— У нас будет ребенок, — кажется, это просто слова, но как же мне приятно их произносить. Улыбаюсь и жду маминой реакции. Хотел лично сообщить, но как-то вырвалось.
— Ну приплыли, — тяжело вздыхает она. — Сына, считай, потеряла. Теперь точно обратной дороги не будет.
И бросает трубку.
Глава 19. А как красиво все начиналось…
Выхожу из кабинета в еще более расстроенных чувствах. Хочется спрятаться под одеяло и не видеть никого вокруг.
Почему он такой холодный? Не обнимет, не возьмет за руку, как будто я ему чужая. А что будет, когда родится ребенок? Его он тоже будет сторониться?
Иду к себе в комнату и вспоминаю, каким Влад был в начале нашего общения. Добрым, внимательным, искренним, заботливым.
Или мне так казалось? Может, я хотела его таким видеть?
Наша первая встреча была официальной. Компания Влада строила детский сад, в который я устроилась работать после вуза, и его пригласили на открытие.
Влад сказал речь, перерезал красную ленту, а потом они группой почетных гостей пошли осматривать территорию. Подошли и к нашей группе.
— Молодой и очень перспективный специалист — Полина Николаевна. Дети ее уже успели полюбить, — представила меня Владу заведующая.
— Приятно познакомиться! — поднимаю взгляд и замираю. Передо мной высокий, красивый мужчина в черном костюме. Он выглядел таким строгим и элегантным, и в то же время привлекательным, что я даже на мгновение растерялась.
— Добрый день, — отвечает сухо и протягивает руку. Моя ладошка утопает, нежно пожимает ее, отпускает и пронзает меня цепким пристальным взглядом.
На следующий день к садику приехал огромный автомобиль с затонированными стеклами. Так Влад сообщил, что приглашает меня на свидание.
— Эх, повезло тебе, Полинка, — прошептала напарница. — Такого мужика отхватила.
Встречались мы совсем недолго. На пятую встречу поехали к моим родителям, где Влад напрямую сообщил, что намерен на мне жениться. Папа кивнул “посмотрим”, а мама рассыпалась в восторгах, которые кратко можно было описать тем же заявлением, что я “отхватила перспективного мужика”.
Наедине мама тут же прочитала мне лекцию, что я должна быть счастлива и благодарна, а еще покорна и внимательна к мужу. Чего хотелось мне — ее, кажется, не волновало.
— Деточка, не зря! — причитала мама. — Все это было не зря! И музыкальная школа, и танцы, и художка. Все пригодилось!
Как именно умение играть на фортепьяно, похоже изображать горшки и русские-народные танцы помогли мне найти богатого мужа, она так и не пояснила.
А мне было плевать на его деньги. Я была влюблена и очарована. И в целом довольна тем, что родители довольны.
Позже Влад подарил и кольцо, но никакой особой романтики не было, обошлись без серенад и вставания на колено.
Но мне этого и не надо было. Я уже тогда поняла, что у меня с Владом есть особая связь, она больше, чем просто слова. Я умею чувствовать его сердцем.
Или просто оправдываю его… Сейчас Влад окружает меня заботой, но она на грани патологии, будто я ребенок или сумасшедшая. Всегда под надзором, постоянно муж должен быть в курсе, где я и с кем.
Подарки тоже почти сошли на нет, а те, которые покупает, подбирает, скорее всего, Лиза, его секретарь. Или он кидает мне деньги на карту — купи сама.
Но я не обижаюсь. Знаю, сколько Влад работает. Понимаю, что на эти мелочи у него просто нет времени.
Возвращаюсь к себе в комнату. Нужно навести порядок, расставить все по местам.
— Полина, как я рада, что вы вернулись! — Нина протирает пыль на моем столе. Вещи с пола уже убраны. — Наверное, на больничной еде затосковали по домашненькому. Пирог хотите?
— Спасибо, пока нет. — Сейчас я хочу, только чтобы Нина поскорее ушла из комнаты. Но она кружится с тряпкой и продолжает лебезить.
— Как же вы меня напугали! Я не думала, что вам настолько быстро может поплохеть. А у меня в волнениях голова отключается, ну хоть сообразила скорую вызвать. И сама потом чуть не померла, давление как поперло. Таблетки, — стучит по карману, — до сих пор пью.
— Нина, я вам очень благодарна. Но я так устала, мне нужно немного отдохнуть.
Не могу я сказать “Нина, идите отсюда”. Как обычно, беспокоюсь о том, что подумают люди. Боюсь обидеть ее, задеть.
— Так ложитесь. — отходит от стола, идет к дивану и взбивает маленькую декоративную подушечку. Как будто сама я ее взбить не могу. Нет, эта показуха уже чересчур.
Мне в голову приходит идея, как от нее избавиться.
— А вы не могли бы мне куриный суп приготовить? Очень хочется.
— Будет готов через минуту! — Нина вытирает руки о передник и уходит на кухню. Надеюсь, она пошутила про минуту.
Странная какая-то эта Нина. Никак не могу ее понять. То она огрызается, то пытается навешать то, что я никогда не делала. То улыбается и хочет угодить.
Однозначно, нужно быть с ней осторожнее.
