– Вот же урод! – отплевывается он, стараясь не попасть в поле зрения осиповских людей. Впрочем, машины уже отъезжают. Вряд ли они на нас смотрят. Сашка рычит, стиснув зубы, фыркает.
– Так, – встряхнувшись, командует он, – сегодня в офисе поесть не получится. Там новое начальство будет. Так что давай по шавухе и погнали работать.
– Че по шавухе?! – беру его под руку я. – Зря я, что ли, конкурс пирожков проводила!?
– Че? – Сашка улыбается совершенно детской улыбкой. – Тут рядом есть нормальные!
– Не просто нормальные! А из лучшей тройки города!
– Какой ты у нас полезный корреспондент! – Сашка вскидывает на плечо рюкзак, поворачивается к пешеходному переходу.
– Ну, – тяну я, – Степаныч на твою незаменимость намекал.
Сашка довольно ржет, а я веду его к скромной палатке, чьи пирожки заняли в моем конкурсе второе место. Кстати, баннер со знаком победителя гордо венчает вывеску. Здорово! Мы становимся брендом!
Среда. 18 июня. 15.15
Мы опоздали. Чуть-чуть, но… Все равно неудобно. Втискиваемся с Сашкой в опен спейс, где сгрудились все наши сотрудники.
– Ну и, конечно, вся наша команда всегда работала на совесть! Стараясь быть на острие, так сказать… – Степаныч явно нервничает, то и дело сбиваясь в перечислении наших достоинств.
Мне все равно, кто там новый владелец, мне бы до своего стола добраться. Надо текст интервью набросать. Учитывая ораторские данные нашего с Сашкой респондента, работы непочатый край. Я протискиваюсь на пару шагов влево, чтобы хоть сумку на свой стул поставить, и тут меня оглушает до боли знакомый голос:
– Я очень рад!
Глава 26
Ошарашенно вскидываю глаза и именно в этот момент встречаю взгляд Антона.
– Очень рад снова всех вас видеть, – хорошо поставленным голосом произносит мой муж, смотря исключительно на меня.
Что? Как? Нет! Ни за что!!!
Вылетаю в коридор, бегу к туалетам. Меня аж тошнит от происходящего. Работать на Антона? После всего пережитого? После всего сказанного? Нет! Я хочу уйти! Хочу его забыть!
Умываюсь холодной водой, пытаясь скрыть слезы…
– Наталья, ты чего? – я не заметила, как в дамскую комнату зашла Светлана Михайловна. Смотрит на меня обеспокоенно.
– Ой, на солнце, наверное, перегрелась, – отмахиваюсь, опускаю глаза.
– Сашка сказал, что Осипов интервью дома требует, – понижает голос она.
Вот же Сашка! И когда успел. Но это хороший отмаз.
– Мне так страшно, Светлана Михайловна, – шепчу я.
– Не дрейфь! – пожимает мне руку выпускающая. – Сейчас Сашка ему мозги попудрит, а потом какой-нибудь больничный тебе оформим.
– Ох, хорошо бы, – всхлипываю я.
– Ну, в крайнем случае уволишься. – кривится Светлана Михайловна. – Я тебе внешних заказов набросаю на пару месяцев, а там, глядишь, что изменится…
Уволиться! А это мысль!
– Спасибо! – с жаром пожимаю ей руку и выбегаю в коридор.
Из опен спейса все разошлись, остались только те, кто там работает. Отлично. Мне, значит, нужно в кадры. Резко разворачиваюсь и… упираюсь носом в грудь Антона.
– Какая встреча! – мой муж явно доволен происходящим.
– Антон! – еле слышно выдыхаю я. – Что это значит? Зачем это?
– Диверсифицирую бизнес, – невинно разводит руки он. – А что?
– А его обязательно диверсифицировать в мою сторону?
– Ну ты же переживала, что не знаешь, чем я занимаюсь на работе, – довольно хмыкает муж, убирает руки в карманы. – Вот теперь всегда сможешь проверить, – он оглядывает почти полностью стеклянный опен спейс. – Сделаю себе такой же кабинет! Люблю, знаешь ли, – кривится ехидно, – ощущение пространства. Ну и ты всегда сможешь посмотреть, что я делаю! – вздергивает бровь. – А я – что делаешь ты.
– Антон, тут же все сейчас поймут, что я твоя жена, как это будет выглядеть?
– Не поймет никто, – отмахивается он. – Начальник юридического уже пошутила, что у вас тут целых три Егоровых, – смотрит на меня обезоруживающе. – В АХО и в рекламном, – пожимает плечами, – Фамилия-то не редкая. Но, – тут он торжествующе улыбается, – если ты готова снова гордо носить звание моей жены…
– Не готова! – шиплю я. – К черту тебя! И твои звания! И работу твою со стеклянными кабинетами! Сейчас же уволюсь!
– Не советую, – он резко меняет тон.
– Да плевать! – пытаюсь обойти его.
– Ну посмотрим, – Антон дергает подбородком и гордо шествует к кабинету главреда. Я так понимаю, там временно его вещи.
Ну и пусть. Мне в кадры!
Сижу в отделе кадров, громко шмыгаю носом и размашисто от руки пишу заявление.
“Прошу уволить…”
– Наташ, ну ты что? – сочувственно пожимает мне плечо Мариночка – самая молодая из кадровичек. Остальные тоже смотрят сочувственно.
– Ой, девчат, не спрашивайте, не выдержу я всего этого, – сама чуть не реву.
– Ты со Степанычем-то говорила? Ну, может, тебя в другой отдел пока… – пытается найти вариант Марина.
