– Муниципальные центры досуга? – опять встреваю я. – Или все платное?
– Так, девушка, – вскакивает первый зам, – прошу придерживаться заявленных тем. То, что вы спрашиваете, не относится к управлению архитектуры! Следующий.
Кто-то нервно откашливается и пытается задать один из согласованных вопросов, который сейчас звучит откровенно жалко. Я опускаюсь на свое место, но не тут-то было. Антон встает и, подхватив меня под локоть, выводит из зала. А я не то чтобы и сопротивляюсь. Сейчас он мне все выскажет, и я наконец-то буду свободна!
– Таша! – замирает он напротив меня в коридоре.
Он глубоко дышит, в его глазах горит огонь, вижу на его лице совершенно искреннее возмущение. Ура! Пять секунд до увольнения!
– Таша, какого черта?
Глава 37
– Что? – неужели меня наконец уволят?
– Какого черта ты пять лет сидела дома, если ты такой шикарный журналист?!
Я теряю дар речи. В смысле шикарный журналист?!
– Да ты же гений! Где ты эти факты нарыла? Я искал, но не нашел ни одной цифры, ни одной бумажки. У них все шито-крыто или для внутреннего пользования!
– Маша-эколог подсказала, – растерянно говорю я и понимаю, что увольнение отменяется. – А ты меня не уволишь? Нет?
– Уволю? Да ты что?! Я тебе премию выпишу! – восхищенно восклицает он. – Хотя нет, подожди, в этом месяце уже выписывал! Давай в следующем? Или вообще просто зарплату подниму.
– Антон! – чуть не топаю ногой от расстройства. – Ты… Тебе… Получается, все как тебе надо?
– Даже лучше! – мой муж искренне рад. – Я же специально тебя на эту конференцию взял. Был уверен, что ваша Лариса Ивановна будет работать четко по бумажке и мне влезть не даст. А между твоими вопросами я бы точно смог влезть. Но мне не пришлось! Ты умничка! Все четко по делу, ты просто очень деликатно и профессионально уточнила факты. Но сделала это таким образом, что опустила их всех к чертям собачьим!
– Да, но…
Меня не увольняют. Мне зарплату повышают. Блин! Ну как же от тебя избавиться, Егоров?!
– Натаха, – обнимает меня за плечи он, – ты крута! Надо было раньше начинать работать!
– Ты сам настаивал, чтобы я дома сидела! – совершенно искренне возмущаюсь я.
– Я ошибался! Я очень во многом на твой счет ошибался! – вижу перед собой его сияющий взгляд и вдруг понимаю, что поцелует. Сейчас поцелует.
– Да иди ты! – выворачиваюсь из его рук, выскакиваю из зала администрации на улицу.
– Фотокора ждать не будем, поехали, – слышу за спиной голос Антона и очень знакомое пиликанье сигнализации.
Замираю, пытаясь выровнять дыхание. Если честно, меня душат слезы. Моя затея не удалась. Опять! Он переиграл меня! А еще… Если бы он был чуть расторопнее и поцеловал меня, то я была бы совершенно не против.
Четверг 26 июня. 19.22
– Нет, ну ты можешь себе представить? Я уже чуть ли не собственные похороны приготовила, а он мне зарплату повышает!
Яр ничего не отвечает. Он просто заливисто ржет, скотина такая, до икоты.
– Наверное, даже если я пойду канкан на центральной площади танцевать, то он мне премию выпишет.
– Не, – чуть успокаивается мой друг, – за канкан премию – вряд ли. Егоров тот еще собственник!
– Мудак он, а не собственник! – ору я.
– Не без этого, – соглашается Яр. – Но, кажется, никуда тебе от него не деться.
Я шумно вздыхаю и молчу.
– Таш, ну неужели совсем никак тебе с ним?
– Яр, – я пытаюсь спорить, но, если честно, уже не так настойчиво, как месяц назад. Насколько было бы проще, если бы Антон просто исчез из моей жизни. С глаз долой, как говорится.
– Что у тебя там в редакции-то? – меняет тему друг.
– Да что у меня в редакции. Смотрят на меня как на полоумную. Кто с восхищением, кто с осуждением. Главред-то наш тоже из друзей администрации. Он меня уже готов в порошок стереть. Крыса его карманная ходит, шипит, как змея. В общем, веселуха.
– Ну, от этих персонажей тебя Антон прикроет, – по-деловому рассуждает Яр.
– Знаешь что! Если бы не Антон с его дурацким контрактом, я бы…
Хочу проорать, что никогда ничего подобного бы не вытворила, но Яр опять просто ржет. Вся эта история с договором ему очень понравилась. Он высказал даже что-то вроде “надо будет взять на заметку”. Мужская солидарность, блин!
– Ладно тебе, Ташка. Признайся сама себе, что ты просто играешь в его игру, – вдруг обескураживает меня друг.
– В смысле? – я аж на диван сажусь.
– Ну что ты в самом деле? Ты от него уходить не хочешь. Хотела бы – ушла. Даже эта история с контрактом. Ты же не побежала в суд, даже не консультировалась с юристами. Ну были ж варианты. Но нет. Ты осталась.
– Яр, ты что, не знаешь, как Антон все делает?
– Знаю. И ты знаешь. И ты играешь в его игру. Точнее, ты ему позволяешь играть с тобой. Не просто же так, Наташ?
– Ой, все! – выкрикиваю я.
– Железный аргумент! – хмыкает Яр.
– Знаешь, я не хочу об этом ничего слушать.
