Я склоняюсь над столиком. Черт! Волосы мешаются. Распускаю эти дурацкие хвосты и скручиваю на макушке пучок, который закрепляю одной из резинок. Берусь за зелень, а Муся Александровна крошит лук.
– Ой, – морщусь, усмехаясь, – кажется, я плачу.
– Ох, ваш макияж! – всплескивает руками женщина. – Сейчас дам салфетки!
Смущаюсь, утираю растекшийся карандаш, Муся Александровна что-то шутит. С ней легко и спокойно, будто не с высшим чиновником разговариваешь, а с родной тетушкой. Сама не замечаю, что смеюсь в голос, доедая недорезанный огурец.
– Неси термос, – она ко мне уже на ты, а я только за. Оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд Антона. Теплый, восхищенный, мечтательный. Сколько он уже так пялится на меня?!
Хмурюсь, ныряю в машину за большим пятилитровым термосом.
– Прошу к столу, – красивым голосом зовет Муся Александровна.
Я разливаю кофе, пряча взгляд, но, кажется, никого ничего не смущает. Мужчины очень тепло и очень неформально общаются. Не о работе. Тему Осипова и птицефабрики никто не трогает. Говорят о том, кто на что клюет, какой в этом году разлив и стоит ли расширять турбазу…
Суббота. 21 июня. 13.45
Кажется, это был самый неделовой деловой завтрак. И немного обед. Расстаемся очень тепло. Похоже, главе города и его жене очень не хочется возвращаться к привычным делам. Мария Александровна обнимает меня на прощание как родную, Андрей Юрьевич просто улыбается и кивает. Зато Антону крепко пожимает руку.
Мы садимся каждый в свою машину и разъезжаемся в разные стороны почти сразу после шлагбаума.
– Ну, Ташка! – довольно восклицает Антон. – Ты красотка!
Глава 31
Видит мой ошарашенный взгляд.
– Во всех смыслах! – откровенно смеется.
– Рада, что нравлюсь! – как можно более ехидно произношу я.
– О да! Особенно без синих кругов вокруг глаз, – не, он еще и издевается! – На самом деле и правда все вышло чудесно! – мой муж вскидывает брови. – Я бы такого разговора с главой еще год добивался, наверное, – он пожимает плечами. – А так! За два часа все решили!
– За три, – зачем-то поправляю его я.
– За три! А тебе не понравилась поездка? – он картинно удивляется. – Считала каждую минуту? По-моему, места шикарные.
– Да, – тихо соглашаюсь я, – шикарные.
И вдруг мы оба замолкаем. Я не понимаю, расстраиваться мне или радоваться, что у него все так классно сложилось, а он… Он спокойно ведет машину. Как когда-то прежде. Рукава рубашки так и не опустил, я смотрю на его руки на руле, и неожиданно на меня накатывает теплая волна нежности. Такое это все родное. Лето, совместные поездки, Антон за рулем и его руки. Вздрагиваю и вдруг понимаю, что он с самодовольной улыбкой разглядывает меня.
– Смотри за дорогой, – почти шепотом говорю я мужу и отворачиваюсь. Куда он смотрит потом, я не знаю, но мы не произносим больше ни слова.
***
Медленно заезжает в мой двор, останавливается в парковочном кармане, поворачивается ко мне. Молчит. Какого черта он молчит?
– Спасибо, что подвез, – я берусь за ручку двери.
– Таш, – щелкает блокировка замков. Антон шумно вздыхает.
– Открой двери, – говорю тихо, но твердо.
– Наташ, пожалуйста, – он порывисто оборачивается ко мне. Боже, ну и взгляд. Страсть, желание, нетерпение. Мою спину пробивает холодный пот, а в животе, наоборот, растекается теплая волна. Антон глубоко дышит, стиснув зубы, и молчит.
– Пожалуйста, открой двери, – повторяю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он ругается сквозь зубы, бьет ладонью по рулю.
– Давай пообедаем вместе! – прожигает меня взглядом.
– Мы только что с пикника, я не хочу есть, – стою на своем.
– Тогда позволь угостить тебя чашечкой кофе, – он тоже не привык отступать.
– Антон, – спокойно, но твердо произношу я, – между нами все кончено. Ты хочешь, чтобы мы работали вместе, окей. Но ничего, кроме работы, не будет!
– Ничего?! – яростно рычит он.
– Ничего, – повторяю за ним я, но…
Он рывком притягивает меня к себе, заводит руку мне на затылок и впивается в мои губы. Жарко, страстно, почти больно. Антон.
Я толкаю его в грудь, пытаюсь вывернуться, но не тут-то было! Егоров целует! Он втягивает мои губы в себя, обводит их языком, настойчиво пробивается в мой рот.
Его рука, что была на моем затылке, чуть соскользнула и уже гладит меня по спине, а я… Черт! Я не заметила, как перестала сопротивляться! Я сама целую его! Блин!
– А теперь иди! – он отстраняется от меня так же резко, щелкают замки дверей. Я сижу ошарашенная, не понимая, что происходит.
– Уходи, я сказал, иначе я за себя не отвечаю! – повышает голос Антон, и я вижу боль, самую настоящую боль в его глазах.
Только к черту ее. Распахиваю дверь, выскакиваю из машины. Прочь! Как можно дальше и как можно быстрее! Домой!
Понедельник 23 июня. 9.12
– А этот материал можно подавать не сухим канцеляритом, а нормальным живым языком?
