— Кать, как же теперь жить? Как можно наши отношения назвать семьей?
Подруга обнимает меня и крепко прижимает к себе. Я, не стесняясь, начинаю рыдать. Как же мне надоело плакать. Я чувствую злость, обиду, разочарование, и эти эмоции от слез становятся еще острее.
— Не хочу из-за него… — всхлипываю и хватаю ртом воздух. — Рыдать не хочу…
— Солнце, ты плачешь не по нему, а для себя, — успокаивает меня моя мудрая подруга. — К тому же у тебя гормоны шалят. Считай, что ты своим состоянием сейчас просто не управляешь.
Я допиваю остывший чай и постепенно успокаиваюсь. Мороженое так и остается лежать на лавочке в упаковке.
— Тебе купить чего-нибудь?
Отрицательно машу головой. Еда меня сейчас только отвлечет. А мне нужно сосредоточиться, проанализировать все события и придумать, что делать дальше.
— Я не могу ему больше доверять. Это не случайность, он сознательно соврал, — от этого мне больнее еще сильнее. Что же мне делать?
— Полин, я на твоей стороне, как бы ни сложилось, — Катя берет меня за руку и слегка ее пожимает. — Если решишь, что тебе лучше закрыть на все глаза и остаться с ним, я тебя поддержу. Если скажешь, что жить вместе больше не можешь, то помогу перевезти вещи.
— И куда? — Кажется, я только что вынесла вердикт своей семейной жизни…
— К нам, конечно! — ободряюще отвечает подруга. — Места у нас много. Тем более, Кирилл сейчас в отъезде.
Как хорошо, что у меня есть Катя! Мне было очень важно услышать, что рядом есть человек, который сможет дать мне безусловную поддержку.
Молчим несколько минут, мое сердце рвется на части. Человек, которого я любила, которому доверилась, который стал во всех смыслах для меня первым, меня… предал.
Вспоминаю его слова, когда я попала в больницу — "У меня никого нет. Эта женщина сумасшедшая". Это звучало так равнодушно и цинично. Теперь я понимаю, почему он меня не целовал, не обнимал, почему прятал взгляд и спешил поскорее уйти.
Ну а раз я ему противна и точно не интересна, зачем оставаться рядом с ним?
— Кать, я не смогу жить с Владом, — двойственные ощущения в душе. Облегчение от того, что решение принято. И боль от того, что самый главный человек в моей жизни меня растоптал.
— Только… Как же наш ребенок?..
— Полиш, ты справишься! Мы справимся! — она выделяет слово "мы", и ее уверенность передается и мне. — Я только на секунду забегу в турагентство, договор надо подписать, а то у нас встреча через полчаса.
— Катюш, если тебе надо работать, давай тогда позже.
— Вот еще выдумала! — она решительно выруливает со стоянки. — А на работе справятся и без меня, чай не маленькие уже. Или ты передумала?
— Нет! — отвечаю четко и решительно.
Катя выбегает из машины, а меня… снова накрывает паника. Так много всего нужно решить, так многое в моей жизни изменится. И уже точно не будет так, как я мечтала…
Влад приходит с работы, и после ужина мы идем гулять в соседний парк. Он гордо катит колеску по аллеям, я держу его под руку, и меня накрывает счастье. Вечером он купает нашего малыша, а я жду с полотенцем в руках.
О чем я только думала? Разве он сможет стать таким?
Будет по вечерам мотаться к своей Стефании, или заведет кого помоложе. А мы — как-то будем жить сами.
Ну раз в любом случае он не вписывается в нашу семью, значит, буду строить свою отдельную.
"Вот такой наш папа, — мысленно обращаюсь к малышу. — Прости, что тебе придется расти без него. Прости, что я принимаю такое решение за тебя. Но мы с тобой обязательно все преодолеем! Мама точно будет рядом".
Катя возвращается, и мы едем за вещами. После больницы я взяла себе комплект ключей, теперь не надо звонить в домофон. Открываю дверь. На кухне орет радио, Нина, не очень попадая в ноты, подпевает молодому исполнителю.
Быстро, стараясь не шуметь. проходим в мою комнату. Сердце бешено стучит, как будто я совершаю преступление. А я ведь только спасаю себя, и остатки своей жизни.
