудности в контроле за своими агрессивными побуждениями» и «случаи возникновения замыслов убийства».
В тюрьме Флетчер прошел курс лечения и год спустя характеризовался тем же психиатром как «демонстрирующий значительный прогресс и способный к адаптации в обществе».
Сэм нанял такого человека, никому словом не обмолвившись об этом! «В другой ситуации это, может быть, вызвало у меня восхищение, — невольно подумала Дарси. — Старина Сэм, такой порядочный и терпимый человек!»
Между тем Энни и Мэт поехали в собор посреди ночи прямо в руки к этому умалишенному. Чем больше она об этом думала, тем меньше ей все это нравилось. Дарси внезапно вспомнила тарот, который она в прошлый раз раскладывала на своей доске. Она разложила его трижды, и там всякий раз возникала башня. Башня взрывалась со страшными разрушениями, и из нее во все стороны с чудовищной силой летели камни.
Дарси поспешно скопировала файл с информацией о Флетчере на свою дискету и выключила компьютер Сэма.
— Есть другой выход наружу, — сказал Вико. — Если мы проползем к восточному входу в собор, сможем попасть в один из подвалов под северной и южной колокольнями. Оттуда по ступенькам поднимемся на паперть часовни и выйдем прямо к западному входу в собор.
— А откуда мы знаем, что Флетчер не поджидает нас там, предвидя наши действия? — спросила Энни. — Мы же не можем быть везде.
— Давайте так и сделаем, — сказал Мэт. Ему не терпелось действовать. Каждый раз, как он думал о предательстве Сэма, он начинал закипать от ярости.
Забавно, что сейчас он ясно вспомнил слова своей жены. Это произошло во время одной из тех мелких язвительных перепалок, которые время от времени происходят между супругами, хорошо знающими, как побольнее ранить друг друга. Мэт предавался воспоминаниям о своей дружбе с Сэмом — как давно они дружат и как это здорово, что есть человек, на которого ты всегда можешь положиться.
— Как ты можешь утверждать, что он — твой друг, если вы никогда не разговариваете и не встречаетесь? — спросила Франческа. — Я не считаю женщину подругой, если мы не болтаем по телефону хотя бы раз в неделю.
— Мне не обязательно встречаться с Сэмом и разговаривать с ним, чтобы быть уверенным, что я могу на него рассчитывать, если потребуется.
— Почему ты так считаешь? — настаивала она. — Только потому, что много лет назад в колледже вы были соседями по комнате? Люди меняются.
— Надежные люди никогда не меняются, — сказал он несколько язвительно.
— Ты так считаешь? — сказала она еще более ядовитым тоном. — Тогда ты круглый дурак.
Была ли она уже любовницей Сэма, когда произносила эти слова? Вполне возможно. Франческа знала, что преданность Сэма — одна только видимость.
— Давайте не отвлекаться на Флетчера, — сказал Мэт. — Как бы мне ни хотелось придушить его за то, что он сделал с Энни, — его глаза вспыхнули, когда он взглянул на нее, — наша основная задача сейчас — Сэм. Я считаю, что нам нужно как можно быстрее выбраться отсюда и доставить Вико и два набора чертежей в районную полицию.
— Тогда пойдемте за мной, — сказал Вико. — Я вас выведу.
Энни очень не хотелось этого делать. Она уже начала привыкать к удобному маленькому убежищу Вико под часовней. Когда она ползла на руках и коленях сквозь грунт Сан-Франциско — ужасно холодный! — у нее возникало ощущение, что она погребена. Ей казалось, что ее зарыли в могиле — над головой скала, внизу грязь, а вокруг темнота и куча всяких тварей, живущих в кромешной тьме. Как Вико смог провести здесь три недели? Лишь от мысли об этом ей хотелось закричать и больше никогда не останавливаться.
— В чем дело, Энни? — нежно спросил ее Мэт.
— Боюсь, что не смогу.
— Я с тобой. Тут совсем рядом.
— А что если случится землетрясение? — Она прекрасно понимала, что это глупый вопрос. Землетрясение, вероятность которого была ничтожной, было не самой большой из их проблем. — Нас же раздавит.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — успокаивающе проговорил он. — Когда меня день за днем, месяц за месяцем держали взаперти в той крошечной клетушке, я думал, что начну голыми руками крушить стены. Мне казалось, я схожу с ума. — Он помолчал. Энни не видела его, но чувствовала, как его руки сжали ей плечи. — Просто поразительно, что способен выдержать человеческий мозг.
— Мэт, извини, я не хочу, чтобы вы все из-за меня тут остались, но я просто думаю, что не смогу этого сделать.
— Я люблю тебя, Энни. И вместе со мной — я тебе обещаю! — для тебя ничего невозможного нет.
Эти слова подбодрили ее и придали ей храбрости. «Хорошо, — подумала она. — Я попробую». И хотя сердце у нее совсем ушло в пятки, она начала ползти.
Казалось, что никогда в жизни ей не приходилось заниматься столь тяжелым занятием, тем не менее она вместе с остальными добралась до дальнего конца нефа. В темноте Энни уже потеряла всякую ориентацию, но Вико заверил их, что сейчас они находятся у северной колокольни и что где-то здесь должен быть выход в подвал колокольни.
У Энни упало сердце, когда он сказал:
— Черт, они его перекрыли.
— Чем? — спросил Мэт деловым тоном. В его голосе чувствовалось нетерпение. — Мы не сможем пробраться?
— На ощупь похоже на кирпич и известку. Нет, оно очень твердое. Этот чертов раствор очень быстро застывает. Они пытаются нас здесь заблокировать.
О Господи! Энни легла ничком и ощутила, как ее охватывает паника. Подпольное пространство было влажным и затхлым, и ее пробирал мороз по коже при мысли о разнообразных насекомых, которые, вероятно, сейчас проникают в одежду, привлеченные запахом ее страха.
— Давайте попробуем проникнуть в подвал южной колокольни, — сказал Мэт.
— Хорошо, только всем нам не имеет смысла идти. Я проберусь туда и проверю. Если там тоже перекрыто, я вернусь, и мы поищем другой выход.
— А есть этот другой выход? — спросила Энни, стараясь одолеть свой страх.
— В западной части собора есть еще парочка выходов, — сказал Вико. — Но там им легче поймать нас.