Расплатившись с таксистом и выгрузив мои чемоданы, Александр прошёл к дому и, открыв дверь, махнул рукой, приглашая войти. Я покосилась на свои вещи, что остались стоять во дворе, но всё же поднялась по ступенькам.
Дом был небольшим: гостиная, кухня и столовая, санузел на первом этаже и две спальни на втором. Мы осматривали жильё, и если я задерживала взгляд на деревянных стенах под маслом, то Александр проверял коммуникации, включал-выключал воду, щёлкал кнопками на отопительном котле, а потом на телевизоре в гостиной. Я первая поднялась на второй этаж и облюбовала левую спальню, в которой стояла у окна кровать, а у двери шкаф. Больше особо ничего не было из обстановки.
— Остаётесь? — подкрался из-за спины Александр, и я вздрогнула. — А то такси ещё не поздно вернуть.
Мне казалось, что он уже пожалел, что предложил мне это, но я не горела желанием возвращаться домой, говорить о разводе, выслушивать маму и, возможно, навсегда терять дорогого человека, поэтому восприняла предложение Александра как способ сбежать от реальности. Знаете, такой побег в сказку.
Я помотала головой, и тогда Александр, печально выдохнув, признал:
— Тогда всё же надо занести вещи.
— И клубнику, — добила я вкрай расстроенного соседа.
А вечером приехал Макар.
О мужественности и честности
Глава 42
— Может быть, вы всё же ответите на звонки? — произнёс Александр у меня за спиной, и я разогнулась. Отставила грабли к забору и обернулась.
После того как вещи были разобраны, я долгое время сидела на улице, пока не заметила, что сад очень неухоженный. У соседей одолжила немного инвентаря для уборки и сгребла пожухлую траву и опавшие листья в кучу. Чем был занят Александр, я не знала. Он копошился сначала в своей большой спортивной сумке, а потом закрылся у себя в спальне. Я подозреваю, он переживал за следующую ночь и отсыпался впрок. Когда время приблизилось к ужину, сосед явил мне свой лик в компании с моим телефоном, который разрывался от звонков бывшего мужа.
— Нет, — холодно ответила я и забрала гаджет у Александра. Убрала мобильник в карман домашних штанов.
— Вы ведёте себя как пубертатный подросток, — пыхнул на меня недовольством Александр и сложил руки на груди.
— А вы как престарелый моралист.
— Простите?
— Нет, и даже не просите, — огорошила я, внутри просто воспламеняясь от гнева. Макар меня не потерял. Он знал, где я. Его водитель, что парковался возле моего подъезда, хорошо видел, как я уезжала, и, скорее всего, сразу же позвонил бывшему мужу. И сейчас он был уже в курсе, что в городе меня нет, поэтому смысла в разговоре я не видела.
— Вы хотя бы осознаёте, что человек переживает, беспокоится? — озабоченно уточнил Алекс, проверяя меня на вменяемость.
Я поправила куст смородины, который уже оделся в листву, но был не подстрижен с осени, поэтому топорщился в разные стороны. Надо подвязать у корней и сформировать.
— А вы осознаёте, что для женщины означает предательство? — спросила я, не поднимая взгляд на соседа. Александр примолк, подбирая новые аргументы для нашего спора.
Я прошла к дому и присела на предпоследнюю ступеньку крыльца. В воздухе разливался сладкий аромат первой сирени. Причём на участке её не было, значит, тянуло от кого-то из соседей. Мне нравилось.
Александр подошёл и сел на последнюю ступеньку. Подёргал за рукав свою толстовку, которая скрыла его худобу.
— А вы считаете, что в этом виноват только он? — не глядя на меня, уточнил Алекс, и я задохнулась возмущением. Не то чтобы мне надо было доказать свою правоту, просто неприятно стало, что я могу являться причиной кобелизма бывшего мужа.
— Это в вас мужская солидарность шепчет, — огрызнулась я, не желая продолжать нелепый разговор.
— Вы неправы, — не согласился сосед и откинулся назад, упершись локтями в мою ступеньку. Оглушающе звенело в саду стрекотание сверчков. И ещё где-то птицы свили гнездо и попеременно чирикали.
— Это ещё почему? — уточнила я, всё же втягиваясь в разговор.
— Потому что в любой ситуации важно оставаться человеком. Не просто с привязкой к гендеру, а именно человеком. И проявлять человеческие эмоции…
Мне очень витиевато намекали, что вот я как раз веду себя по-свински.
— И мой человек уверен просто, что вы перегибаете палку, — Александр сел ровно и потёр тыльной стороной ладони лоб. — Вам ничего не стоит ответить. Ничего не стоит сказать, что между вами всё кончено… Но вы растягиваете агонию, будто бы наслаждаясь ей.
Я фыркнула.
Моим нынешним положением нельзя наслаждаться. Я слишком глубоко погрязла во лжи брака, в своих детских обидах, в своей бесполезности.
Я много раз задумывалась, зачем Макару такая бракованная я нужна. Сначала мне казалось, это мужское эго, потом всё больше намёк на статусность, а дальше я терялась, потому что другие варианты, кроме любви, исчезали. Но любовь не пачкают изменами. Любовь не проверяют предательством.
