– Че, Наташ, может, подговорим кого что-нибудь приятное о птицефабрике сказать?
– А смысл?
– Ну так, – пожимает плечами мой друг. – Представить разные точки зрения.
– Не уверена, что нашему новому владельцу нужны заказные мнения, – хмыкаю, думая, что Антон не просто так обрадовался моему материалу об очистных.
– Ну не знаю, – игриво тянет Сашка, – тебе виднее!
Разговор о фамилиях мы так и не закончили.
– Ой, иди ты! – отмахиваюсь раздраженно. Разговор о фамилиях мы не продолжили, но недосказанность осталась. – Кстати! Как квартиру-то искать? На досках объявлений ерунда какая-то.
– Да надо к консьержам подойти, – пожимает плечами мой друг, будто говорит о чем-то вполне естественном. – Там на Прохоренко дорогой ЖК и на Октябрьской. От Прохоренко к редакции ближе, на Октябрьской райончик лучше.
Я округляю глаза. Вот такого головняка я себе не ожидала! Хотя... Если бы все было просто, то секретарь Антона нашла бы квартиру из Москвы. Так что да, придется побегать.
Понедельник 23 июня. 20. 40
“Антон Валерьевич, есть три квартиры. Вот эта в пяти минутах ходьбы от редакции, – прикладываю три фотографии. – Эта просторная и кажется самой комфортной, – еще фотографии. – Эта в красивом зеленом районе. Свежий ремонт, современная техника”, – снова фотографии.
Жму “отправить” в по-прежнему безымянном чате, нервно закусываю губу. Я оббежала сегодня семь или восемь адресов. Хорошо, что все рядом. Секретарю его я, конечно, не звонила. Было бы, наверное, логично доиграть роль до конца, но я решила не сходить с ума настолько.
Что мне может подсказать его секретарь? Что обязательно должна быть душевая? Он ненавидит принимать душ, стоя в ванной… Или надежный выход в интернет и большой рабочий стол? Это я и так знаю. Наверное, даже побольше ее знаю. Хотя… Вспоминаю Вероничку, и становится почти физически больно. Не факт. Совсем не факт, что я знаю своего мужа лучше, чем его секретари.
Из меланхоличной задумчивости меня выводит сигнал пришедшего сообщения.
“Почему поиски квартиры поручили тебе?”
“Распоряжение главреда”.
Отвечаю коротко. Не объяснять же ему, что он вывел Степаныча, задвигая его ручную Крыску. А тот пытается поставить меня на место, поручив для мужа квартиру искать, ага.
“Бардак какой-то. Этим должны заниматься секретари!”
В эту полемику я вступать не собираюсь. Набираю в ответ:
“Вам не нравится ни один из трех вариантов?”
Ответ приходит почти моментально:
“А в твоем доме ничего не сдается? Согласен на половину дивана в твоей квартире!”
Черт! К горлу подкатывает комок, и почему-то хочется реветь. Да когда же ты перестанешь выводить меня из себя! Ну хотя бы не так легко!
Шмыгаю носом и пишу:
“Вам будет неудобно спать на диване”.
А в ответ:
“Я уже полтора месяца сплю на диване, и ничего!”
Замираю. Где это он спит на диване полтора месяца?
Глава 33
Хмурюсь. Не знаю, что на это ответить, а он, вероятно, все понимает и пишет сам:
“Я не могу без тебя спать в нашей кровати. Живу в кабинете”.
Черт! Меня накрывает. Горло перехватывает спазм, по щекам текут слезы. Ну как так? Зачем ты это пишешь!
Вытираю ладонью лицо, выдыхаю, пишу в ответ:
“Это ваша кровать. Точнее, вашей матери. Можете спать там с кем угодно!”
“Нет. Суд окончен. Я все переоформил назад. Учитывая, что мы до сих пор в браке, это наша с тобой кровать”.
К сообщению приложено фото свидетельства о собственности. Даты свежие, и там стоит имя моего мужа. Чуть позже прилетает еще на землю. Тоже на Антона. ПТСа нет, но я думаю, что машину он тоже уже переписал. Это проще, чем землю или квартиру.
Всхлипываю, откладываю телефон. Да что ж это такое? Этот человек отпустит меня или нет?
“Антон Валерьевич! – пишу ему снова. – Пожалуйста, просто выберите себе квартиру!”
Набираю, что Степаныч и так на меня взъелся и я не хочу давать повода к себе прицепиться, но тут же стираю. Не нужно Антону об этом знать. С него станется поставить главреда на место, а я вроде как хочу независимо от бывшего мужа жить. Точнее, еще не бывшего.
Егоров отвечает не сразу. В чате видно, что он тоже что-то набирает, стирает, снова набирает…
В конце концов прилетает ответ:
“Любую. Я доверяю тебе”.
Он даже не вникал в то, что я написала. Ему все равно.
Ну и черт с тобой! Значит, первую! Она ближе всех к редакции. И дальше всех от меня.
Вторник 24 июня. 8.57
– Наталья! – раздается грозный окрик главреда прямо над моим ухом. – Объясните мне, почему вы не выполняете редакционное задание?!
– Как не выполняю? – округляю глаза я. – Мы вчера весь день, – взмахиваю рукой, – интервьюировали жителей.
– При чем здесь жители? – орет он, распаляясь. – У нас пять запланированных репортажей о благоустройстве города.
Я просто теряю дар речи. Как? Мы тут топим Осипова усиленно, а он… А… Черт! Понятно… Деньги, видимо, ушли непосредственно главреду в карман. И сейчас он пользуется тем, что нашего нового учредителя нет.
