Я смотрю на него, потом поворачиваюсь к Эванелии и свожу брови. Так-так-так, погодите-ка. Эта женщина остаётся, чтобы… что?! Нет, это явно плохая идея.
Две женщины в одном доме очень плохо. Три, если считать запертую в подвале Лулу. Чёрт! Да она мне голову отгрызёт! Я по глазам вижу! Нет, его маме нужно жить где-то ещё. Он обещал купить мне всё, что я захочу. Надо попросить дом его матери! Я очень хочу, чтобы она жила отдельно!
А если он решит продолжить работу над зачатием наследника?! Да я со стыда умру!
— Где твои слуги? — спрашивает она.
— Разогнал. Я думал сегодня из постели не вылезать.
— Мой багаж ещё на пороге, — Эванелия величественно поднимается. — Я займу гостевую комнату, попроси кого-нибудь.
— Сам подниму, — Анрэй отмахивается. — Мия, сладкая, иди, помоги маме разместиться. Заодно начнёшь разбираться, где тут что.
Я сглатываю. Оставаться наедине с женщиной, которая родила чудовище, мне как-то не хочется.
Глава 16. Три недели в другом мире
Просыпаюсь от нежного поцелуя в шею. Потягиваюсь, чувствуя ещё один, в плечо, а после меня вдавливает в матрас сильное накачанное тело. В нижней части живота просыпается покалывающее тянущее желание и я, ещё не до конца проснувшись, поворачиваю голову.
Анрэй ухмыляется и захватывает губы поцелуем. Я возмущённо мычу, но потом он размыкает мои зубы языком и вталкивает в рот мятную пластинку, которые повадился держать на столике у кровати. После моих возмущений, что утром я не хочу его видеть до того, как мы оба не почистим зубы.
Пока я пережёвываю освежающую сладость, чудовище переворачивает меня на спину и нависает, рассматривая. Мне не по себе от его взгляда, невольно тянусь прикрыть грудь и свести колени, но он не позволяет. Ловит запястья, а после оплетает широкой белой лентой, что осталась висеть у изголовья кровати.
— Н-нет, — пытаюсь возразить я, но он не слушает.
Пара обвитий, и я не могу двинуться. Широкий атлас держит крепко, а зная, что будет дальше, я просто не соображу, за какой конец нужно потянуть, чтобы выпутаться. Не представляю, как Анрэй так ловко справляется с этими петлями и узлами.
— Не надо, — всхлипываю я, но он затыкает меня поцелуем.
Тяжесть крепкого мужского тела снова отзывается во мне возбуждением. Анрэй отводит в сторону моё колено, вынуждая обнять себя ногами и мягко прикусывает грудь. Дёргаю ленту, сперва пытаясь высвободиться и убежать, но всё тщетно.
— Рэй… — всхлипываю я.
— Да, малышка?
Издевается. Смакует и упивается тем, как я мучаюсь. Между ног тянет, и я неосознанно сжимаю его сильнее. Анрэй ухмыляется и двигает тазом, чтобы коснуться меня там, где мне необходимо его чувствовать.
— Нет-нет, — усмехается он, когда я глотаю стон и кусаю губы. — Если хочешь меня, то не вздумай сдерживаться.
Не хочу. Не хочу! Я хочу освободиться, убежать, но, божечки, куда мне деться от него?!
Снова кусаю губы, а этот мерзавец гладит немного шершавой, обжигающе горячей ладонью по бедру вверх и тянется к паху.
— Нет!
— Разве нет? — скалится он, вынуждая меня запрокинуть голову.
Мысли плавятся. Чувствую, как Анрэй проводит по моей щеке кончиком языка, а после целует. Бесстыжие пальцы пробивают стену сопротивления, и я не сдерживаю стона.
— Вот так, Мия, — улыбается он, награждая меня ещё одним поцелуем.
— Рэй…
— Да, малышка?
То каким голосом чудовище это произносит, может свести с ума. Хрипловатый, низкий и рычащий, хоть во фразе и нет соответствующих букв голос разгоняет по телу волну колючих мурашек. Он знает меня лучше, чем я сама. Играет, будто с куклой, а я никак не могу понять, всерьёз ли сопротивляюсь каждый раз.
— Рэй, я…
— Знаю, хочешь, — ухмыляется он и толкает меня тазом.
Чувствую, как освобождаются руки и тут же обнимаю его за плечи. Невозможный мужчина! Я ненавижу его. За то, что он делает с моими чувствами, как играет с эмоциями, как доводит до грани и роняет в пропасть.
То, как целует до головокружения, как делает моё тело мягким и пластичным… Он пресекает все попытки проявить инициативу. Его руки везде. Он сосредоточен, в то время как я едва удерживаю себя на грани понимания того, кто я и где нахожусь.
Пик наслаждения настигает пугающе быстро. Рэй глотает мой стон, ускоряется сам, и выдыхает с рычанием, а потом переваливается на бок и прижимает меня к груди. Такое чувство, что по мне каток проехался. Тело, почти жидкое, всё ещё пульсирует удовольствием, как расходящиеся по воде круги от брошенного камешка.
— Доброе утро, — усмехается он, касаясь пальцем кончика моего носа. — Ты всё ещё Мия или опять умерла от счастья, что стала моей женой?
Чудовище себе не изменяет. Только был почти идеалом, и вот опять скатился в язвительного засранца.
— Очень смешно.
— Ну, мало ли, — хмыкает он. — Вдруг всю программу надо начинать сначала?
— Я была бы рада от тебя избавиться.
— Лгунья. Ты влюблена в меня.
— Мечтай больше!