Снова осматриваю комнату. Домработница пыль на полках вытерла, а вот книги и сувениры расставила по-другому, не так, как они всегда стояли. Я от нее этого и не требую, иду и сама все привожу в нужный мне порядок. Смотрю на подоконник, цветы тоже вразнобой. Так спалить листья нежной азалии можно, передвигаю ее в тень.
Как хорошо дома, даже вторжение в мою комнату не может испортить мне настроение. Ложусь на диван. Глажу живот и представляю, как внутри меня сейчас спит наш малыш.
А в понедельник я наконец увижусь с другими моими детками! Больничный закончится, значит, можно возвращаться к любимой работе. Я всегда волнуюсь, что дети не смогут быстро адаптироваться к подменному воспитателю.
— Полин, — в комнату входит Влад, — я подумал, поехали за город, в наш дом. Там все же воздух свежий, лес. Тебе полезно будет.
— А как же твоя работа?
— Завтра встреч никаких, так что удаленно все сделаю.
Идеальный вариант! Может, у Влада останется время и на меня?
— Я в воскресенье в командировку уезжаю, оттуда ближе к аэропорту, чтобы пробки не собирать. А тебя водитель домой вернет.
Что ж, хотя бы пару дней мы успеем провести вместе и вдали ото всех.
Соглашаюсь с мужем, иду собирать самое необходимое. Уже на пороге меня догоняет домработница.
— Суп-то готов. Я вот налила, — Нина протягивает термос, — хлеб в пакете.
И на Влада смотрит — заметил, мол, какая она Миссис Заботливость.
***
После выходных, насыщенных свежим воздухом, природой и тишиной, особенно приятно проснуться дома. В полном умиротворении спускаюсь к завтраку.
Нина уже хлопочет. Сырники и травяной чай на столе. Быстро ем и еду на работу. Соскучилась по ребятишкам.
— Полина Николаевна, доброе утро! — на пороге сталкиваюсь с заведующей. — У меня к вам разговор. Пойдемте в мой кабинет.
Иду следом. Что меня ждет? Может, поощрение? Но за что? Или выговор? Хотя я, вроде, нигде не провинилась.
— Полина Николаевна, — заведующая закрывает за мной дверь. — К сожалению, ваша ставка сокращается, мы вынуждены вас уволить.
— Как уволить? В смысле сокращается?
Глава 20. По справедливости
Я уволена…
И что мне теперь делать?
— У нас же на сайте написано, что требуются педагоги! — хватаюсь за эту мысль как за соломинку. — И реклама идет, что группы набирают! Набирают же?
Заведующая делает вид, что ей срочно нужно изучить меню столовой. Которое, к слову, не менялось у нас уже месяца три.
— Прости, нужно позвонить, — вдруг переходит на "ты" и двигает к себе телефон.
Она набирает столовую и спрашивает, все ли приготовлено к завтраку. “Конечно, готово!” — хочется ответить за нашего повара.
— И каша? — стучит карандашом по столу. — А какао? Ага, поняла…
Не просто готово, а разложено по тарелкам и расставлено на маленьких столиках.
Понимаю, к чему она клонит. Нет, без четкого объяснения я уходить не намерена.
Рассматриваю кабинет. Мне нужно сосредоточится на какой-то мелочи, чтобы не сбиться с мысли, чтобы эмоции не испортили все. Смотрю на метроном, его вид и звук позволяют мне сосредоточится.
— Полин, мне сказали передать, я передала. — Заведующая, видимо, больше не смогла придумать, кому бы еще позвонить. — Твоей ставки больше нет.
В ее голосе не чувствую жалости или сочувствия. Презрения, правда, тоже нет. Она просто винтик в большой системе, и эта система меня выплюнула.
— Только моей? — наклоняюсь чуть вперед и выжидательно смотрю на нее. Она теребит в руках очки, поигрывая дужками. Неужели так сложно быть взрослым человеком и сказать, что на самом деле случилось?
Что это вообще значит? Кто-то пытается меня выжить? А то странное дело: дети есть, а ставки нет.
— Кто-то хочет меня уволить?
— Никто конкретно, — жмется она. — Поступил приказ. Поймите меня. Вы уволены, — на лице едва заметная тень сожаления. Она снова переходит на “вы”.
В голове темнеет от мысли, что я осталась без работы. Дело не в деньгах, а в том, что я очень люблю свою профессию. Не представляю, чем я могу еще заниматься. Это моя отдушина, а теперь я буду сидеть дома под постоянным надзором.
— И когда же меня увольняют?
— Сегодня. — В ее голосе чувствуется облегчение. Понятно, я перевела разговор на процесс, то есть на их языке — смирилась с ситуацией и не намерена бороться дальше.
— А как же две недели? Мне ведь положено их отработать!
— Полина Николаевна, сегодня — значит, сегодняшним числом.
— Но отработка…
— По решению руководства! — прерывает меня. — Так что вам это делать не обязательно.
— Но я хочу…
— Вас ждут у секретаря! — произносит с нажимом.
— А перевестись можно? В другой филиал, например, — накидываю варианты, вдруг найдется выход из этой черной дыры.
— К сожалению, нет, — говорит она деловым тоном.
Приходит осознание, что мое любимое место работы теперь не мое. Закусываю губы, стараюсь дышать глубже, чтобы успокоиться. И зачем я только согласилась перейти в этот частный детский сад? Работала бы себе спокойно в государственном. Там бы меня точно так просто не выкинули бы.