Медленно поднимаюсь, киваю ему, поворачиваюсь уходить, как вдруг уже почти в спину летит:
– Таш! – его голос срывается. – Я не предпочитал… Точнее! Черт! Я не знаю, как это произошло! Ты совершенно точно лучше! Бл… Прости! – он запускает пальцы в волосы, видимо, не найдя слов, но они больше и не нужны.
Я выхожу и очень аккуратно закрываю за собой дверь. Сил работать сегодня больше нет.
Суббота. 28 июня. 8.10.
На анохинский прием за полчаса не соберешься. Я вчера оборвала телефон своему стилисту. Конечно, за сутки к ней не записаться. Но я посулила ей чуть ли не тройную ставку, и она согласилась принять меня в десять утра. Вот рулю в сторону Москвы. Что буду делать с двенадцати до семи вечера – не знаю. Замру статуей в кресле какой-нибудь кофейни. Надо будет найти самую пустую. На окраине.
С платьем дело обстояло проще. Было у меня одно еще негуляное. Золотистое. Легкий перламутр, открытая спина. Безумно приличное и безумно сексуальное одновременно. Я всегда такие выбирала. Когда-то Антона это круто заводило. Помню его страстный взгляд и срывающийся шепот, что я столь же желанна, сколь недосягаема! Для других. Для него я всегда была на блюдечке. А его заводило то, что я на всех тусовках была образчиком целомудренности. Специально этот образ поддерживала. Зря, наверное.
Многоопытная дама, которую все зовут не иначе как Катюша, долго воркует, расхваливая чистоту моей кожи и густоту волос. Мы разрабатываем макияж. Сразу оговариваем, как его восстановить ближе к вечеру, и она берется за прическу. А я сижу в кресле с закрытыми глазами и вспоминаю вчерашний разговор с Антоном.
“Я не знаю, как это получилось…”
“Ты совершенно точно лучше…”
“Я не предпочитал…”
А что, если это действительно какая-то дикая случайность? Ну все же мы иногда ошибаемся. Как-то так звезды сошлись, что случилось то, что случилось, но он потом об этом жалел… Бывает же так? Или я очень хочу себя обмануть?
Шумно выдыхаю, вызывая обеспокоенный вопрос Катюши, качаю головой. Натянуто улыбаюсь. Нет, дорогая, все в порядке. Работайте. У меня впереди еще часа три душевных и физических терзаний.
Суббота. 28 июня. 13.15.
Выхожу от нее вымотанная, но шикарная! До неуместного шикарная. Собралась я действительно слишком рано. Но выбора не было. Теперь надо где-то переждать почти весь день. В кино, что ли, сходить? Открываю телефон, собираясь посмотреть расписание ближайших кинотеатров, как приходит сообщение от Яра.
“Сатко, чего делаешь?”
“Думаю, где бы шесть часов времени убить. Я в Москве”, – отвечаю незамедлительно.
“О! Я сейчас к заказчику поеду! Можно пообедать вместе, потом потусим до вечера!”
“Заметано”, – отвечаю Яру я и вбиваю в навигатор адрес ТРЦ, который он мне прислал.
Доезжаю минут за сорок. Пишу Яру:
“Я на месте”.
“Подожди в кафе внизу. Мне тут еще десять минут”.
Кафе так кафе. Сам пообедать предлагал.
Я усаживаюсь за столик, сообщаю свои хотелки официанту и откидываюсь на спинку диванчика в ожидании заказа. Обвожу глазами толпу людей. Суетливые, спешащие, ленивые, праздные. Такие разные и такие все одинаковые.
Стоп. Сознание кого-то выделило. Присматриваюсь. Антон! Точно, это же Антон! В этот момент я почему-то рада, что уже побывала у Катюши. И что Яра до сих пор нет рядом. На губах сама собой появляется легкая улыбка. Мне хочется, чтобы он меня сейчас заметил. Ну не даром же я о нем думала все утро!
Я встаю вроде как что-то взять из своей сумочки и… Он не один. Рядом с ним женщина. Не вижу ее лица, но он склоняется, чтобы сказать ей что-то. Явно очень личное. Короткая фраза, мой муж рывком отворачивается от своей спутницы, и у меня все внутри обрывается. Рядом с ним Вероничка.
Глава 39
– Наташка! Наташ, ты что? – вдруг понимаю, что меня держит Яр. Я куда-то бежала?
– Ярик, давай уедем. Я тут выгляжу совершенно неуместно.
– Да без проблем, доставку на дом закажем, – он очень обеспокоенно всматривается в мое лицо. – Ты в порядке?
– Да, – качаю головой, – в полном. Просто вся эта суета, – обвожу себя рукой.
– А это вообще в честь чего такая красота?! – пытается отвлечь меня друг. – Смотрю на тебя и думаю: а может, зря мы все это, ну, что у нас с тобой ничего и никогда и все такое… – шутливо вскидывает брови он.
– А! Прекрати! Ни тебе, ни мне сейчас не до этого, – хмурюсь, еле сдерживаясь. Эмоции сейчас противопоказаны моему макияжу.
– Че случилось-то? – уже нормально спрашивает Яр.
– Это, – обвожу себя рукой, – цена моей свободы. Антону нужно, чтобы я сопровождала его на приеме у Анохина. Я отыгрываю свою роль, и в понедельник он исчезает из моей жизни. Дает развод, перестает мелькать в редакции и все остальное.
Яр молча смотрит на меня, закусив губу. В его взгляде сожаление, недоверие и еще куча всего. Я не выдерживаю:
– Вот давай мы с тобой сейчас просто пообедаем! Желательно у тебя дома. Мне, знаешь ли, макияж надо до вечера сберечь. Вы ж, мужики, уверены, что это пара взмахов кистью перед выходом, – я отворачиваюсь, иду на парковку. – А нам потом в авральном режиме со стилистом договариваться.
