— Покажи. Давай. Если это ролик, просто покажи мне его, прокрути, поставь на перемотку. Нет? Не хочешь? Потому что это не ролик! Ты мне изменяешь…
Глава 10. Она
Матвей долго смотрит на меня, буравит тяжелым взглядом лицо.
— Ты на скандал нарываешься, Лиля? — спрашивает он тихим голосом.
— Ты мне скажи.
— По мне, так точно, нарываешься! — складывает руки под грудью. — Что ты от меня ждешь? Какие слова хочешь услышать? Увидела, как мужик кулаком работает и в истерику впала.
— Ты что-то путаешь, милый. Я не впала в истерику. Это во-первых, а во-вторых!
— А во-вторых! Мы закончили!
Грубо двинув меня плечом, Матвей направляется вон из спальни.
— Закончили?! Так ты это называешь? Постой! Я с тобой не закончила! Куда ты идешь?! — кричу ему вслед.
— Мне нужно освежиться, не могу находиться с тобой под одной крышей, душнила трепетная, — цедит зло сквозь зубы.
Я вижу, как он выхватывает брюки и рубашку, которые я подготовила ему на завтра, погладила. Муж одевается, брызгается парфюмом.
На меня не смотрит.
— Освежиться? Или закончить начатое?! — спрашиваю я.
— Не накаляй обстановку, дура! Не видишь, что я на грани? — кричит муж.
Вены на его шее вздулись, предельно сильно. Кожа лица и шеи побагровела.
— Хватит. Не унижайся еще больше! Стоишь с таким видом, будто трагедия случилась. Да если бы за рукоблудство каждого мужика наказывали, все бы вымерли! Нашла к чему прицепиться…
— Не переворачивай с ног на голову. Плевать, как часто ты себя кулаком ублажаешь. Но ты делал это не под ролик для взрослых, а онлайн, с девкой какой-то. Это измена. Такая мерзкая, гадкая, тьфу…
Муж мрачнеет.
— Тьфу?! А как давно ты на себя смотрела?!
— Я-то каждый день на себя смотрю. И если бы ты дальше своего носа что-нибудь видел, то заметил бы, что я изменилась! — голос срывается.
— Где? Ну, где ты изменилась? Ты на женщин красивых давно смотрела? Себя с ними сравнивала? И в чью пользу сравнение?!
— Подлец!
Подлетев к мужу, я отвешиваю ему пощечину.
— Мерзавец! Как ты смеешь! Как у тебя только язык повернулся, козел…
После одной пощечины, я обрушила на мужа град ударов, ладонями по груди и плечам.
— Ненавижу! Как ты меня достал… Подлец! Я так и знала, что ты с другой. Так и знала!
— Успокойся! — рычит муж. — Хватит!
— Ни за что! Это конец, слышишь?! Это конец! — выкрикиваю громко.
— ДА! Ты меня, в конец, задолбала!
Схватив меня, муж сжимает пальцами за плечи. Его пальцы словно стальные тиски, сжимаются все сильнее!
— Отпусти! Вали туда, куда собирался! Куда хотел!
— Пойду! — усмехается недобро. — Только от надоевшей жены избавлюсь и… пойду!
Матвей отталкивает меня изо всех сил.
Его толчок получается резким и жестким. Он намного сильнее и больше меня.
От рывка я улетаю далеко назад, больно ударившись спиной и затылком о косяк.
Резкая боль пронзает всю заднюю часть тела. Медленно стекаю вниз по стене, хрипя от боли.
Матвей меняется в лице, подбегает ко мне.
— Лиль, ты чего? Чего так неаккуратно? — ахает он, пытаясь поднять.
— Уходи. Уходи! Уходииии!
Горячие слезы текут по щекам, боль вкручивается в тело, распространяется в каждый уголок.
— Лиль, давай вставай! Вставай… Дай осмотрю?
Матвей суетится, его лицо вмиг побледнело, став обескровленным.
Сбросить с себя его руки становится для меня непосильной задачей.
— Лилечка, вставай. Вставай, маленькая!
— Маленькая?! — смеюсь, закрыв руками лицо. — Ты обзывал меня…
— Не было такого!
— Не ври! С другом своим обсуждал! И только что заявил, что…
Голос слабеет. Во рту разливается привкус крови. Кажется, во время удара я прикусила губу или язык. Пока ничего не чувствую, эпицентр боли приходится на затылок и спину…
— Хватит. Не будем же мы сейчас обсуждать гадости, которые все друг другу говорят во время ссоры. Ты смутила меня, я немного вышел из себя. Сейчас все будет нормально. Иди ко мне, иди сюда.
— Нет!
Очередная попытка вырваться проваливается.
Матвей подхватывает меня на руки и переносит на диван, опустив.
— Сейчас принесу лед.
— Уходи! — меня трясет. — Уходи, куда шел! Давай, вали…
— Упрямая. Я… — в глазах мужа горит решимость. — Я никуда не уйду, не говори глупости!
Матвей спешным шагом покидает зал, направляясь на кухню. Гремит ящиками морозилки, выдвигая их один за другим.
Ищет лед? Бесполезно!
Я не заморозила льда заранее, упустила из виду.
Слышно, как Матвей ругается вполголоса себе под нос.
Пытаюсь встать, голова кружится. Красивая, хрустальная люстра пляшет перед глазами. Ощущение, что она вот-вот рухнет мне на голову, и все… конец…
— Лед не нашел. Есть пакет с фасолью замороженной. Считай, то же самое, что лед. Давай, Лиль, приподними голову. Вот так, да!
