— Дай мужикам подраться, пусть выяснят отношения, как умеют.
Ничего себе, как драконы отношения выясняют. Наверное, у меня сделалось сложное лицо, потому что Теофас невесело хмыкнул.
— Это неизбежно, — тихо подтвердила мать Рейнхарда, встав совсем рядом. — Дракон, пытавшийся разорвать связь Истинных, должен отвечать за свои поступки.
Теофас скривился и резко зашагал в сторону, где для него уже приготовили отдельное кресло. Он неспешно уселся, подавая знак к началу боя, и вокруг него организовался охранный вакуум.
Рейнхард и Клавис, вошли в серебряный круг, положив руки на мечи. Руны текли вокруг, свиваясь в кольца, переплетались цепочками нечитаемых фраз. От силы, идущей по кругу поднимался едва слышный гул, сдавливая барабанные перепонки, драконьей аурой накрыло весь зал.
Клавис и Рейнхард стояли друг напротив друга почти минуту, не двигаясь, казалось, само пространство остекленело от напряжения. Я боялась моргнуть, но все равно умудрилась пропустить момент, когда они с немыслимой скоростью бросили с друг к другу.
Какое-то время я видела только две тени, с бешенной скоростью скачущие по стенам и разбивающие рунный поток. Потом догадалась перейти на магическое зрение. Рейнхард и Клавис бились на равных, отзеркаливая движения друг друга
Это было красиво, страшно и слишком быстро для меня. До этого момента победа Рейнхарда была очевидной, как для меня, так и для остальных, но бой все еще длился. Клавис в немыслимом броске рубанул воздух рядом с плечом Рея. Тот плавно ушел от удара, развернулся в прыжке и атаковал. Теперь Клавису пришлось отступать, все ближе к гудящему от драконьей силы щиту.
— Тише, не сомневайся в нем.
Я с трудом повернулась к голосу. Глаза у меня слезились от напряжения, шея совсем закаменела. На меня с участием смотрел нир Байлок. А ведь ему и самому нелегко, насколько я помнила, Клавис и Рейнхард были его учениками, а теперь он вынужден смотреть, как они убивают друг друга. Крепко сжала губы и угрюмо кивнула. Я знаю.
— Сдохни наконец!
Клавис в каком-то немыслимом броске, отсек часть эполет на камзоле Рея. Кто-то из присутствующих дракониц вскрикнул, а мать Рея уронила свой лорнет и по-девичьи зажмурилась. Я же наоборот, застыла, влипнув глазами в Рея, плавно уходящего от удара, словно пытаясь ментально протолкнуть сквозь щит немного своей огромной, но бесполезной магии. Обнять его. Защитить.
В какой-то момент у Клависа треснул меч, а Рей с холодной усмешкой откинул свой, в отчаянном рывке бросились друг к другу, и спустя миг, прошибая рунные нити, над нами взвились два дракона.
Скорость и сила их противостояния была столь неистовой, что какой-то время я видела только черно-белый клубок, спаянный воедино, как инь и янь. А после на щит щедро хлестнуло кровью. Я с такой силой сжала запястье, что его обожгло болью.
Когда драконы, слившиеся в смертельно объятии упали вниз, я не выдержала и зажмурилась, а когда нашла в себе силы посмотреть, дракон внизу лежал только один.
Белый.
Его желтый, с вертикальным зрачком глаз смотрел прямо на меня. Полыхнуло магией, ощутимой даже сквозь щит, и спустя миг на полу лежал уже человек. Спутанная белокурые волосы, серое от потери крови лицо, грудь почти черная от расползшейся венозной крови. Его губы слабо шевельнулись.
Несколько секунд я смотрела в этот застывший, единственный видимый мне глаз и ничего не чувствовала. Ни радости, ни ужаса, ни даже освобождения. Даже жалости не было, только неотвратимость произошедшего. Единственной доступной мне эмоцией была только боль в запястье.
Щит истончался и упал, оставив кровавую полоску на рунах.
Я подошла вплотную к щиту, в могильной тишине слышался только шорох платья по плитам, и наклонилась к Клавису.
— Клео… — шепнул он, с усилием фокусируясь на моем лице. — Прости, прос…
Положил ему руку на грудь и физически ощутила, как из него ушла магия. Мальчик, которого не научили любить, вырос в мужчину, который умеет ненавидеть. Этот мужчина умер, так ничему и не научившись.
Мир, наконец, пришел в движение. Поднялся крик, грохот, вой, мимо меня к Клавису кинулась вейра Марите с искаженным от ненависти лицом. В какой-то момент я увидела ее совсем близко, и застыла, пытаясь понять, почему вместо горя она испытывает ненависть?
К кому? Зачем?
— Ненавижу, — она схватила меня за руку, и меня снова скрутило болью. Должно быть, я все-таки повредила запястье. — Надеюсь ты умрешь в муках, твои дети умрут в муках, твой омерзительный Серебрянный Рейнхард падет на войне, корчась в мучениях… Твоя мать, отец, сестры…
— У меня нет сестер, только братик. Ему всего восемь… То есть, уже десять.
Я вырвала руку и медленно поднялась. Рейнхард стоял напротив по ту сторону от тела Клависа, опустив в пол меч, с которого еще бежала кровь, мешаясь с рунами. Мягко коснулась его щеки, пытаясь утешить. Я чувствовала его скорбь, как свою собственную. Возможно, в какой-то другой жизни, они с Клависом стали бы друзьями по-настоящему.
