Рустам залетел в лифт.
Тимур следом.
Муж получше перехватил меня.
Я поняла, что у меня начали неметь ноги.
Я не знала из-за чего так происходило, это было безумно страшно.
Тим ударил кулаком по кнопке первого этажа и, развернувшись к нам, прорычал:
— Папа, что ты, что ты… — Тим тяжело дышал, и он даже не мог договорить фразу до конца.
— Молчи, молчи, не до тебя сейчас, не доводи. Ты с бабкой?
Тим тяжело задышал носом.
— Черт, — выдохнул Рус. И в этот момент двери звякнули. Рустам первый выскочил со мной из лифта, за нами бежал Тимур.
Дойдя до входной группы, Рус обернулся, бросил:
— Вещи мне в машину закинь, сам быстро к бабке, выезжаем в роддом.
— В какой роддом? — задышала я понимаю, что все происходило не по моему плану. Я нормально родить не могла. Соответственно, Рус имел все любые возможности отобрать у меня ребёнка, так, что я об этом даже не узнаю…
От этого страха у меня ещё сильнее все сокращалось внизу живота, мне казалось, что онемение с ног перекинулось на живот, и из-за этого я, обхватывая его руками, старалась растереть кожу, но ничего не выходило.
— Тише, тише, тише, тише, тише, ничего не было. Тебе показалось, ничего не было…
— В смысле мне показалось? — хрипло выдохнула я, от боли пытаясь свернуться в комок. — В смысле мне показалось, ты издеваешься? — захрипела я.
В этот момент Рус добежал до машины. Тимур щёлкнул сигналкой, открыл заднюю дверь, и Рустам аккуратно попытался посадить меня, но я не могла садиться. Я просто завалилась на заднее сиденье, как куль с картошкой.
Рус рыкнул на сына:
— Быстро к бабке в машину!
— Я не оставлю вас, я не оставлю...
— Тимур, не заставляй меня орать.
Рус выхватил из рук сына ключи, мобильник, резко обежал машину.
В это время я в приоткрытую переднюю дверь увидела лицо сына.
Напуганное, бледное, с бисеринками пота над верхней губой.
— Есь… Еся, — застонал Тимур, а я, прикусив губы, покачал головой.
— Тим, иди к бабушке, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я тебя умоляю…
— Есь… Есь. А вдруг что-то не так пошло?
— Тимур, пожалуйста, пожалуйста, — прохрипела я, закрывая глаза, боль внизу нарастала такая сильная, что мне дыхания не хватало.
Рустам хлопнул водительской дверью, и в этот момент сын отпрянул.
— Мы сейчас приедем!
Я только кивнула, прикусила нижнюю губу.
Рус завёл машину, я в попыхах попыталась подтянуть ноги поближе к животу, но не получалось.
— Еся, все хорошо, давай дыши, дыши, вдыхай носом, выдыхай ртом, как тебя учили на этой грёбанной гимнастике, Есения, — задрожал голос мужа, я почувствовала, что машина тронулась, а перед глазами у меня стали плясать уже круги, не мошки.
Я тяжело задышала, приложила ладонь к груди, стараясь успокоиться, но ничего не выходило, боль внизу живота с каждым разом все сильнее нагнеталась.
Я знала, какие бывают осложнения при стремительных родах, особенно когда они первые, особенно когда беременность была не самая лёгкая.
Всхлипнув, я простонала:
— Что-то идёт не так. Рустам, что-то идёт не так…
Глава 30
Пот выступил не только по телу, но и на лице.
Я чувствовала, как на лбу собирались бисеринки, и уже не понимала то ли это слезы текут, то ли это просто от боли меня так лихорадило.
— Еся, успокойся, пожалуйста, все будет хорошо, — хрипло произнёс Рустам и туго сглотнул, но я знала, что ничего не будет хорошо. Я не хотела вот так вот рожать. Я хотела нормально поехать в нормальном состоянии расположиться в больнице. Я хотела элементарно быть постоянно в сознании для того, чтобы у Рустама не было возможности как-то навредить мне и забрать малыша. Но сейчас выходило, что я просто вышла из дома и у меня начались схватки. У меня начались схватки при виде того, что его любовница после всего стояла и одевалась в
кабинете.
Боль снова наросла, и я стиснула зубы, чтобы не закричать на всю машину.
— Есенька, пожалуйста, я тебя умоляю, дыши, дыши, — ниже, на несколько тонов, произнёс Рустам, и я почувствовала, что машина входит в поворот, обессиленным организмом, это ощутилось словно бы меня, как кильку в бочке тряхнуло, я заскулила, прикусила губу, постаралась обнять руками живот, но мне тупо не хватало длины в таком положении дотянуться до низа и погладить его.
— Еся все будет хорошо, все будет хорошо, пока ты родишь, пока мама съездит за вещами.
Ничего не будет хорошо.
Я это понимала.
У него будет возможность отобрать моего ребёнка, пока я буду в беспамятстве, а я буду в беспамятстве тупо от боли, тупо от шока, Рустам сможет просто взять и забрать моего ребёнка, и я не знала, как с этим быть и как с этим бороться, что я должна была сказать? Я максимум, который могла выполнить сейчас это стонать, лежать, а мне надо было встать и сказать «Нет, это были тренировочные схватки, Рустам, все хорошо».
