Каждый раз она в особо острые моменты появлялась в нашей жизни и выкручивала ситуацию в свою пользу, а Тимур за невозможностью здраво оценивать поведение матери вёлся на все это и
переживал…
Даже тот факт, что с Духовицким мне удалось договориться на небольшой контракт, не делал меня счастливее, потому что Есения оказалась в том же ресторане, что и я с ним, и я понимал, что она вероятнее всего, следила за мной, но я не мог посадить её под замок.
Я терял терпение, я не понимал, что она носится, как горная коза, и пытается найти доказательства моей измены.
Она их не найдёт.
И когда мы, добравшись домой оказались в той ситуации, что можно было бы поговорить, на сцену вышла бывшая жена.
Есению аж затрясло от этой встречи.
Она вся побледнела, а я чуть ли не волоком и пинками гнал Алёну до своего кабинета, чтобы закрыть дверь и прорычать.
— Мне кажется, я тебе достаточно заплатил.
— Мне кажется, я имею право общаться со своим ребёнком, — упёрто стояла она на своём, причём у неё эти приступы общения с ребёнком происходили в моменты опустошения кошелька.
Я называл её кукушкой, которая бросила своего кукушонка и поехала, полетела дальше перышки чистить.
— Знаешь, до лишения родительских прав осталось не так много, — выдохнул я, сжимая кулаки.
Алёна опёрлась спиной о мой письменный стол и запрокинула голову, хохотнула.
— Рустам, не мели чепухи. Какое лишение родительских прав? Я хорошая мать.
— Если ты такая хорошая мать, то, может быть, скажешь, что твой сын делал на днях вечером вне дома? — Спросил я, подаваясь вперед.
Алёна побледнела, я хмыкнул.
— Вот видишь, ты даже не знаешь об этом, а хорошая мать бы знала, а ещё бы она знала о том, что у её сына проблемы с геометрией и с физикой. И из-за этого у него есть несколько репетиторов, а ещё хорошая мать бы знала, что сын развлекается в свободное время тем, что готовит какие-то дурацкие блюда и безумно обижается, когда они никому не нравятся. Так что, Ален, мне плевать на то, что ты хочешь. Ты Тимура не получишь…
— Что женушка твоя родить своего не может, так моего воспитывать решила? — скабрезно усмехнулась Алена и видит бог только беременная Еся уберегла ее от разбитых губ.
Но я все равно дёрнулся вперёд, налетел на Алёну, резко выкинул руку вперёд, сдавил ей горло пальцами и прохрипел:
— Заткнись, ты прекрасно знаешь, что о Есении говорить не имеешь права.
— А что такое, — прохрипела она, — или боишься моего сглаза?
— Заткнись.
На самом деле как бы не было развито критическое мышление, но в контексте того, что у нас оставалось не так много времени до родов, я реально любой косой взгляд воспринимал как опасность, и когда произнесено было то, что Есения родить не может, меня аж затрясло…
Я туго сглотнул и сдержался, чтобы не выписать пощёчину бывшей жене.
— Сколько, — выдохнул я сквозь хрип.
Алёна закатила глаза.
— Мне не нужны никакие деньги, мне нужен мой сын…
— Десять… — выплюнул я хрипло и оттолкнул от себя бывшую жену. Она свалила пресс папье у меня со стола, задела бумаги, а потом, соскочив, резко двинулась к двери.
— Ну и козел же ты!
— Значит, договорились… — заметил я.
Алёна не стала ничего отвечать и сиганула в сторону двери, а потом выскочила и пролетела по коридору фурией.
Когда я спустился к Есении, то в её глазах стоял немой вопрос, и поэтому я честно сказал все как есть.
Я не знал, как она к этому относится, но дабы предупредить все дальнейшие вопросы и недоразумения, я позвонил матери.
Она так хотела поучаствовать в нашей жизни, что не отказалась от приглашения, но я и подумать не мог, что она начнёт какую-то хрень нести про вторую жену, поэтому звонок Еси выбил меня из колеи, и вместо того, чтобы продолжать переговоры по сделке, я выпал из рабочего состояния примерно на полдня.
А потом мать позвонила и призналась, что они виделись с Алёной.
С замиранием сердца я набрал Есю.
Чтобы узнать, о чем они говорили, но я узнал лишь только то, что походу у меня скоро и второй жены не будет, ведь Есения мне больше не верила…
Глава 35
Есения мне не верила, потому что у нее в голове засела мысль об измене, а я не знал как ей объяснить что никого и никогда у меня не было.
Ну шкуру с себя спустить что ли надо было?
Я не понимал почему у нее вместо веры в меня, в наши чувства было столько всего сверху намешано, что она даже представить не могла, что я действительно верный…
А каким можно еще быть, когда за плечами уже один разрушенный брак и несчастный ребенок.
Я не мог подвести и сейчас. Я не мог облажаться.
И не с такой женщиной как моя Еся…
Она же, господи, наивная до икоты, она половину моих шуток всегда принимала за чистую монету. Еся же мягкая как сахарные облака. У нее в глазах чуть ли не пони вечно фонтанировали радугой. Есения ведь особенная женщина, ведь я увидел с самого начала ее истинное лицо в той проклятой аварии. И оно не было ужасным, мерзким, грязным.
