Измена. Начать с нуля (СИ) — страница 10 из 23

Она меня обнимает, целует. О моем самочувствии справляется, но по ее глазам вижу, что она за сына беспокоится. Это чувствуется в словах, в действиях…

— Лиля, что случилось? Ты с травмами, Матвей в аварию попал… — вздыхает она. — Почему вас по разным больницам разместили?

— Вы думаете, что мы в одной аварии пострадали, что ли? — усмехаюсь я.

— А разве не так? — вытирает слезинки.

С одной стороны, мне жаль ее разочаровывать. Все-таки свекровь ко мне очень хорошо относится. От ее мужа я тоже никогда не слышала слова плохого… Но все же я не могу промолчать.

— Мам, вы ошибаетесь. Нас положили в разные больницы, потому что мы не пострадали в аварии. Я попала в больницу раньше, чем Матвей.

Она сглатывает и смотрит на меня тревожно, встрепенувшись, будто чувствует, что я сейчас скажу то, что ей не понравится.

— Лиля…

Свекровь делает такой предупреждающий взмах рукой, будто просит не говорить ничего лишнего.

Но я не могу промолчать.

— Мама, мне очень жаль, — говорю я. — Жаль, что Матвей пострадал в аварии.

— Ночью, — подхватывает она. — Куда он мог лететь ночью? На такой страшной скорости! Говорят, что он сам виноват, нарушил!

Новый поток слез из ее глаз.

Они стекают по щекам.

— Может быть, Матвей за тобой ехал? — спрашивает она.

В глазах ее мелькает болезненная надежда на то, что я сейчас озвучу причину, по которой ее сын попал в аварию.

Неприятно осознавать, что ей хочется найти виновного и хоть как-то облегчить свое личное горе.

— Нет, мама. Матвей за мной не ехал.

— Но что случилось? Я не понимаю! Это так на него непохоже! Может быть, что-то на работе приключилось?

— Кое-что, действительно, случилось. Но не на работе. Матвей мне изменяет.

Свекровь отшатывается.

— Быть такого не может, Лиля. Ты что-то путаешь.

— Нет. Я ничего не путаю. Я несколько раз его ловила, и в тот вечер словила на пикантном телефонном разговоре с его любовницей. Он разозлился и вышел из себя, а потом… ударил меня.

— Нет. Нет. Нет, ты что-то путаешь! Быть такого не может! Матвей никого не бил! Никогда! Он бы не мог поднять на тебя руку!

— Я тоже так считала. Однако он смог. У меня сотрясение, сильный ушиб и травма позвоночника. Верите вы или нет, но это его рук дело!

Свекровь встает и отходит к столу, наливает себе воды в стакан, осушает его крупным глотками.

— Мне кажется, ты что-то темнишь, — выдыхает она. — Недоговариваешь. Я никогда в жизни не поверю, что Матвей мог так поступить.

В палату стучат. Медсестра заглядывает.

— У вас посетители уже есть? Ясно… Тогда позднее? — обращается она к кому-то стоящему в коридоре. — Пациентка едва пришла в себя.

— Я задам всего несколько вопросов, — отвечает мужской голос.

В палату протискивается мужчина, в повседневной одежде, но сразу же показывает служебное удостоверение, представившись полицейским.

— Лилия Яковлева? Я хочу задать вам несколько вопросов.

Свекровь бледнеет, переводит взгляд с моего лица на лицо следователя, потом она снова смотрит на меня и шепчет обескровленными губами.

— Если ты оговоришь Матвея… Это будет низко… Низко и очень подло! Потому что он сейчас ни слова в ответ не скажет.

— Послушайте… — говорю с болью в сердце. — Мне очень жаль, но от нашего брака, к сожалению, больше ничего хорошего не осталось. Ни-че-го!

— Я тебе не верю. Ни слова плохого в твой адрес не было слышно от Матвея! Ни одного плохого слова, и вот, нате, здрасьте… Вдруг муж стал плохой! А может… Может быть, все было не так? Куда-то же мчался мой сын посреди ночи! Куда?!

— Мне нечего вам сказать, кроме того, что я уже вам сказала.

— Это все ложь. Матвеюшка очнется… И тебе будет стыдно в глаза ему смотреть!

***

Свекровь уходит, даже не попрощавшись. Самое смешное, что она прихватила с собой даже пакет с фруктами, видимо, решив, что я недостойна…

И смешно, и грустно.

Я отдала этой семье столько своего времени, столько лет жизни посвятила не тому человеку, ухаживала за его родителями, поддерживала их всегда. И вот чего добилась? Родной так и не стала…

Проходит несколько минут, прежде чем я смогла взять себя в руки и обратить внимание на полицейского. Он стоял со скучающим видом у окна и разглядывал двор больницы. Но я уверена, ему было слышно каждое слово из сказанного здесь и сейчас.

— Еще раз здравствуйте, Лилия. Персонал больницы сообщил, что вы пришли в себя. Наконец-то у нас с вами состоится содержательный диалог, — довольно активно начинает беседу мужчина. — В полицию о травмах сообщили из больницы. Таков протокол… Тем более, жертва, то есть пациент, в бессознательном состоянии.

Он оговорился, но ничуть не смутился, даже бровью не повел. Такая работа закаляет…

— Вам придется ответить на некоторые мои вопросы. Они могут показаться вам бестактными, но такова наша работа, — говорит он.