Почти ничего не чувствую. Но холод покусывает кожу.
— Вот так. Держи, ага? прижми головой, сейчас все пройдет.
Матвей пытается улыбаться, выходит нервный оскал. Пот выступает на лбу, стекает по вискам.
Он смахивает пот рукой и застывает, изумленно разглядываю руку.
Она у него почему-то в крови.
— Твою мать.
— В чем дело?
— Все хорошо. Лежи. Просто лежи…
— Дай телефон. Я хочу позвонить в больницу.
— Зачем тебе врачи? Если врач перед тобой! — пытается пошутить Матвей.
Вот только мне ни капельки не смешно, мне плохо. Накатывает дурнота, от которой перед глазами то кружится без остановки, то замирает и будто падает, отдаляется.
Такие шутки со зрением мне совсем не нравятся.
Гораздо проще просто прикрыть глаза и лежать в темноте.
***
— Сем. Сем, наконец-то! — выдыхает Матвей, нервно ходя по комнате. — Ответил. Да… Срочное! Слушай… Ты же в травматологии несколько лет практиковался? Нет, ничего страшного! Просто приедь, ко мне? Кое-что стряслось, да. Не по телефону. И возьми с собой… — голос мужа отдаляется.
Его голос доносится до меня будто сквозь плотную вату.
***
Не знаю, сколько прошло времени.
Звонок в дверь…
Матвей вскидывается, бросается открывать бегом.
— Ты на черепахе, что ли, ехал?
— Что стряслось? — недоумевает Семен.
— Лиля споткнулась и упала, — врет Матвей. — Посмотри ее. Она в зале…
— В СМЫСЛЕ?! Ты скорую не вызвал, что ли?! Совсем головой тронулся!
Чувствую прикосновения пальцев. Веки открыть сложно, но запах чувствую хорошо. Запах чужого парфюма.
— Упала?! — уточняет Семен. — Сама упала?!
Глава 11. Она
— Упала, да! — нервно отвечает Матвей. — Сделаешь что-нибудь?
Семен осторожно поворачивает мою голову, придерживая пальцами. Боль снова вспыхивает в спине, издаю стон.
— Ты е***ся, что ли?! У нее голова разбита, тут швы накладывать надо!
— Семен, давай без нравоучений! Вот… Ты же с собой чемоданчик захватил! У тебя же есть там степлер медицинский, все дела…
— А с сотрясением ты что будешь делать? А кости черепа обследовать? Вдруг трещина? Гематома… Внутреннее кровоизлияние! Тут надо срочно делать КТ. Без вариантов! — отрезает Семен.
— Хорошо.
У меня возникает странное чувство, я перестаю чувствовать свое тело. Боль пропадает. За всем происходящим продолжаю наблюдать, но будто бы со стороны смотрю, как Семен сидит, наклонившись, осторожно массирует пальцами кожу под волосами. Матвей сердито топает ногами, рядом с ним: несколько шагов в одну сторону, несколько шагов в другую.
Потом муж возвращается и замирает, нервно запустив пальцы в лысеющую шевелюру.
Боже, а муж-то лысеет, причем довольно сильно!
Я только сейчас замечаю, какие у него большие залысины на голове, и понимаю, почему он отрастил волосы немного длиннее, начесывает их, распушает расческой перед зеркалом. Он просто залысины свои хочет скрыть ото всех. Да, Матвей, время не щадит никого: ни красивых, ни дерзких, ни умных… По каждому пройдется катком, взяв свое!
И этот лысеющий мужчина с небольшим животиком, который выделяется над ремнем брюк, посмел меня упрекнуть в нескольких лишних килограммах? Сказал, что я скучная и некрасивая?! А на себя в зеркало давно смотрел?
Вот так пропадает любовь… Шоры на глазах тают. Розовая краска с очков слезла и облупилась. Теперь я вижу супруга без прикрас. Возможно, это последнее, что я увижу и пойму в своей жизни, перед тем, как… уйти.
— В клинику давай, а? — предлагает Матвей с нервной улыбкой.
Ему кто-то звонит.
Я чувствую, знаю, что это девушка. Он сбрасывает, она снова звонит…
— Давай ты с бабами своими потом разбираться будешь! — хмурится Семен.
— Сем, давай ее в нашу клинику положим? А? Чем не вариант! И обследования все на месте сделаем… — предлагает Матвей.
— Сумку и документы, вещи, — говорит Семен.
— Ага, давай! Я сейчас тачку выгоню.
— Куда? У тебя руки трясутся. В таком состоянии за руль нельзя. Неси, что сказал.
Матвей опрометью бросается прочь из комнаты. Семен сыплет ругательствами. Супруг возвращается, принеся мою сумочку, проверяет, на месте ли паспорт.
— Отлично, — кивает Семен. — Теперь вещи давай. Самое необходимое. Список ты знаешь, своим пациентам много раз называл. Собери все, я пока отнесу Лилю в машину. Двери откроешь?
— Да, да… Конечно!
Все смазывается. Теперь я снова чувствую, как боли все мое тело.
Картинка смазывается, перед закрытыми веками темнота.
Мне сложно даже открыть глаза, чтобы посмотреть, осмотреться вокруг…
Чувствую, как под спиной оказывается сиденье автомобиля, и меньше, чем через минута машина трогается с места довольно резко.
— Скоро тебе помогут, — слышится взволнованный голос Семена.
Потом меня баюкает спасительная темнота и бесчувственное состояние.