Вот же блин! Попала я между молотом и наковальней! И, главное, не уволишься никак. Совсем. Ни за что…
– Чтобы сегодня же! Еще один репортаж! – размахивает зажатыми в руках очками Степаныч. – Александр! – ищет взглядом Сашку. – Почему не работаете?! Вы когда в последний раз в пресс-службе МВД были?
Я цепенею от ужаса. То есть он отправляет меня к Осипову, а Сашку в МВД? Ищу взглядом Светлану Михайловну. Нет ее. Вообще тут нет! Черт!
– Не дрейфь! – слышу тихий Сашкин шепот. – Лицо попроще сделай!
– То, что в редакции перемены, – уже уходя, орет главред, – не значит, что надо перестать работать! Новый выпуск от нас ждут каждый день!
Вообще-то три раза в неделю, но ладно. Пусть орет. Видимо, ему сегодня кто-то что-то прищемил.
– Планерку никто не отменял! – слышу все тот же раздраженный окрик и подхватываю свой ежедневник. Затеряться бы где-нибудь в задних рядах.
Вторник 24 июня. 11.03
– Жди меня, я быстро, – Сашка пулей взлетает на крыльцо местного отдела милиции. Он говорит, у него там уже давние знакомые, все ему подготовят.
Я кручусь на тротуаре, переминаюсь с ноги на ногу. Вид у меня, похоже, тот еще, потому что я, сама того не желая, привлекаю к себе внимание.
– Девушка, – слышу окрик дежурного. – Посещения в СИЗО с другой стороны.
– Спасибо, – стараюсь лучезарно улыбнуться, – я не в СИЗО.
Дежурный реагирует на мою улыбку совсем не так, как я хочу. Хмурится, что-то говорит в рацию. Он уже собирается подойти ко мне поближе, наверное, чтобы спросить документы, как появляется Сашка в компании очаровательного лейтенанта. Девушка, конечно же! Работница пресс-службы. Юбка сильно короче форменных стандартов, а вот каблуки, напротив, сильно длиннее. Если можно так сказать о каблуках.
– Не забудь его фамилию вставить! – напутственно кричит она вслед моему коллеге.
– Конечно! Обязательно! Все сделаю! – с готовностью кивает Сашка и улыбается молодой лейтенантше гораздо искреннее, чем я дежурному. – Пойдем, – это он хватает под руку уже меня, – быстрее, опоздаем.
– А хорошенькие у тебя знакомые! – я киваю девице, которая смотрит на нас с подозрением.
– Это моя одноклассница, а ты разводишься, и все мужики козлы! – уже на бегу напоминает он мне.
– Блин! Сашка!
– Чего? – он сама непосредственность. Даже не улыбается, просто смотрит совершенно детским взглядом, говорящим: “А я что, не прав?!”
– Ничего, – подстраиваюсь под его шаг. – Спасибо тебе.
–То-то же, – он довольно улыбается. – Цени!
– Ценю! – киваю с готовностью. – Честно!
– Ну хорошо! Вон наш автобус!
Сегодня нам на стадион. Я не успела посмотреть документацию. Почему-то мне казалось, что там финансирование было из МосОблСпорта… Но вот же. Бежим туда интервью во славу Осипова делать! Назначено на одиннадцать тридцать. Мы рискуем опоздать.
Вторник 24 июня. 11.47
– Данный комплекс направлен на развитие, – сбивчиво читает по бумажке куриный король.
Я так и не поняла, в чем смысл этого интервью. Фотографий Сашка наделал уже и с ним, и без, но нас никто не отпускает. Мы стоим и слушаем этот косноязычный текст, составленный совершенно безграмотным пиарщиком.
– Представители абсолютно всех возрастных групп… – с явным напряжением декламирует Осипов.
Это просто пытка. И для него, и для нас. А если не переработать этот шедевр канцелярита, то и для читателей.
– Спасибо, Николай Леонидович, – приветливо улыбаюсь я. – Я все записала.
– Это еще не все, – с хорошо слышной одышкой прерывает меня куриный король. – Вы должны проехать со мной и сделать интервью у меня дома в спортивном зале!
Глава 34
Что? Он о чем? Я молчу о том, что это публичное самоубийство с точки зрения пиар-кампании, но… Это может быть небезопасно не только для читателей. Я не имею не малейшего желания снова оказаться в особняке Осипова.
– Николай Леонидович, мы перед вами очень извиняемся, но у нас сегодня встреча с пресс-службой администрации, – виновато пожимает плечами Сашка. – У них там были какие-то вопросы непосредственно к Наталье, – добавляет он, понизив голос, а Осипов, услышав это вранье, багровеет от злости.
– Я хочу обратить ваше внимание, – взмахивает он листами со своей речью, – что я с администрацией активно сотрудничаю! И наше предприятие является градообразующим!
Тут он явно загнул, но я не собираюсь с ним спорить. Опускаю очи долу и еле слышно произношу:
– Да, похоже, именно это мне будут объяснять.
– Тогда поезжайте, послушайте! – фыркает куриный король. – И назначьте дату интервью у меня дома!
Он уходит тяжелым шагом, а мы с Сашкой остаемся стоять на солнцепеке. Никто из тех, кто реконструировал этот спортивный комплекс, не подумал даже о видимости навеса. С апреля по октябрь здесь можно заниматься только ранним утром или поздним вечером. Что, конечно же, не стоит упоминать в статье.