– Наташка! – в кадры вбегает Светлана Михайловна. – Ты чего творишь? Я же сказала потом… Пока можно больничный, ну давай тебе командировку придумаем. Чего ты горячку порешь?
Позвонили ей. Вот, значит, как.
– Светланочка Михайловна, – кривлюсь я, – вы не представляете, как я вас люблю, как я вам за все благодарна, но… – всхлипываю, мой голос переходит в писк: – Я не смогу!
– Чего ты не сможешь?! – а это уже возмущенный Сашка.
– Блин! Ну ты-то зачем здесь?! – я отворачиваюсь от него, пряча зареванное лицо.
– Наташ, че ты ерундой занимаешься? – Сашка выражений не выбирает. Он злится. – Я сказал, прикрою тебя от Осипова, значит, прикрою, куда бежишь?
– Наташ, – с тем же напором продолжает Сашка, – я ничего не знаю о том, почему ты из Москвы уехала, но если ты сейчас вот так просто уволишься, тебе придется туда вернуться. Знаешь почему? Потому что тут тебя даже полы мыть никто не возьмет! Когда Осипов говорит, что у него под колпаком полгорода – это реально полгорода! И тут либо его карманные фирмы, либо те, кто не хочет с ним ссориться!
– Наталья, Саша прав, – берет меня за руку Светлана Михайловна. – Это надо по-другому разрулить. Прости, что такое скажу, но ты не первая и, – тяжело вздыхает, – скорее всего, не последняя. Творческие мы люди, в конце концов, или кто? – она взмахивает руками. – Ну неужто не придумаем что-то, чтобы он к тебе интерес потерял?!
– Можно пореветь в его присутствии, – Сашка плюхается на соседний стул и скептически меня разглядывает.
– Или стошнить, – несмело подсказывает кто-то из кадровичек, и по кабинету тут же прокатывается волна смешков. Мне же совсем не до веселья.
– Ребят, – я бледнею, краснею, но понимаю, что сказать им правду не могу. – Простите меня… Я не могу…
– Наташка, – вдруг звучит очень испуганный голос от дверей.
Это Юлька. Она уже минуты три стоит в кабинете, сжимая мой контракт в руках. Вижу, что он завизирован и прошит, а у бухгалтерши глаза квадратные от ужаса.
– Наташка, прости меня, – шепчет Юля и вместе со мной срывается в рыдания.
Глава 27
– Это вообще законно? – Сашка ошарашенно листает мой договор, Светлана Михайловна хмурится, а Юлька просто рыдает.
– Я же не думала, я же… Я вот тебе… Подпи-исывай! – это она пытается оправдаться за то, что требовала от меня быстро это подписать.
У меня внутри все сжалось и окаменело, я-то понимаю, чьих рук это дело.
– Все законно, – кивает Маринка. – И все прописано так, что комар носа не подточит.
Ну еще бы. Это же лично Егоров составлял! В этом нет никаких сомнений.
– То есть то, что я сопровождаю тебя на репортажи, считается обучением?! – возмущается Сашка. – Не, а почему мне тогда не платят? – он пытается шутить, но мне не до смеха. Я сижу, стиснув зубы.
– Платят, – хмыкает Марина. – Твою зарплату и платят. Ты же на свои репортажи не выезжаешь. По штатке ты получаешься в простое.
– Не, я так не играю! – продолжает он. – А в моем контракте что написано?
– В твоем все нормально, – отмахивается Юлька. – Я первым делом достала посмотрела.
– Не, мать, ты знаешь, – крутит головой Сашка, – я теперь сам хочу проверить.
– Странно, что только твой контракт такой, – мрачнеет Светлана Михайловна. – Неужели и сюда Осипов дотянулся?
– А знаете, – я вдруг понимаю, что точка кипения пройдена, и плевать мне уже на все, – а пойду спрошу, – забираю из Сашкиных рук свой договор и яростно толкаю дверь. – За спрос же ничего не будет! – уверенным шагом иду по коридору к кабинету главреда.
Антон в кабинете. Один. К счастью. Наверное.
– Как ты это объяснишь?! – я кидаю бумаги на его стол.
– Что объясню? – он смотрит на меня невинным взглядом.
– Мой договор, – рычу я.
– Это же твой договор. Почему я должен тебе что-то объяснять? – мой муж довольно откидывается на спинку кресла. – Ты же его читала, когда подписывала, – на его лице расползается ехидная улыбка.
– Ну, знаешь!
– Что ты халатно относишься к бумагам? Знаю, – кивает Егоров. – У вас тут в редакции с этим вообще плохо. Столько на аудите выявил, – он хмурится и переводит взгляд на свой ноутбук.
– Антон, я не буду с тобой работать.
– Да пожалуйста! – пожимает плечами он. – Выплачивай в бухгалтерию все штрафы, стоимость обучения, неустойку и свободна.
– Это какие-то зверские штрафы! Это вообще ненормально!
– Нормально! – припечатывает меня он и снова улыбается. – К тому же ты сама подписала.
– Антон, чего ты от меня хочешь?
– Я хочу, – Егоров подается вперед и говорит вкрадчивым голосом, – чтобы ты, дорогая моя жена, была всегда со мной. И в горе, и в радости, как говорится. И дома, и на работе, – заканчивает он, чуть усмехаясь.
– Я все равно с тобой разведусь! – упираюсь руками в его стол.
– Не дам согласия!
– Через суд!
– Да пожалуйста! Прописана ты в Москве, придется отпрашиваться с работы. Заблаговременно. Там у тебя в контракте прописано. Пункты пять-семь, пять-восемь, пять-девять. Почитай.