Четверг. 12 июня. 10.10
– Натулечка, – мама радостно кидается меня обнимать. – Звездочка ты наша! Что ж не позвонила?
– Ну вот, – пожимаю плечами, – решила сюрприз сделать.
Мама перехватывает из моих рук сумку, берет тортик. Я жду момента, когда папа отвернется, и засовываю ей в карман несколько свернутых купюр. Она охает, закатывает глаза, но от денег не отказывается.
Я всегда так делала. Моя семья из простых. Когда папе поставили стент и большая часть их пенсий начала уходить на лекарства, денег стало катастрофически не хватать. Антон сам предложил подкидывать им немного пару раз в месяц. Так, чтобы не страдали ни гордость отца, ни нервы матери. Только вот “немного” это было по меркам Антона. Сейчас я засунула маме в карман почти половину своей зарплаты. Но поступить по-другому не могла.
– А мы думали, вы где-то за городом, – заваривая чай, спрашивает меня папа.
– Ой, – отмахиваюсь, – у него какая-то важная проверка! Весь месяц по командировкам, сейчас зарылся в своих таблицах, – я закатываю глаза.
Почему-то совершенно не могу признаться им в том, что я от Антона уехала. Оставляю себе какую-то спасительную ниточку, что вот разведемся, тогда и скажу. Сейчас же еще ничего не ясно, да? К чему попусту волновать стариков?
– Ну хорошо, – миролюбиво кивает мама, – проведешь день с нами. И нам приятно, и он спокойно поработает.
Отец откашливается, видимо, он не согласен с ней, а я улыбаюсь, старательно не замечая папиных взглядов.
Четверг. 12 июня. 15.30
Выскальзываю от родителей после совместного обеда, оправдываясь тем, что у меня планы на вечер. На самом деле мне с ними жутко тяжело. Они спрашивают про наш участок, на котором мы собираемся строить дом, про планы на отпуск, мама, как всегда, спрашивает, не дозрели ли мы до продолжения рода…
В какой-то момент очень хочется прекратить врать и выпалить все как на духу, но… Папино сердце и… И вообще.
С натянутой улыбкой расцеловываю их, обещаю передать привет Антону и выскальзываю на улицу. Ехать в свою норку еще не хочется. Долго думаю, кому бы позвонить. Тронуть кого-то из подруг? Опять начнутся расспросы. Да и не в курсе большинство. О том, что я уехала, вообще знает только Яр.
Кстати! Яр!
– Блин, Натаха, я только проснулся, – слышу недовольный голос в трубке.
– Ну давай я угощу тебя утренним кофе!
– М-м-м, – похоже, мой товарищ пытается понять, где он, сколько сейчас времени и что происходит. – Ну давай.
– В кофейне на углу?
– Не, там бариста сменился, такое говно варит, – ворчит Яр. – Давай в торговом центре, я заодно по магазам пройдусь. Мне надо.
– Блин! Яр! – фыркаю я, еле сдерживая смех. – Ты настоящая подружка.
– Иди на фиг! – ласково посылает меня друг и отключается.
А я еду в сторону Киевского вокзала. Яр любит Европейский. И пойдет он не по бутикам, конечно. Там хорошая багетная мастерская, и, кажется, Яр покупает там какие-то свои белковые коктейли. Ну да мне до этого нет дела. Денег на подземную парковку жутко жалко, поэтому бросаю машину в переулках, в паре кварталов от ТЦ, и иду в нашу с ним любимую кофейню. Его квартира совсем рядом. Не удивлюсь, если он меня уже ждет.
– То есть он даже вот это самое “прости” сказал, а ты все равно его видеть не хочешь? – Яр грустно смотрит на меня, чуть скривив губы.
– Ты не понимаешь, Яр! Это так, – я дергаю рукой, подбирая слова, отворачиваюсь. Он такой же. Он же тоже кому-то там изменил. – Это очень мерзко, Яр, – заканчиваю почти шепотом, глядя в свою чашку. – Это его отношение! “Она для меня ничего не значит! Снять напряжение!” А что тогда для него значу я?
Яр закатывает глаза:
– Таш, на тебе он женился! – с напором отвечает друг. – И разводиться, насколько я понял, не собирается.
– Зато я собираюсь! – фыркаю. – Что там надо для подачи заявления? – тру руками лицо, забыв о косметике.
– Не знаю, – Яр отводит взгляд, раздраженно поджав губы. – Я никогда женат не был.
– Ладно, – я вздыхаю, пытаясь улыбнуться, – что мы все о грустном? Расскажи, как работа?
– Да как моя работа! – фыркает он. – Днем сплю, ночью пишу! Как обычно, – несмотря на недовольное фырканье, в его голосе появляется энтузиазм. – Расскажи лучше о своей!
– О! – я закатываю глаза. – У меня там столько всего!
Рассказываю ему про свои сказки. Про неудавшееся интервью тоже рассказываю. Пытаюсь выставить все шуткой, но Яр хмурится.
– Сатко, ты там поаккуратнее. Хоть СОС на телефоне, что ли, настрой.
– А что это такое? – вскидываю брови я.
– Ну зажимаешь две кнопки на аппарате, кому-то вызов СОС придет, – объясняет он мне как маленькой.
– И на кого я должна ее настраивать? – округляю глаза, будто он несет ерунду.
– Да хоть на меня!
– Ой, не неси ерунды! – отмахиваюсь.
– Блин, дай! – подхватывает мой аппарат.
– Яр!
Но он уже залез в настройки.
– Вот эти две удерживаешь, мне звонок придет, – друг смотрит на меня обеспокоенно. – Я хоть милицию вызову.