– Ну не хочешь, как хочешь. Я-то что…
Разговор зашел в никуда. Мы раздраженно прощаемся, я бросаю трубку. Позволяю я! Ну конечно! Кругом я виновата!
Кручусь по квартире, переваривая разговор. В одном Яр прав. Пока я рядом с Антоном, я играю по его правилам. Значит, надо уходить. Совсем. Окончательно. Навсегда.
Пятница. 27 июня. 9.37
– Антон, я хотела с тобой поговорить, – я ловлю его в коридоре после летучки. – Наедине, – шепчу многозначительно.
Почти сразу же кто-то появляется рядом, поэтому Антон только кивает и отвечает: “Хорошо”, – но я вижу недоумение в его глазах. Недоумение и надежду.
Отворачиваюсь от него, иду к своему рабочему месту, и буквально тут же приходит сообщение: “Пообедаем вместе?”
– Ташка, ты опять выпендрилась! Жаль, что меня там не было, – это Сашка ставит передо мной стакан кофе.
А я смотрю на него как на персонажа из параллельной реальности. О чем он вообще? К чему это? Поднимаю телефон и набираю: “Плохая идея. Лучше поговорить в кабинете”.
– Саш, ничего я не выпендривалась, – откладываю телефон. – Я просто не так за место держусь, как большинство тут. В конце концов, в Москву вернусь, хоть и не хочется. Ну правда же, беспредел творится.
– Эт ты хорошо про место и Москву сказала, – отворачивается мой друг обиженно.
– Саш! – отталкиваюсь ногами от пола и врезаюсь своим креслом в его. – Хорош дуться, а? Я ж не про тебя.
– Ну… Почти не про меня, – вздыхает он. – Чего греха таить, я тоже все эти темы старался не трогать. Сижу спокойно в своем криминале. Работа дорога, переезжать не хочу.
– Ну вот, – киваю я. – А мне все равно, – опускаю глаза. – Спасибо за кофе.
– Ты чего такая грустная? Тебя Егоров не похвалил? – кажется, Сашка умышленно зовет его исключительно по фамилии.
– Наоборот, – кривлюсь, – похвалил.
Вижу недоумение в Сашкином взгляде, и тут же вздрагивает от вибрации мой смартфон.
“Я сейчас один, заходи”.
Ну вот. Пойду все же увольняться.
Пятница. 27 июня. 10.12
Сижу сбоку от него за Т-образным столом, смотрю на свои сложенные руки. Он молчит, и мне сложно начать. Когда я вошла, он встретил меня улыбкой. Ждал, наверное, примирения, очередной порции возмущений, только не того, что я ему приготовила. Сейчас он напряжен. Не спускает с меня глаз.
– Антон, отпусти меня.
Глава 38
Мой муж дергается, шумно вздыхает, а я продолжаю:
– Ради того хорошего, что когда-то между нами было, отпусти меня, – сглатываю комок в горле, – пожалуйста.
Антон зажмуривается, опускает лицо.
– Наташ.
– Я все понимаю, ты ошибся, ты хочешь все вернуть, и я вижу, что ты стараешься, но я не могу простить. Я никогда не смогу больше жить с тобой и не думать о том, что ты однажды предпочел мне другую. Понимаешь? Ты из кожи вон лезешь, чтобы вернуть меня, а я не вернусь. Никогда. Даже если физически снова перееду в нашу квартиру. Просто той Таши, что была за тобой замужем, действительно больше нет.
Вижу, как ходит кадык на его шее, как играют желваки на скулах.
– Если ты когда-нибудь любил меня, – понижаю голос почти до шепота, – отпусти, прошу.
Он молчит. Минуту, а может, и больше. Не смотрит на меня, стиснул челюсти, сжал кулаки. Что-то разглядывает на своей клавиатуре.
– Хорошо, – произносит наконец, резко откинувшись в кресле. – Ты права, я обидел тебя и продолжаю издеваться. Этот цирк ни к чему и не нужен никому, кроме меня, – его голос звучит глухо, в глаза мне Антон по-прежнему не смотрит. – У меня к тебе только одна просьба, – он наконец переводит на меня полный боли взгляд. – Завтра прием у Анохина, – Антон морщится. – Я уже подтвердил, что мы придем вдвоем, – качает головой. – Прости, но ты знаешь, что такое анохинские вечеринки. Пожалуйста, будь со мной там. В последний раз.
Анохин – один из его деловых партнеров. И его приемы с завидной регулярностью попадали в сводки светской хроники. Благодаря своему размаху и, как правило, скандалам. Там вечно дикое количество охотниц за толстосумами. Надо же. Он не хочет внимания этих девиц!
А еще я думаю о том, что если он уже подтвердил мое присутствие, то мне совершенно точно была заготовлена какая-то каверза, из-за которой я не смогла бы отказаться. И где-то в глубине души я сейчас благодарна мужу за то, что он меня просто просит.
– Хорошо, – согласно киваю я, – буду готова к приему. И в понедельник ты меня уволишь.
– Не надо, не увольняйся, – качает головой он. – Ты хороший журналист, а здесь, похоже, толковая выпускающая. Поучись, поднатаскайся. Набьешь руку – пойдешь дальше. Уеду я, – хмурится. – Все вопросы я могу решить из Москвы. Ну, или так, чтобы не мелькать у тебя перед глазами. Обещаю тебя больше не трогать.
Он смотрит мне прямо в глаза, и я вижу, что сейчас он искренен. А еще я вижу, что ему больно и тяжело. Ну что ж. Я хотела этого. Очень хотела, чтобы он страдал не меньше меня. Только почему-то я сейчас этому не рада.