— Ты примешь меня таким?
Вопрос заставил меня улыбнуться. Даже здесь, среди крови и смерти, я вдруг ощутила странную цельность.
— Да, Рейнхард, я приму тебя.
Он взял меня за руку, и я с удивлением увидела, как золотые магические ленты свернулись кольцом вокруг наших запястий, и боль, наконец, утихла.
Потрогала кожу, но на ней даже следов не осталось.
— Что это?
— Связь Истинных. Такая яркая… Раньше считалось, что ее достаточно для заключения брака.
Теофас. Он подошел так близко, что я едва не вплотную увидела его совершенное лицо.
— А ты, друг мой, — он перевел взгляд на Рейнхарда и вдруг застыл, уставившись на окровавленный меч. — Мы… требуем благодарностей, мы сделали добро и хотим почестей за нашу доброту…
Он вдруг скривился, словно от боли, в янтарных глазах встал вертикальный зрачок, а у самых ног поднялось пламя. Рейнхард с силой дернул меня к себе, заставляя перепрыгнуть тело Клависа и запихал куда-то за спину.
— Беги, — его голос почему-то прозвучал у меня прямо в голове, хотя губы не пошевелились.
Я конечно не побежала, наоборот прижалась к нему всем телом, обхватывая за пояс. Я должна была остаться. Эта мысль настолько поразила меня, что я пропустила момент, когда Теофас, обретший нечеловеческую мощь, выдохнул пламя. Под носом полыхнуло, но не обожгло.
Магия висела в воздухе, мешая пламени пробиться и причинить кому-нибудь вред. Теофас зарычал, трансформируя когти и отшвыривая с добрый десяток подоспевшей стражи. Снова запахло кровью, кто-то захрипел от боли, а Рейнхард с трудом удерживал Теофаса от новой атаки. На лбу у него вздулись жилы и он прохрипел:
— Жди меня здесь, нужно отвести его к ниру Шелену, тот поможет.
Он силой, с помощью бесчисленной стражи, накладывающей непрерывные сдерживающие чары, выволок Теофаса из зала. Ему помогали нир Байлок и две драконессы, включая мать Рейнхарда.
Проводила их взглядом и вернулась к Клавису. По какой-то причине его душа не ушла, еще чувствовалось ее слабое дыхание, разлитое в воздухе. Но не успела я опуститься на колени, как ко мне снова бросилась вейра Марите.
— Все из-за тебя, — зашипела она.
— Арестуйте ее, — она наставила на меня палец с нанизанным на него родовым кольцом. — у нее черная магия.
Вокруг ахнули, но я не предала этому большого значения. Нужно завершить незаконченное дело, это было важнее всего. Даже важнее меня.
Отвернувшись, наклонилась к Клавису, мягко собирая рассеявшуюся в воздухе магию — она не должна была пропасть. Она была очень важна. Откуда-то из глубины тела ко мне приходили слова:
— Мечом, магией, кровью, верностью и желанием, я беру душу этого дракона. Я отдаю половину, а взамен хочу целое, услышь мой голос, отец-дракон, дай новую жизнь взамен смерти.
Протянула руку к едва ощутимому маленькому шарику, собравшемуся в тугой комок магии на груди у Клависа. Легонько погладила его, словно котенка. Внутри пульсировало золотое семя — такое… прекрасное.
— Не трогай его! — голос вейры Марите ввинчивался в голову. — Не трогай, мерзкая черная магичка!
Кто-то схватил меня за руки, но я вывернулась, чуть подталкивая шарик вверх, от всего сердца желая ему радости, покоя, солнечных дней.
— Спи, — сказала, вкладывая в слова всю нежность, которую когда-либо испытывала к этому мужчине. — Переродись новым драконом, и пусть твой новый путь будет светлым и полным любви.
Медленно поднялась с колен, и с удивлением огляделась. Вокруг меня образовался круг потрясенных лиц, драконицы и дракониры застыли в оцепенении.
— Черная магия, — повторил кто-то. — Как это возможно, что она сделала?
— Она его переродила, — ответил кто-то с придыханием.
— Но это невозможно! Нельзя переродить дракона, совершившего грех против связи Истинных!
— Схватите ее, — с новой силой завизжала вейра Марите.
Я потерла виски, мало понимая, что они все хотят от меня. Голова разболелась, и очень хотелось освоить какую-нибудь горизонтальную поверхность. И желательно, чтобы это была кровать. Выспаться бы.
Напротив меня остановились двое стражей в черных вуалях, заправленных за ворот длинных платьев и один из гвардейцев принца.
Совсем юный, он испуганно смотрел на меня.
— Простите, вейра, — сказал он тихо. — Я должен вас арестовать.
25. Похищение
В камеру меня со всем уважением сопроводили два стража, выделив вполне приличную комнату в двадцать квадратов. Здесь были и кровать, и книжный стол, и даже ширмочка для переодеваний. Да что там, даже душ был в отдельном закутке. О том, что это все-таки камера напоминали только решетки на окнах под потолком. Но окружающее пространство мало меня волновало, поскольку самым главным в интерьере мозг назначил кровать и тут же потребовал возлечь.
Меня не волновало ни возмущение, ни вопросы, силы кончились, поэтому я молча заползла на постель и мгновенно вырубилась. И даже проснувшись, все еще чувствовала себя уставшей, вынырнувшей из черной дыры без снов.