— Вы просто не хотите брать на себя ответственность за этот разрыв, — медленно произнёс Александр, и я поняла, что прогадала с соседом. Так если дело пойдёт, то мне придётся уехать, чтобы не выслушивать ещё от одного мужчины оправдание измены.
— Я готова к ответственности, просто мне не нужны никакие последствия, — в пальцах я вертела за черенок берёзовый листик. Он поворачивался и рассекал своими краями воздух. — Именно поэтому я не желаю сейчас говорить.
Молчание прерывалось только шелестом травы и ещё сверчковыми песнями.
— За что вы его так ненавидите? — тихо спросил Александр, не поднимая на меня глаза.
— Я просто его люблю, — наконец-то призналась я даже не самой себе, а чужому, по сути, человеку. И от признания этого внутри всё сжималось, потому что всё было бы лучше, если бы я оставалась равнодушной. Но даже любовь с отрицательным зарядом говорит, что мне до ужаса нужен Макар. Но я не могу его простить. И не смогу.
Шорох колёс по дороге заставил нас перевести взгляды на дорогую иномарку, что парковалась у ворот участка. Я сразу поняла, что сейчас будет, и чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, поспешно уточнила:
— Я беременна. И муж знает, что отец ребёнка — другой мужчина.
У Александра округлились глаза настолько сильно, что я углядела в этом базедову болезнь.
— И что его звали Александр… — совсем тихо произнесла я.
— А с фантазией у вас явно большие проблемы, — скупо бросил Алекс и встал с крыльца. Медленным шагом приблизился к забору и открыл калитку. При этом он сжал в руке черенок граблей, и до меня долетела его первая фраза:
— Я буду защищаться…
— Граблями? — уточнил Макар.
По другую сторону баррикад
Глава 43
— Александр, значит, — медленно протянул я, всё же пожимая руку этому субтильному и всему какому-то слащавому парню. Мысль, что Полина не просто так сказала про отца ребёнка, колола сильнее кинжала и в область сердца. Впервые в жизни я почувствовал боль, когда внутри тебя происходит что-то неправильное.
Злость плескалась внутри, норовя прорваться и навешать таких оплеух этому Александру, что он даже имя своё забыл бы, а потом утащить Полину в машину, наплевав на её протесты, крики и, скорее всего, слёзы.
Тронули моё. Всё моё, с сердцем, душой и мыслями. У меня отобрали то, что многие годы я считал своим по праву. Сейчас пафосно прозвучит и двусмысленно, но по праву первой чистой крови.
Чёрт.
Снова пришлось посмотреть на Александра.
Отвратительный тип.
Такой весь ухоженный и пальцы вон длинные как у девки, а ещё эта его толстовка как бы унисекс. Прям бесит.
Но Полина пристально наблюдала за нашим молчаливым диалогом, и мне до ужаса не хотелось её расстраивать, поэтому я натянул на физиономию одну из своих дежурных улыбок, которой встречал инвесторов, и уточнил:
— И зачем вы, Александр, украли мою жену? — слово-то какое — «украли». Произносил его, и в памяти всплывали кадры из «Кавказской пленницы» и почему-то лицо Вицина. Я тряхнул головой и уставился на одухотворённое, но не очень блаженное лицо Александра.
— Я её не крал. Это случайно вышло, — всё же нашёлся собеседник.
— Ещё скажите, по привычке, — передёрнул я, отходя от забора.
— А вот тут вы не правы, — он вышел из калитки и оставил в покое бедные грабли. Как будто они могли ему чём-то помочь. Понятно же, что не при беременной жене я буду кулаками махать. — Такое со мной впервые.
Я кивнул и предложил немного отойти, чтобы и прогуляться, и Полину не нервировать. Александр поддержал и, как мне показалось, расслабленно выдохнул.
— И кто вы такой, Александр? — спросил я, вытаскивая пачку сигарет и из приличия показывая её парню, как бы уточняя, а не против ли он. Он против не был.
— Архитектор-реставратор, — послушно вклинился в допрос Александр, и я понятливо кивнул.
— И что вы забыли в нашей глуши?
— Дворянскую усадьбу, что за лесом с озером, — признался он, шагая чуть поодаль от меня, словно ожидая подвоха от нашей светской беседы.
— Хорошо, что всё-таки не мою жену, — признал я.
— Макар, давайте будем откровенны…
Я прикурил сигарету и повернулся к Александру, вскидывая бровь.
— Давайте, — всё же согласился я. — Что вам нужно от моей жены?
— Абсолютным счётом ничего. Мы просто оба оказались в неудобной ситуации, когда я снял квартиру у недобросовестных риелторов, а она вернулась в родительский дом…
Совесть в этот момент заорала, чтобы я разобрался наконец со своими родителями и решил проблему их влияния на собственную жизнь. По факту выходило, что в нелепой встрече виновата моя мама, но глубже, в том, что Полина ушла из дома, всё равно виноват я.
— И это стало поводом увозить её в этот посёлок, где, наверно, и больницы-то нормальной нет? — почему я не могу нормально поговорить с Александром, а пытаюсь уколоть любой своей репликой? Что во мне сейчас говорит? Ревность, отчаяние или страх?