Говорят в моменты наивысшего страха человек сбрасывает все маски. И да, тогда Есения была настоящей, напуганной, сочувствующей, потерянной. Она бдительно следила за работой спасателей, потому что боялась, что вдруг кого-то оставят в салоне автобуса, она не скулила, что разодрала себе руку, шею и прочее, она терпела боль и была по-настоящему правильной.
Наверно именно этот момент толкнул меня поближе посмотреть на хрупкую девушку с места аварии, а потом когда рассмотрел…
Блин Еся…
Я никому не рассказывал как она укачивала Тимура, когда тот не мог долго уснуть, а он же лось уже был в свои три, крупный такой, это потом вытянулся. А тогда она качала его на руках и убирала со лба влажные прядки. А в первый Новый год они пряники расписывали. Ну нормально да, любая кондитерская готова эти пряники в любом виде доставить, но Еся с горами посыпок , разноцветными бусинками, с глазурью учила Тимура рисовать.
И домик пряничный они клеили.
А через год собирали маленький картонный городок «Косой аллеи» из нашумевшего фильма.
Ну черт, Есения была идеальной. Какие измены?
Я положил мобильник на стол и тяжело выдохнул. Надо было что-то сделать, чтобы заверить Есю в своей верности, надо было как-то объяснить ей что она моя жена и ничего этого не изменит, но…
Но черт возьми надо было именно в этот день секретарше вот прям выбесить.
Духовицкий ждал от меня ответа по сделке и мало того что Лада про это забыла, так она еще и не связалась с помощником Духовицкого, чтобы передать все документы. Когда я об этом узнал время было конкретно так вечернее.
— Ты каким местом думала? — рявкнул я на секретаршу и резко подался вперед, желая придушить идиотку.
— Но вы не дали распоряжение Рустам Булатович… — проскулить эта набитая сеном кукла и у меня кровь прилила к вискам.
— А какое мне надо было дать тебе распоряжение? Я что, должен бегать за тобой и говорить, напомни, помощнику Духовицкого о том-то, что у нас будет заключён контракт. Так что ли? Мне казалось, что я тебе плачу бабки за то, чтобы ты мне об этом напоминала.
— Но, Рустам Булатович, понимаете, мне казалось…
— Мне плевать, что тебе казалось. Духовицкий улетел в Москву, а я теперь должен сидеть и держать булки стиснутыми, потому что непонятно будет у нас с ним заключён контракт, смогу я купить этот кусок земли, где начато строительство или нет… и все из-за того что тебе что-то показалось…
Я тяжело вздохнул, зажал пальцами переносицу и покачал головой.
— Мне кажется, папочка зря решил поспособствовать твоему устройству на эту работу…
— Но Рустам Булатович…
— Все замолчи, — выдохнул я и вернулся к себе в кабинет. Набрал Духовицкого.
— Да, мы можем встретиться, когда я уже прилечу, — ответил он мне вполне дружелюбно.
— У меня послезавтра будет сдача отчётов. Мне надо уже иметь на руках подтверждённые документы.
— Ну слушай, прилетай в Москву. Я как раз недалеко от шереметьево снял себе хату. Заодно подпишем, посидим, перетрём ещё что-нибудь.
— А давай через электронную подпись, — предложил я молниеносно, не желая никуда уезжать из города накануне родов у Есении.
— Ну, конечно, как бы можно было, но черт знает о чем нам с тобой потом дальше договариваться…
Духовицкий выкручивал руки. Он хотел, чтобы все было так, как он сказал. И да, я продолбался, поэтому я был вынужден на олинаоцать вечера взять билет в Москву и через два часа оказаться в аэропорту столицы.
Пока было подписано несколько бумаг, пока мы поужинали…
Самолёт домой у меня был на восемь утра. Все это время я с дрожью ждал, когда мне позвонит либо мать, либо Есения и скажет о том, что роды все-таки начались, но мне никто не звонил. Мне даже Тимур не звонил, не ябедничал, не жаловался, не хотел ничего у меня выторговать. И мне безумно хотелось приехать домой, чтобы самому убедиться в том, что все было нормально, но я не успевал, потому что уже в полдень мне надо было встретиться с человеком из градостроения, который смог бы на основе подписанного договора купли-продажи заверить меня в том, что завтрашняя проверка пройдёт как мы планировали, и во всей этой ситуации я не учёл одного, что Есения захочет приехать ко мне на работу, что Лада решит будто бы бессмертная.
После встречи, и вот в этот промежуток между ей и обедом, я вернулся в офис для того, чтобы просто выдохнуть и хотя бы десять минут посидеть с закрытыми глазами, но мне не дали.
Лада открыла дверь кабинета и мышкой юркнула внутрь.
— Рустам Булатович, мне кажется, наш вчерашний разговор был немного грубым.
— Мне кажется, что тебе не нужна эта работа, — произнёс я хрипло и, оттолкнувшись от стола, встал с кресла, прошёл к бару, налил алкоголя, потому что голова уже не варила, и мне надо было хоть как-то взбодриться. В этот момент Лада отлипла от двери и прошла к моему столу, опёрлась о него поясницей и посмотрела на меня глазами оленя.