Только в таком случае у меня есть ещё надежда на нормальный исход всей этой ситуации, а не в момент когда я задыхалась болью и тряслась в судорогах, и могла рассчитывать на то, что мой ребёнок останется со мной…
Мой малыш.
Я так долго его ждала.
Я слишком долго его ждала, чтобы просто так отдать.
А у меня не будет возможности его защитить.
Рустам отберёт у меня ребёнка, как он отобрал Тимура.
Я не знала, что было в той ситуации.
Не знала, как обстояло дело на самом деле, но он отобрал Тимура, и у меня отберёт ребёнка.
Я заскулила, и Рустам медленно затормозил на светофоре, резко обернулся через сиденье ко мне.
— Еся, девочка моя, дыши, дыши, все будет хорошо. Все будет хорошо. Может быть, это ложные схватки. Может быть, это тренировочные схватки. У тебя всегда был очень яркий порог боли. Возможно, все обойдётся. Сейчас мы доедем до больницы и все решим.
Рустам постарался дотянуться до моей ладони, и я почувствовала, насколько она мокрая, потому что горячая и сухая рука была у мужа.
Я дёрнулась, постаралась подползти, чтобы более менее улечься, не выходило, руки были, словно плети обессиленные.
Я туго сглотнула и закачала головой.
— Нет, нет, нет, я чувствую, так не было, не было никогда.
Я не понимала, почему я ему жаловалась. Наверное, это просто рефлекс такой.
Наверное, моя лимбическая система считывала его сейчас, как самого сильного хищника в стае. И, значит, он может точно защитить. Она не отупляла, что этот хищник может броситься.
Я тяжело задышала.
И в этот момент Рустам, выдохнув, снова развернулся и опять тронулся.
Машина поехала медленно, постепенно набирая скорость, я прикрыла глаза.
Пожалуйста, пожалуйста, малыш мой, потерпи ещё немного, совсем чуть чуть осталось. Не надо обязательно сегодня. Сегодня у меня не хватит сил тебя защитить. Сегодня у меня отберут тебя. Я никогда не смогу посмотреть в твои глаза. Я так долго ждала этой встречи. Я так долго ждала встречи со своим маленьким ангелом.
Машина притормозила у входа в больницу. Рустам резко выдохнул, открыл дверь, обошёл машину, открыл заднюю дверь.
— Есь, идём сюда, идём…
Я замотала головой, словно в беспамятстве.
— Пожалуйста, я тебя умоляю, нам надо в больницу…
Я ему не верила и никому сейчас не верила, но Рустам, все-таки, просунувшись между сиденьями, постарался меня потянуть на себя, но я только заскулила от боли.
Дёргало все невозможно внизу, между ног казалось как будто бы раскалённым прутом проходились.
Я туго сглатывала, ощущала подступившую к горлу тошноту так всегда бывает, когда очень сильно больно, всегда тошнит Но Рустам все-таки смог меня вытащить из машины, боком закрыл дверь, постарался приподнять меня получше, чтобы удержать на руках.
— Держись, обхвати руками шею, пожалуйста, — хрипло попросил он. Но я от бессилия только уткнулась носом ему в плечо, Рустам преодолел несколько десятков ступеней, толкнул дверь входную и оказался на ресепшене.
— У нас роды, — сказал он хрипло двигаясь в сторону регистратора. Девчонка округлила глаза. — Мы у Табалова, быстро нам отдельную палату, у нас все оплачено.
— Простите, сейчас, сейчас, — девушка быстро стала что-то набирать на внутреннем телефоне.
Рустам зарычал в этот момент какой-то очень сильный спазм прострелил мне весь позвоночник. Показалось, как будто бы мне его переломило. Сноп болезненных искр рассыпался прямо в крестце, я заскулила, девушка бросила трубку, подняла на глаза. — Я вас провожу, — дёрнулась она и направилась в сторону лифтов, вызвала большой пассажирский.
Рустам зашёл вместе со мной, постарался прижать меня к стене, чтобы поудобнее перехватить, но я только замотала головой. Было больно невыносимо, когда двери лифта разъехались, мы вышли на этаже я дышала, прикрывала глаза.
Я знала, что приближается ад.
Я знала, что все будет очень плохо, и Рустам отберёт моего ребёнка. Я никак не могла повлиять на эту ситуацию, я ничего не могла сделать для того, чтобы изменить ход событий и ненавидя себя, мне оставалось лишь только скулить.
Как беспомощному, забитому камнями зверьку.
Живот снова потянуло вниз.
Я прижала ладонь к низу и простонала:
— Господи, пожалуйста. Пожалуйста…
Глава 31
Мы оказались в палате, и я со стоном попыталась улечься на койке. Рустам кружил вокруг меня, пытался подтянуть меня, правильно подложить подушку, растереть мне живот, но я только всхлипывала и периодически порыкивала, когда Рус позволял себе слишком много.
— Сейчас, сейчас мы вызовем врача. Все хорошо. Его смена ещё не наступила, но он уже в больнице. Мы сейчас его вызовем, — заикаясь, говорила медсестра. Рус только кивал, а потом, не выдержав, прорычал:
— Давайте только быстрее.
Я боялась, что все идёт не по плану, и поэтому, когда Рус потянулся раздеть меня, я всхлипнула.