У меня из головы не выходят слова свекрови: о том, что оговорить Матвея сейчас — это низко и грязно! Но я не собираюсь на него клеветать и говорить лишнего. Только сказать правду…

Я ведь хорошо помню его слова, как он отказывался вызывать скорую и не планировал везти меня в больницу. Кто знает, чем бы это могло кончиться?! Если бы не… Семен. Тот еще странный тип. Его поступки вызывают сомнения и вводят в ступор.

— Расскажете, как вы получили эти травмы? — спрашивает полицейский и зачитывает данные с листа, оформленного в больнице при моем поступлении и осмотре…

Глава 16. Она

Я не спешу отвечать на вопросы следователя.

— Если вам сложно вспомнить какие-то детали, ничего страшного, — говорит он. — Расскажете, когда вспомните.

— Дело не в этом…

Мой голос напоминает шелест сухой травы, я едва себя слышу.

Следовательно немного хмурится, качает головой:

— Понимаю.

— Вряд ли.

— Да нет, отлично понимаю!

Он, едва достав блокнот, сразу же захлопывает его и прячет обратно в небольшую сумку, которую носят через плечо.

— Бытовые ссоры между супругами — обычное дело. Чаще всего так и происходит. О большинстве случаем отказываются заявлять. Это не упрек, всего лишь статистика. Жертва, даже получив достаточно серьезные травмы, до последнего держится за мысль, что партнер исправится, и что это больше не повторится. Сейчас я забегу немного вперед и расскажу еще немного фактов из печальной статистики. Домашнее насилие повторяется. И травмы становятся все серьезнее. Некоторые случаи заканчиваются летальным исходом. Я более, чем уверен, они всегда сожалеют, что ничего не сделали раньше, но… уже слишком поздно.

— Вы уже назначили виновного, не так ли?

— Это мои предположения, основанные на профессиональных навыках и насмотренности, скажем так. Но именно вы скажите мне, ошибся я или нет?

Я все еще сомневаюсь. Слова свекрови, ее обвинения нехорошо резанули по сердцу, по самому больному задели. Я представляю, как ей сложно, когда близкий пострадал в аварии, сама через это прошла. Но она даже не захотела выслушать и обвинила меня в клевете, не желая верить в вину Матвея, а он…

У меня в памяти проносятся его слова. Он даже не хотел вызывать скорую, надеялся все по-тихому прикрыть в своей клинике.

— Возможно, вами руководит страх, — продолжает следователь. — Мои слова покажутся вам чудовищными, но, на ваше счастье, супруг сейчас ничего сделать не сможет. Вы в безопасности. И будете в еще большей безопасности, если расскажете, как и где все произошло.

Слова следователя вселяют в меня слабую надежду, словно огонек загорелся в темноте.

— Я всего лишь сказала, что хочу развестись. Потому что застукала его на измене… Он вспылил и попытался сделать из меня дуру. Якобы я все не так поняла, а я его… прямо на этом самом застукала.

— Вы застали его с любовницей?

Следователь снова достает блокнот, делает пометки. Параллельно запись на телефоне включает.

— Онлайн, — говорю с горечью. — У них был виртуальный секс, когда я его застукала. После этого мы начали ссориться, он кричал, оскорблял меня и толкнул. Сильно…

Голова начинает ныть в месте удара.

— Где все это произошло? Можете назвать место?

— Да. Это было у нас, в доме…

Вот так, понемногу, я все рассказываю. Когда речь доходит до момента с участием Семена, я вдруг замялась.

— Возможно, он будет все отрицать. Потому что они — друзья. Семен и Матвей, — добавляю я.

— У вас бывает домработница или клининг?

— Нет. Я сама все убираю. Если Матвей в ту же ночь попал в больницу и не успел ничего убрать, думаю… Думаю, все так и осталось.

— Следствию необходимо осмотреть место преступления. Вы можете предоставить доступ в дом?

— Да, конечно. Только мне пока нельзя покидать больницу.

— Достаточно будет доверенного лица с вашей стороны.

— Хорошо, я позвоню кому-нибудь из своих родственников…

Мы обмениваемся контактами.

Разговор со следователем отнимает у меня много сил, я едва смогла поднять руку, когда он обращается ко мне:

— Благодарю за содействие, — поднимается следователь, жмет мне руку.

Его рукопожатие выходит энергичным и полным силы, мне едва хватает сил хотя бы немного напрячь пальцы в ответ.

После ухода следователя я чувствую себя выжатой, словно губка.

Разбита морально…

В мыслях только одно — это конец. Теперь нет дороги назад и нет семьи, в том смысле, в котором я воспринимала свекровь, ее мужа и родственников со стороны Матвея.

Оказывается, это довольно страшно.

Когда я в запале говорила, что хочу развод, в тот момент я и не думала, что раскол коснется и прочих родственников. Но теперь понимаю, насколько сильно изменится моя жизнь.

Жаль, что Матвей своей подлостью совсем не оставил мне выбора…

***

Спустя время

События развиваются стремительно.

Мне приходится подключить к разборкам двоюродную сестру, Тамару, а вместе с ней в известность пришлось поставить тетю Машу — сестру отца, и ее супруга, дядю Вову.