Демон требовательно развернулся к Лоре за ответом, и я увидела, что хвост у него есть.
— Переизбыток чужой магии в теле дает эффект опьянения, — Лоре пожала плечами. — Это лучше, чем если бы она она каталась тут от боли. На меня магия Байлока действует иначе… Ну, знаешь, плохо действует.
Под убаюкивающий голос Лоре я закрыла глаза, отчаянно желая увидеть во сне Рейнхарда, а после проснуться в его руках. И понимала, что этому не суждено сбыться. Байлок не смог уничтожить руны Истинных в моем теле, но они ощущались ослабленными, и наполовину порванными. Я свернулась клубком, словно пытаясь удержать тонкую связь между мной и Реем, да так и уснула.
Рей метался по кабинету под встревоженным взглядом Теофаса. Магия горела в нем костром. Даже зажмурившись Теофас видел раскаленную ауру, от которой шарахались придворные.
Про мебель и говорить нечего, мебель придется менять. Рейнхард оплавил даже резьбу на окнах, что уж говорить по бывший императорский кабинет? Сжег. Теофас приложил немало усилий, что вытащить того в сад через то самое оплавленное окно.
Без ужаса к ним подходил только его личный камердинер. Рей был наполовину проявлен, а Теофасу пришлось усилить ауру, чтобы его полоумный друг не подпалил любимые азалии императрицы.
— Куда они ее дели?! — рычал Рейнхард.
У него начал отрастать хвост, который тут же заметался по демоновым азалиям. Теофас потер виски — памятный жест его бывшей, словно перепавший ему в наследство.
— Шелен, Байлок и Аскард уже ищут ее, — пытался он успокоить друга.
Но тот словно не слышал. От рыка треснула беседка, в пруду сварились золотые рыбки его сестры, азалии… Да и демон с ними, с азалиями.
Правда была в том, что ему нечем было утешить Рейнхарда, ни один из магов Вальтарты не мог найти даже следа его драгоценной Клео. В любой другой раз он бы предположил, что девушка мертва, но руны… Руны еще держались на руке Рейнхарда, хотя чудом они держались, не иначе.
Они перетряхнули всю жизнь Клео от момента ее появления в их мире до той секунды, когда отчаянный гвардеец арестовал ее за темную магию. Арестовал, хотя видел, как она переродила дракона! Он не убил этого идиота только потому что его уже убил Рей. И правильно сделал, на мальчишке было заклятие молчания и кровная клятва, принесенная ритуалистам. Еще бы узнать, как тот попал в личный состав его дворцовой стражи…
— Срочное донесение, — нир Вайс, его личный камердинер бестрепетно закрылся щитом от огня Рейнхарда и протянул на золотом подносе маленький амулет связи.
Теофас приложил амулет к уху, и тут же подскочил, хватая Рея за плечо:
— Нашли след ее ауры в одной из запретных камер!
Рейнхард тут же перекинулся в первородную форму, и азалиям настала хана. Теофас с трудом остановил его силой императорской печати.
— Куда?! Это же имперская тюрьма!
Они осмотрели все три камеры, где содержали Клео, но в первой ее ауры не просто не чувствовалось, ее буквально вычистили магически, во второй было тоже самое, и на Рея смотреть стало страшно.
В закрытом тюремном отсеке содержались магически одаренные драконы, не могущие контролировать свою магию. Завеса давила любое проявление силы, но именно здесь они обнаружили пропавший отряд охраны и вскрытую камеру, от которой отследили слабый сигнал ауры Клео.
— Пусто.
— Они деррржали ее здесссь… Они хотели ее смерррти!
Вряд ли смерти, иначе бы нашли ее тело, а не ауру, но объяснять это Рейнхарду было бессмысленно, он был не в себе. Метался по камере, считывая остаточный след, высвечивая магией каждый уголок, но камеры была пуста. Даже волоса не осталось, кто-то безжалостный и умный вычистил помещение, разве что ауру не сумел убрать до конца.
Под ногами что-то хрустнуло. Рейнхард перевел на него безумный взгляд и застыл. В один момент он вдруг сделался тем самым Реем, который учил его биться на мечах. Внимательным, цепким.
— Бабочка, — сказал он тихо. — Видишь ее?
Вот и свихнулся его первый меч. Сначала он везде видел Клео, теперь начал видеть бабочек.
— Наверное та самая, которую Клео купила в магической лавке. Помнишь?
Да… Верно, по подробным опросам, Клео действительно купила бабочку, показывающую иллюзии, но почему он не ощущает ее и не видит?
— Зачарована на владельца, — сообразил Теофас. — Однако, умельцы, эти маги, могут и такое.
— Да. Скорее всего, я вижу ее, потому что связан с Клео рунами истинности.
Рейнхард снова был собран и холоден, только неподвижный вертикальный зрачок выдавал, насколько он близок к новому обороту. Магия била в нем гейзером, удерживаемая лишь жестким самоконтролем.
— Я собираюсь найти ее. Любой ценой.
27. Спасение
Мне снился волк.
Во сне я лежала в своей кровати в Академии, закутавшись в одеяло с головой, но не было ни самой комнаты, ни книги, ни привычным вещей. Напротив меня сидел волк, сверкая желтыми глазами. Шерсть у него словно клубилась темнотой, а сам застыл окаменевшей статуей.
— Песик, — позвала я тихо.