Яр идет за мной следом в машину, не изменив, впрочем, выражения лица.
– Жрать у меня нечего, давай пиццу закажем.
– Лучше роллы.
– Давай роллы. Пить будешь?
– Ты издеваешься? Мне надо быть идеальной женой на приеме! Какое пить?
– Вообще я имел ввиду газировку или соки, но мысль ясна, – Яр уже листает какое-то приложение в телефоне.
Суббота. 28 июня. 17.42
– Давай без ехидства, а? – я уже злюсь.
Во-первых, день проведен абсолютно бездарно. Яр работал, я смотрела какое-то дурацкое кино, жевала не очень вкусные роллы и ждала очень неприятный вечер.
Сейчас я переодеваюсь. На спине потайная застежка. Мне самой до нее не дотянуться. А Яр никак не может понять, как это делается.
– Я не понимаю, неужели это так сложно? У Антона никогда не возникало проблем! – совершенно неуместно фыркаю я.
– Ну, у Антона и опыт, наверное, побольше, – тянет Яр, – застегивать, расстегивать.
Эта фраза меня почему-то доканывает, и я чувствую, что у меня все же выступают слезы.
– Черт, Таш, прости! – Ярик хватается за голову. – Я совсем не это имел в виду.
– Все норм, Яр, – закатываю глаза, промакиваю лицо бумажным полотенцем. – Сейчас макияж освежу. Ты ни при чем. Надо какого-нибудь успокоительного глотнуть. Я вся на нервах.
– Таш, – Яр хмурится, что-то хочет сказать.
– Все в порядке, я говорю. Я сама на это согласилась. Прием представительский. Ему там нужна спутница. В конце концов, Егоров был очень неплохим мужем, – замолкаю, проглатывая ком в горле. – По крайней мере, первые пару лет.
– Держись, Сатко, – очень тихо приободряет меня Яр, сжимает мои плечи. Он явно хочет сграбастать меня целиком, но не решается.
– Все, давай, я поехала.
Я должна быть в нашей с Антоном квартире в семь. Еще надо в аптеку заехать, а то меня реально трясет.
Суббота. 28 июня. 18.50
“Я приехала”.
Отправляю Антону сообщение из машины. Я припарковалась рядом с его кроссовером, но его еще нет.
“Таш, я только из душа вышел. Поднимешься?”
Нет! Конечно же, нет! Черт!
Глубоко вздыхаю, выхожу из машины.
Все равно мне рядом с этим мужчиной весь сегодняшний вечер рядом быть.
Открывать дверь квартиры как-то тяжело и непривычно. Несмело шагаю через порог, и до меня тут же долетает голос Антона:
– Привет! Прости, я только со встречи! Черт! Дурацкие запонки! – он носится по квартире в расстегнутой рубахе и костюмных брюках. Вдруг тормозит напротив меня, замерев с приоткрытым ртом. В его глазах отражается совершенно искреннее восхищение, очень близкое к благоговению. Как завороженный, он медленно поднимает руку, тянется кончиками пальцев к моим скулам, тихо шепчет: – Ташка.
–Антон, – раздраженно отступаю в сторону, – я прошу тебя.
Он жмурится, сжимает поднятую руку в кулак.
– Прости. Да. Сейчас справлюсь с галстуком, и можно выходить, – он быстро застегивает рубаху.
Смотрю, как мой муж поднимает воротник, берет темный галстук – и перед глазами Вероничка. Та, которая наматывала галстук себе на запястья, и та, которая стояла сегодня в ТЦ. Дрянь! Лживая, продажная дрянь! Хотя что это я? Она просто девица, не обремененная совестью. А вот мой муж – вот кто настоящий предатель.
Суббота. 28 июня. 20.20
Фальшивые улыбки, слишком громкие приветствия, слишком дружеские объятия. Мир тех, кто реально имеет много денег, и тех, кто хочет заставить других думать, что их имеет. Странные сборища, часто заканчивающиеся оргиями, всегда начинаются как великосветские приемы.
Сам Анохин не женат, поэтому на его вечеринках полно свободных хищниц. Однако если его деловой компаньон появляется с супругой, то это строгое табу. Такая вот извращенная нравственность.
Тут почти весь бомонд. Вижу набирающую популярность певичку, модную актрису, знаменитую поп-диву, парочку дам, именующих себя блогерами и коучами. Ну и, конечно, весь деловой мир. Те, из-за кого Антон и посещает подобные тусовки.
Он эти приемы не любит. Всей душой. Это я знаю. Поэтому обычно мы проводили на таких вечеринках часа два, не больше. Пока все еще трезвые и можно поговорить о делах.
Вот и сейчас он уже завел разговор с кем-то, очень смутно мне знакомым, а я осталась в стороне.
– Дорогой, я выйду, – аккуратно касаюсь его рукава. – Тут душно.
– Да, конечно, – оборачивается он и вдруг прерывает беседу, берет меня за руку. – Ты очень бледна, все в порядке?
Ну надо же! Какое благородство! Это почти невежливо по отношению к тому, с кем он разговаривает. По крайней мере, так считают эти мужики.
– Все хорошо, – лучезарно улыбаюсь своему почти бывшему мужу. – Просто выйду на свежий воздух.
Прием устроен в загородном клубе. Прямо на необъятном газоне разбиты парусиновые шатры. Перед ними помост для тех, кто на каблуках. Особенно смелые могут спуститься по газону вниз. Там склон к реке.