Четверг. 12 июня. 17.30
Кофе закончился, день тоже. Пора убираться восвояси. Выходим с Яром из кофейни. Он собирается в багетную мастерскую, а я на парковку.
– Ну, – приобнимает меня, целует в щеку. – Не пропадай.
– Ба! – слышу вдруг за своей спиной. – Моя женушка меняет ухажеров как перчатки!
Глава 22
– Так, – резко меняется в лице Яр, – мне пора! Антон! – протягивает моему мужу руку.
К моему удивлению, тот отвечает коротким рукопожатием, и Яр растворяется в толпе.
Это что сейчас было? Это что, меня сдали как стеклотару? Яр сообщил Егорову, что я тут?
– Слушай, а с виду такая скромница, – щурится Антон. – А вот поди ж ты, вчера с одним, сегодня с другим!
– Антон, какое ты вообще имеешь право что-то мне высказывать?! – совершенно искренне возмущаюсь я.
– Какое право? – вскидывает брови он. – Я вообще-то твой муж!
– Как ты вовремя об этом вспомнил! – пытаюсь рассмеяться я.
– Я об этом не забывал, – вскидывает он подбородок.
– Слушай, я как раз собиралась заехать за свидетельством о браке! Оно нужно, когда на развод подаешь, – зло шиплю я.
– Я не дам тебе развод! – рычит Антон.
– Ну, значит, через суд! – огрызаюсь я и разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Таша! – он нагоняет меня в два шага, хватает за плечи. – Таша, да постой ты!
– Антон, как ты не понимаешь, – у меня на глазах выступают слёзы, – нет больше Таши! И семьи нашей тоже уже нет! Ничего нет!
– Окей, я все понял. Проучила! Но неужели тебе со мной было плохо? – хмурится он. – Ты хочешь все перечеркнуть, вместо того, чтобы перешагнуть это и жить дальше как раньше?
– Жить дальше? – я кричу, не стесняясь людей вокруг. – Как раньше? Ты будешь уходить на работу, а я буду сидеть дома и думать, кого сегодня ты трахаешь? Так? Так будем жить?
Он ошарашенно приоткрывает рот, разжимает руки.
– Я не смогу так больше, Антон, – уже тише говорю я. – Жить как раньше я больше никогда не смогу.
Он хмурится, отступает на шаг назад, а я пользуюсь этим, разворачиваюсь и почти убегаю в сторону выхода. Слезы застилают глаза, я перебегаю дорогу и падаю на лавочку у фонтана. Очень хочу, чтобы Антон сейчас появился рядом. Хочу уткнуться в его грудь, почувствовать его руки на своих плечах, хочу спрятаться за его спиной от всего. Только невозможно спрятаться за ним от него самого.
Пятница. 13 июня. 13.00
– Слушай, давай без вот этой вот паранойи, – я стараюсь звучать помягче, но, если честно, я жутко злюсь на Сашку. – Никто за мной не следит, никому я не нужна.
Это он сначала рассказал о своем вчерашнем пикнике, а потом принялся с пристрастием допрашивать меня о планах на выходные. Когда я заикнулась о том, что просто хотела пройтись по рынку, купить продуктов, он тут же безапелляционно заявил, что пойдет со мной.
– Я вполне способна средь бела дня сходить себе за мясом и молоком! – как я ни стараюсь, в моем голосе звучит раздражение.
– Наташ, ты не понимаешь! – начинает Сашка.
– Да все я понимаю, Саш! – смотрю на него снисходительно. – Все я понимаю. И говорю “нет”!
Он недоуменно замолкает, а я продолжаю:
– Я не готова проводить с тобой все свободное время. Ты классный. Мне с тобой легко и приятно работать. Но вечера и выходные я предпочитаю проводить одна.
Ох, не стоило заводить этот разговор, ох, не стоило. Еще слишком живо в моей памяти раздражение на себя, нахлынувшее тогда на заправке, еще слишком больно оттого, что два дня назад Антон увидел нас с Сашкой под ручку. Похоже, это все прозвучало между слов, потому что Сашка бледнеет, хмурится, вроде даже как становится чуть ниже ростом.
– Ну как знаешь, – коротко бросает он и уходит от кофемашины, не дождавшись своего стаканчика.
А нам, между прочим, весь день за соседними столами сидеть.
– Егорова! – будто услышав мои мысли, врывается в наш кабинет главред. – Срочно на интервью!
Я испуганно раскрываю глаза, пытаюсь поймать Сашкин взгляд, но тот лишь отворачивается, поджав губы.
– Слет Зеленых за Прохоровкой! Организаторы в полном составе там только сегодня.Статья нужна в воскресный выпуск, поэтому бегом! Водитель тебя ждет! Цели и задачи сбросил на почту – посмотришь в дороге.
Деваться некуда, интервью так интервью. Подхватываю свою сумочку, на всякий случай достаю из розетки зарядный провод для телефона и иду вниз. Где это вообще? Прохоровка?
Пятница. 13 июня. 14.10
Если честно, меня уже тошнит. Не в переносном, а вполне себе в прямом смысле. Машина трясется на ухабах так, что меня чуть не выворачивает. Асфальт закончился минуте на двадцатой поездки. Водитель уверенно свернул на грунтовку, ведущую куда-то вниз, и долго, медленно пробирался, как потом выяснилось, к реке. Сначала было терпимо, но когда мы поехали вдоль речки, то дорога превратилась в направление. Я пару раз ударилась головой об потолок, несмотря на то, что была пристегнута, ушибла локоть, в конце концов, несмотря на недовольные взгляды водителя, я ухватилась за потолочную ручку двумя руками, уперлась пятками в бардачок и стиснула зубы, тщетно борясь с желанием громко материться.