– Ташенька, девочка моя, как же я тебя люблю, – вдруг сам переходит на шепот. – Как же мне было страшно тебя потерять…
– Ага, а сейчас ты решил, что раз я беременная, то теперь твоя навсегда! – упираю руки в бока.
– А что, нет? – вроде как шутливо вскидывает брови.
– Да фиг тебе! Сейчас чаю выпью и к себе поеду, – отворачиваюсь к кухне и вдруг вижу бледное, испуганное лицо моего мужа. А что, пусть знает! Я ж могу!
– Наташ, – испуганно начинает он.
– Егоров, ну тебя к черту! Пойди сделай мне чай! – вскидываю руки. – Сладкий! А ехать все равно придется, – ловлю его взгляд. – Во-первых, у меня все вещи там, во-вторых, я хочу работать! – чеканю настойчиво.
Антон смеется с явным облегчением:
– Да сколько тебе угодно, жена моя! – идет на кухню, щелкает чайником. – Точно сладкий, ты же всегда без сахара пила?
– Антон, – я вдруг понимаю, что только что вернулась к мужу, и мне внезапно становится страшно. Глупость, гормоны, но вот так.
– Что? – он видит мой взгляд и тоже отвечает серьезно.
– Антон, пообещай мне одну вещь, – прошу его тихо. – Я хочу знать все, что происходит в твоей жизни. Сложная сделка, дурацкий суд, непонятно что происходящее с секретаршей, – качаю головой. – Я хочу знать.
– Таш, – Антон отворачивается, собираясь, похоже, мне возразить.
– Она тебя три месяца виагрой кормила, – выпаливаю я.
– Что? – он морщится, недоумевая.
– Я вчера случайно услышала разговор двух девиц из Анохинских, – сглатываю комок. – Вероничка тебя долго и упорно кормила виагрой. Это был продуманный план. Подготовить тебя, оказаться в нужном месте и в нужной позе.
– Черт, – Антон отворачивается, закрывает лицо руками. – Уничтожу тварь!
– Ты же не мог не чувствовать, что происходит что-то неладное! Мне кажется, если бы мы доверяли друг другу чуть больше, у нее ничего бы и не получилось.
– Таша, – он резко прижимает меня к своей груди, утыкается носом в мои волосы, замирает. Молчит. Молчу и я. Только слушаю биение его сердца и думаю о том, что я его люблю. Мерзкая коварная дрянь чуть не разлучила нас, но я люблю своего мужа. Трусь носом о его ключицу, аккуратно целую свою любимую ямочку, шепчу: – Я прошу тебя, доверяй мне. Не вытесняй меня из своей жизни, – он вздрагивает. – И сделай мне чай наконец!
Воскресенье. 29 июня. 8.40
– Антон, у меня тут даже сменных трусов нет!
Опять трусы. В который раз все почему-то упирается в эту кружевную деталь гардероба.
– Что, проблема купить, что ли? – в тон мне отвечает он.
– Слушай, ну успею я в женскую консультацию! – взмахиваю руками. – Это не смертельный случай, когда каждая минута на счету!
Антон недовольно смотрит на меня, фыркает, хмурится и вдруг расползается в широкой улыбке:
– Ташка, а если двойня?
– Блин! – почти реву я. – Егоров!
– Не, ну что? Ты ж таблетки пила, а там бросила. Ну может же быть?
– Хочешь, чтобы тебя в школу четыре раза в месяц вызывали, – упираю руки в бока, смотрю на него строго.
– Ага! – с совершенно идиотской интонацией отвечает он и снова стискивает меня в объятиях. Кажется, за это утро мы выполнили норму обнимашек за все потерянные полтора месяца. Он просто не выпускает меня из рук.
– Антошка, все со мной в порядке, – глажу его по лицу я. – И с ним, – киваю на живот.
– Или с ними! – он озорно щурится.
– Или с ними, – закатываю глаза я. – Давай я договорюсь встать на учет в среду! Как раз понедельник и вторник на выпуск нового номера работаем, а в среду обычно затишье. Вполне можно задержаться на часик.
– Ты что, там собралась на учет становиться? – с возмущением в голосе спрашивает меня муж.
– Антон, – я уже готова ругаться. – Общий анализ крови можно сдать и там!
– Ладно, уболтала, – наконец сдается Егоров. – Профессиональная журналистка, блин, – коварно улыбается. – Поедем туда, мне в понедельник тоже надо к главе города сходить. Ты ж наделала шума на пресс-конференции.
– К чему тебе все это? – хмурюсь я.
– А, не вникай! Немного политики!
– Антон, – смотрю на него укоризненно.
– Черт! Ну ладно, слушай…
Глава 42
Мы долго сидим с мужем на нашей кухне. Он кормит меня виноградом и оливками и рассказывает что-то про свои тендеры, аудиты, контракты и результаты финансовых проверок.
Мне безумно интересно. Во-первых, я уже знаю, кто все эти люди! А во-вторых, я знаю о них то, чего не знает мой муж. С чистой совестью сливаю ему журналистские секреты и вижу заинтересованный блеск в его глазах. Заканчивается все тем, что мы достаем блокнот и рисуем самую настоящую схему! Этот завязан на того, этот на вот этого, вот у этих двоих конфиденциальное соглашение, а тут вполне себе открытый контракт.
– М, это я могу попробовать спросить у Сашки, – тыкаю я в один из знаков вопроса на листе. – У него девушка в пресс-службе МВД, – заговорщически смотрю на мужа. – Она должна знать.