— Можешь врать себе, но мне — не получится, — Анрэй чмокает меня в нос и встаёт, а я невольно скольжу взглядом по его фигуре. — Валяться будешь?
— Нет, конечно, — я заворачиваюсь в простыню и направляюсь к шкафу. Муж следит за этим и ухмыляется.
— Зачем ты каждый раз прячешься?
— Затем же, зачем и не валяюсь в постели дольше положенного! Твоя мама может ворваться в комнату в любой момент. Меня она не слушает, может, хоть ты что-то сделаешь?
— С чем? Убедить её разрешить тебе валяться в кровати сколько захочешь? — скалится он.
— Ты же прекрасно понял, о чём я!
— Знаешь, в чём твоя проблема, Мия? — смеётся он из ванны. — Вынуждаешь всех додумывать то, чего ты хочешь, вместо того чтобы сказать об этом прямо.
Опять его дурацкая философия. Как же он меня злит!
— Ты сегодня в мэрию? — спрашиваю я, входя в ванну.
— Да. Хочешь со мной?
— Не с ней же оставаться, — фыркаю я. — Поможешь с завтраком? Хотя бы просто посиди рядом.
Анрэй гладит по щетине, будто решая, бриться ему или нет. Услышав вопрос, косится на меня.
— Боишься соскучиться?
— Боюсь, что сделаю с собой что-нибудь, если останусь с твоей матерью, а тебе скандалы не нужны. Когда она уедет?
— М-м-м… не знаю. Она мне не мешает.
Я поджимаю губы и решаюсь на провокацию:
— Мужик, который живёт с мамой — не круто.
— Ну, технически, это она со мной живёт, — усмехается Анрэй, решивший оставить щетину ещё на день. — А учитывая, что моя жена не отсюда…
— Я здесь достаточно долго, чтобы со всем разобраться!
— Вот сегодня и проверим, — усмехается Анрэй. — У нас скучный ужин с кучей важных шишек, и ты мне понадобишься. Поэтому до обеда тебе задание — придумать, в чём пойти. Причёска, украшения и вот это всё. Если что понадобится, докупим на обратном пути, — он ловит меня за подбородок и целует. — Вот и покажешь, можно ли мне отпускать маму, и готова ли попаданка самостоятельно справиться со всеми трудностями другого мира.
Я отступаю. Понимаю, для чего всё это. Первые дни здесь оказались невероятно трудными, мне до сих пор стыдно за свои истерики и побег. За прошедшие недели Анрэй и Эванелия устроили мне краткий курс правил нового мира, так что теперь мне не так страшно выходить на улицу и говорить с кем-либо кроме мужа.
Не уверена, что я готова ринуться в самостоятельное плавание, но избавиться от этой стервы очень хочется. Я устала воевать с ней. Такое чувство, что она потеряла контроль над сыном и теперь обрушила все свои придирки и недовольство на меня. Я обязана что-то с этим сделать!
Глава 17. О кротости и покладистости
Из комнаты я в который раз выхожу на цыпочках. Наша с Анрэем спальня самая большая и находится в конце коридора. Эванелия поселилась ближе к лестнице и всякий раз уже который день подряд я стараюсь прошмыгнуть мимо, чтобы не попасться.
Стоило бы сказать спасибо «прекрасной» женщине за её краткий курс выживания в этом мире. Мы в городе Крертон, если в течение года у Анрэя появится наследник, и он не ввяжется в крупный скандал, запятнав свою репутацию, его переименуют в Роар по фамилии моего мужа. Узнала, что мужчины самых влиятельных домов могут превращаться в зверей и полузверей по собственному желанию. Не все, но довольно многие. Женщин Луна, она же местное божество, к сожалению или счастью такой способностью не наделила. В случае с Эванелией — скорее, к счастью, но эта дамочка и без оборотничества умела превращаться в настоящую гадину.
Сейчас, когда муж лениво следовал за мной, не страшно увидеть её, хозяйничающую на кухне. В другой день это могло закончиться скандалом. Сейчас я чувствовала поддержку от мужа. Гад он, конечно, но в обиду меня не даёт, и уже благодаря одному этому я готова терпеть его язвительный характер.
— Мия, вот сколько раз тебе нужно объяснять, что хорошая жена должна вставать пораньше и готовить супругу полноценный завтрак? Ты понимаешь или нет, насколько важная и сложная у него должность?
— Понимаю, — бурчу я. — И я как раз пришла приготовить завтрак. К слову, он и сам прекрасно справляется.
— Само собой, справится, но на кой пёс ты-то ему нужна? — хмыкает она. — Ты первая леди, люди равняются на тебя, ты для них пример!
— Можно подумать, я на это соглашалась.
Эванелия медленно отворачивается от плиты и уже собирается вывалить на меня всё, что обо мне думает, но вмешивается Анрэй.
— Ма, хватит. У Мии есть и другие обязанности кроме завтрака, и они куда важнее. В конце концов мы всегда можем поесть и вне дома. Главе города полезно бывать на людях.
— И что? Каждый раз будешь есть вне дома? И люди скажут, что твоя жена не умеет готовить тебе завтрак?
— Да при чём тут это?! — возмущаюсь я. — Рэй прав. Если мы…
— Анрэй, — поправляет она. — Или лорд Роар. Соблюдай этикет, когда ты в обществе. Никаких фамильярностей.
— Мы же дома!
— В твоём случае, когда язык без костей, нужно постоянно быть начеку! — Эванелия качает головой. — Ох, сынок, с кем ты связался? Убеждения её мира — это кошмар нашего. Никакого уважения.