В голове мелькнула странная мысль, что я так и не дала ему имя. А ведь надо было дать, все дают имена своим питомцам. Я покрутила странную, словно чужеродную мысль в голове и поняла, что все сделала правильно. Ему не нужно имя. Оно у него уже есть. И это имя — Магия. Не говоря уже о том, что никакой он не пес, он самый настоящий волк. Но теперь эта мысль меня совсем не пугала, даже наоборот, нравилась.
Я протянула руку и провела по исходящей дымной чернотой шерсти, погладила остроконечную морду и почесала за ухом.
— Ты знаешь, где я? Сможешь меня спасти?
Волк засмеялся прямо у меня в голове:
— А ты хочешь этого?
Глупый вопрос, конечно, хочу! Больше всего на свете я хочу вырваться из этой песочной тюрьмы, снова увидеть Рея, снова ощутить в руках блестящий светлый поток магии, который мне подарил новый мир.
Волк отвернулся.
— Не хочешь, — сказал он.
— Хочу, хочу! — схватила его за шею, пытаясь удержать рядом, но тот словно истаял в моих руках.
Я проснулась в слезах.
Стоило открыть глазах, ощутить жесткий колючий песок под ладонями, болезненную ломоту в теле, как стало понятно, что этот день не будет хорошим.
— Ешь.
Демон, двигающийся с грацией дикого леопарда, кинул передо мной на песок тарелку с вполне съедобной на вид яичницей с беконом. От аппетитного запаха кишки завязались в узел, и меня выгнуло в новом приступе тошноты.
— Воды, пожалуйста…
В трясущиеся руки мне сунули стакан, и я, захлебываясь, стуча зубами об эмалированный обод, выпила его залпом. Со мной пыталась поговорить Лоре, но я вся целиком была во власти дурного сна. Мой волк отвернулся от меня. Почему?!
Часов здесь не было, но тело запоминает биоритмы, поэтому я легко вычислила время ужина, когда снова заявился нир Байлок. С усмешкой он остановился перед нетронутой тарелкой.
— Гордая… — кинул короткий взгляд на демона. — Не давай ей еды пару дней, дашь, когда сама попросит.
В присутствии нира внутри словно натянулась невидимая тонкая леска, на которой болталось все моей измученное, ставшее марионеточным тело. Но я заставила себя выпрямиться, сесть, соблюдая идеальную осанку, с вызовом подняв подбородок.
— Будешь так смотреть, останешься и без воды.
Байлок развернулся, собираясь отойти, словно давая мне возможность промолчать, проглотить его унизительное превосходство. И это было бы разумно. Отступить, чтобы однажды набраться сил и зализать раны, чтобы отыскать выход, сохраняя видимую покорность. Но покорности во мне никогда не было.
— Не останусь, — бросила ему в спину. С удовлетворением поймала разъяренный взгляд нира, обернувшегося ко мне. — Я вам нужна больше, чем мне нужна еда или вода, поэтому вы будете заботиться о моей сохранности. Говоришь, я живой артефакт? Значит, я могу сделать так?
Со всей силы я ударила рукой об острый выступ в стене, сжав зубы от подступившей боли.
Замахнуться второй раз я не успела, Байлок, наполовину перекинувшись, успел раньше, сжав тисками пальцев мое запястье.
— Ррредкая дуррра…
Он отвесил мне пощечину, с силой отбросив меня на песчаное ложе.
— Еще одна такая выходка и я свяжу тебе руки, а мой ручной иврит будет кормить тебя с ложечки и водить в туалет!
Я исподлобья уставилась на Байлока.
— Не свяжете. Я читала, что любая пытка плохо переносится простым человеком, что влияет на качество магии в нем, а вам нужна магия.
Нир резко отпустил меня.
— Вот поэтому я ненавижу умных девиц, — сказал он сокрушенно. — Начитаются новомодной литературы… Драконицам нужно только домашнее образование, умение вязать, управлять домом, воспитывать потомство, а простым веям вроде тебя, книги вообще открывать не положено. Вы обслуга. Вещь. Твари, рожденные до поденной работы. Конечно, качество магии пострадает, но это не имеет большого значения, потому что потом, когда ты сломаешься, я ее восстановлю.
Он прав. Магии во мне много, сколько не теряй, она словно нарастает изнутри, стелется ручейком по стенкам тела, ищет… хозяина. От ужаса я замерла. Вот чего хочет моя магия. Принадлежать. Служить до последнего плетения тому, кто погладит и приручит, верная, как собака. Как мой…волчок.
Я судорожно перебирала в голове все известные мне факты о создании артефактов, в том числе и запрещенных. В той книге, что принесла мне вейра Марите было что-то об опытах с живыми существами…
Артефакт прост и безумен в своем создании. Нужны только магия и вещь, в которую эта магия войдет. И цемент — смесь, которая укоренит свободолюбивую магию в теле артефакта. Даст ей настоятся, перебродить, созрееть, пустить корни внутри сосуда. Для смеси берут слезу и кровь дракона-носителя артефакта, чтобы зачаровать на владельца, живой огонь и мертвую воду, хорошо бы еще достать плоть ифрита, но это мало кому удается…
В голове некстати всплывает воспоминание, как Клавис приносил мне целебное питье и перед тем, как дать мне, согревал его драконьим дыханием. Выпускай струйкой тот самый живой огонь, а я улыбалась и пила.