– Да? У него девушка? – недовольно хмыкает Антон.
– А ты ревновал? – щурюсь я.
– Вы так мило ходили под ручку…
– Боже, – закатываю глаза я, вздыхая. – Там на самом деле была совершенно неприличная история с Осиповым, и Сашка на полном серьезе волновался, что со мной что-то случится. Пока я уже попросту не поругалась с ним.
– Ты ж моя независимая, – с плохо скрываемым удовольствием хмыкает Антон. – Что за история?
– Не бери в голову, – взмахиваю пальчиками. – Неудачное интервью.
– Там кто-то призывал к полному взаимному доверию с утра, – скептически вскидывает бровь мой муж.
– Фр-р, – вздыхаю, но деваться некуда. – Ну, Осипов – насильник и беспредельщик, считает, что ему все можно. А тут я вся такая красивая и одна в его доме.
Антон замирает, его лицо моментально превращается в каменную маску.
– Вот только не надо! Я выкрутилась. Потом да, были неприятности, но вот этот самый Сашка меня и прикрыл. На все интервью со мной мотался. Ты ж сам ему как обучение это в допсоглашении прописал.
– Наташ, – Антон машет головой, будто пытаясь стряхнуть с себя дурной сон, – ты вообще понимаешь?!
– Понимаю. – обрываю мужа. – Я понимаю… И я не просто так начала эту историю с очистными. Надеялась, что куриный король потеряет интерес ко мне как к женщине.
– Да! Теперь у него к тебе интерес как к журналисту! – вскакивает мой муж. – Убить тебя хочет!
– Ладно тебе, не до такой степени, но … У нас же теперь ты определяешь редакционную политику, – смотрю на него невинно. – И мне не обязательно финалить этот цикл репортажей, да?
– А было обязательно?
– Требовал главред, – тяну, опустив глаза.
– Твою ж…
– Не кипятись, – я смотрю на него с улыбкой. – Наверное, можно уже сказать, что мы не однофамильцы, – хмыкаю. – Тогда Степаныч вряд ли будет меня так прессовать!
– Да убирать его надо! Трутень плешивый!
– Ой, – смеюсь, – в точку! Он с первым замом администрации дружит. Только поэтому и держится. Так-то Светлана Михайловна журналом рулит. Почти все на ней.
– Я так и понял, – рычит Антон. – Ну ладно, завтра разберемся. На летучку я не попаду, у главы буду, но часов в одиннадцать приеду в редакцию, – поднимает на меня взгляд. – Пообедаем вместе?
– М! – щурюсь кокетливо. – Пойдешь с нами в столовку?
Антон заливисто хохочет, да и я не могу скрыть улыбки. Люблю я его. Очень. Люблю.
Понедельник. 30 июня. 9.45
– Мы не политический журнал! – с плохо скрываемой яростью смотрит в мою сторону Степаныч. – Мы журнал с социальной направленностью! Мы делаем репортажи о благоустройстве города! Об открытии детского сада! О ремонте в поликлинике! А не о том, кто на этот ремонт выделил деньги!
– Или кто сколько с него украл, – тихо бормочет Сашка, но мне не до смеха. Главред испепеляет меня взглядом. Дожить бы до прихода Антона.
– Все! – резко машет рукой Степаныч. – По местам! Работать!
Толпа журналистов поднимается и, гудя, расходится. Ребята косятся на меня. Все понимают, в чей адрес был разнос.
– Александр! – окликает главред Сашку. – У меня для вас спецзадание. У нас на носу день ГИБДД. Проедете по городу с экипажем. Сделайте красивый фоторепортаж об их работе. Хвалебный! – выделяет Степаныч.
– А че ж не сделать? Сделаю, – тоном простачка отзывается Сашка. – У меня прав нет, а значит, никаких претензий к этим ребятам тоже нет, – широко улыбается, вызывая у Степаныча нервный тик.
– Александр, я вас попрошу соблюдать редакционную политику! – рычит тот.
– Все будет в лучшем виде! – кивает Сашка и подмигивает мне.
Улыбаюсь, желаю другу удачи и иду на свое место. Ну что ж. Надо все подготовить, чтобы в среду можно было с чистой совестью по врачам походить. Боюсь, если я сама не поеду, то Егоров мне редакционное задание в частном московском центре по планированию семьи придумает.
– Наталья, – вдруг появляется у моего стола Степаныч. Ведет он себя как-то странно, не смотрит мне в глаза, а наоборот, озирается по сторонам. Будто боится, что нас услышат. – Наталья, у вас тоже спецрепортаж. Внизу ждет машина. Идите.
Я открываю рот, чтобы спросить, что хоть за тема, но он аж прикрикивает, оглядываясь почему-то на пустое место Светланы Михайловны:
– Идите, идите, я сказал.
Пожимаю плечами, беру сумку. Сегодня я в джинсах и кроссовках. Сегодня мне даже на слет экологов можно.
Спускаюсь к крыльцу, ищу редакционную машину. Ее нигде нет. Вообще никого нет, только та самая Ауди, которая постоянно паркуется в моем дворе.
Оглядываюсь, достаю телефон. Вдруг дверь Ауди распахивается, из машины выходит крупный мужчина в темных очках.
– Наталья Андреевна, садитесь.
– Что? Нет, это какая-то ошибка. Я жду водителя.
– Садись, кому сказано, – мужчина хватает меня за предплечье и толкает в салон, а мои пальцы сами собой жмут кнопку СОС, как учил Яр. – Заколебались уже за тобой по всему городу ездить!