Антон разбирает наши рубрики. Я пришла на работу в 8:40, а он с редакторами и секретарем уже сидел в кабинете, окруженный кипой бумаг. Летучку для корреспондентов сегодня отменили. Эту фразу я слышу только потому, что меня попросили принести кофе. Наша секретарша занята, что-то строчит в блокноте, аж вспотела, бедная. Видимо, новых вводных мама не горюй.
Я аккуратно ставлю поднос, расставляя чашки. Антон пьет черный, без сахара. Светлана Михайловна с молоком и тоже не сладкий. Какой пьет кофе главред, я не знаю. Кладу около него капсулу со сливками и пару пакетиков.
– Сахар, если нужно.
– А остальным? – хмурится Степаныч.
– Так я… – и понимаю, что спалилась. Светлана Михайловна вскидывает одну бровь и косится на чашку Антона.
– Все нормально, я пью просто черный, спасибо, – кивает он.
Илья Степаныч хмурится, но отпускает меня.
– Вернемся к этим данным. Это же интересно, если правильно подать. Почему статья написана в духе соцреализма?
Антон требовательно смотрит на главреда, тот что-то заикается про традиции, потом я слышу тихий певучий голос Светланы Михайловны и вопросы Антона к ней. Закрываю за собой дверь, удовлетворенно хмыкаю. Егоров не дурак. Кажется, он уже понял, кто тут на что способен.
– О! Привет, трудяжка! – с Сашкой с утра мы еще не виделись. – Как твой деловой завтрак?
– Ой, мой ли, – закатываю глаза я. – Понятия не имею, зачем он меня туда брал. Я общалась только с Мусей Александровной. Ну, слушала, на что лучше клюет карась.
– Так это ж самые правильные мужские разговоры! – ржет Сашка. – Уверен, твой Егоров результатом встречи очень доволен!
– Понятия не имею, чем он там доволен! – злюсь я. – Я его не спрашивала. Слушай, ты согласишься, если я попрошу тебя со мной на уличные интервью? Сделать несколько кадров?
– Да чего ж не соглашусь, соглашусь! Тем более, – хмыкает мой друг, – начальство к тебе очень лояльно.
– Саш, да иди ты!
Он в ответ заливисто ржет, а потом вдруг хитро смотрит на меня и тихо спрашивает:
– Наташ, а что он Егоров и ты Егорова, это же просто совпадение, да?
Глава 32
– Наталья Андреевна, – голос мужа заставляет вздрогнуть. Хотя, конечно, дело не в нем, а в Сашкином вопросе.
Быстро подскакиваю, становлюсь по струнке перед шефом.
– Вы же в курсе, что в четверг будет большая пресс-конференция в администрации?
– Конечно, – усердно киваю. – Но наше издательство там представляет Лариса Ивановна.
– Я хочу, чтобы представляли вы, – безапелляционно произносит Антон. И, черт возьми, это звучит как наказание. – Если я успею вернуться, поеду с вами, – он уже отворачивается, уходить, нервно посматривает на часы. – А, да! Еще один момент! – это он говорит уже Илье Степановичу. – Поручите, пожалуйста, кому-нибудь в издательстве снять мне квартиру. Требования можно уточнить у моего секретаря, координаты у вас есть.
Антон всем кивает на прощание и быстро выходит из редакции. По нему видно, что он спешит. Я стою как вкопанная. От перспективы ехать на главную пресс-конференцию города у меня сердце ушло в пятки. Кажется, почти с таким же видом стоит и Лариса Ивановна, которая слышала этот разговор. Она возмущенно и недоуменно смотрит на главреда, а тот вдруг становится пунцовым.
– Наталья, вы слышали, квартиру найти надо! – в его голосе вдруг проступают визгливые нотки.
– А … – хмурюсь я. – У нас сейчас интервью с жителями.
– Вот у жителей и поспрашиваете, – ерничает Илья Степанович и тут же уходит в свой кабинет.
Крыса, задрав нос, следует за ним, а Светлана Михайловна смотрит на меня сочувственно.
– Не спорь с ним, – говорит она мне тихо. – Ему и так сейчас досталось, – оглядывается на Крысу, – и еще достанется.
Ой-ей… Антон критиковал нашего самого-самого? Плохо. Степаныч злопамятный.
Я тихо опускаюсь на свое место, шепчу Сашке:
– Че, по кофейку и поехали?
– Да я бы кофе и в городе выпил, – косится на кабинет главреда он.
– Ну тогда вперед, пока свет мягкий!
Понедельник 23 июня. 11. 32
– И озеро центральное загадили! И ливаду! Вы видели ливаду? Да там же даже сорняки теперь дохнут! – активно размахивая руками, возмущается пожилая женщина.
Если честно, я ее остановила в надежде найти хоть одно позитивное мнение. Пенсионеры обычно лояльны к действующей власти. Но мне и в этот раз не везет.
– Что за ливада такая, Сань? – спрашиваю я друга, когда мы падаем под зонтиком уличного кафе. День жаркий, хочется в тень и водички.
– Да старые заливные луга, – хмыкает мой друг. – Там сточная канава городская проходила. Пока туда шла вода только из канализационных очистных, народ там активно картошку сажал. Она вся поделена на огороды. Но сейчас… Если кто недовольный находится, город тут же прерывает аренду! И все!
Сашка кривится, а я делаю себе пометку позвонить кое-кому, чтобы набрать побольше материала.