— Собирай самое необходимое! — подруга присаживается на стул, осматривает комнату.
Так, самое необходимое — это что? В голове сумбур и хор из скачущих лягушек.
— Это я теперь что, всю беременность буду так туго соображать? — стою посреди комнаты, не зная, за что хвататься.
— Полиш, давай по порядку! — успокаивает меня подруга. — Сначала — во что класть, потом — что.
Беру рюкзак, покупала его, чтоб форму и кроссовки в спортзал носить. Кидаю в него блокнот — веду в нам “утренние страницы”, следом отправляется недочитанный Бакман. Дальше сворачиваю пижаму.
— Поль, а тебе вот это все сейчас зачем? — Катя смотрит удивленно, но я не могу понять причину. Только нужное ведь беру.
— Так, понятно! — подруга поднимается. — Посиди-ка пока. Документы у тебя где?
— В спальне в сейфе.
— Ок, тогда не посиди. Тащи скорее.
— Все брать?
— Полиш, ну конечно, все. Главное паспорт, остальное на твое усмотрение. Ноут же твой? — берет со стола компьютер.
Киваю и выбегаю из комнаты.
Когда возвращаюсь, Катя отчитывает кого-то по телефону.
— Как можно быть таким идиотом? Ну вот как?
Она меряет комнату шагами. Лицо расстроенное и разочарованное.
— Представляешь, у нас клиенты в офисе, а этот придурок с дырявыми руками! — она задыхается от возмущения.
— Все так плохо? — кажется, теперь настала моя очередь успокаивать и подбадривать подругу.
— Мы им авторский тур на полтора ляма готовили почти месяц. Там люди занятые, секунды свободной нет, — она показывает пальцем вверх, подтверждая значимость персон, с которыми работает. — Вырвались договор подписать, а этот идит пролил на него кофе.
— Беги! — киваю на дверь.
— Справишься сама? Точно?
— Катюш, конечно!
— Я быстро! Только новый подпишу и сразу назад.
Целует меня в щеку и спешит к выходу.
— А хотя погоди! — возвращается. — Давай рюкзак сразу захвачу — тебе тяжести лучше не таскать. Я в него ноут сунула, букридер, планшет, короче, все, что на столе нашла.
И тут до меня доходит. Ну, конечно, документы, техника, деньги — вот, что значит ”самое необходимое”. А пижаму можно и купить.
— Бакмана твоего тоже положила, не переживай. Все, ушла.
Провожаю подругу, Нина продолжает устраивать караоке на кухне.
Возвращаюсь в комнату и вытаскиваю из гардеробной дорожную сумку. На дно отправляется папка с документами, второй телефон, он даже не распечатан. На полке у меня спрятан конверт с деньгами. Родственники подарили на день рождения, а я так и не нашла времени потратить. Взгляд падает на шкатулку, в ней мои “богатства”. Пара колец, цепочка — родители на восемнадцатилетие подарили. Высыпаю содержимое в маленький карман. Если будет совсем тяжко, сдам в ломбард.
В сейфе у Влада в кабинете есть еще несколько моих "сокровищ" — колье и кольца с бриллиантами, но их я брать точно не буду.
На столе вибрирует телефон. Звонит мама, как всегда не вовремя. И ответить не могу, она сразу позвонит Владу или Нине, и мой побег накроется.
— Мам, что-то срочное? — стараюсь говорить как можно тише.
— Соскучилась по тебе. Чем ты там занимаешься?
— Да так, ничем.
— Я же слышу по голосу, что у тебя что-то случилось!
Вот ведь прозорливая. Но мама на самом деле всегда меня чувствует.
— Вещи собираю, — признание вырывается у меня само, но я даже рада — испытываю облегчение.
Все же родителям лучше знать о моих планах. Сейчас папа приедет с работы и заберет меня обратно домой. Не придется напрягать подругу и думать о том, как же мне жить дальше.
— Какие вещи? — удивляется мама. — Вы в отпуск собираетесь?
— Свои. Я ухожу.
— Хм… и почему это?
— Влад мне изменяет, — снова появляется ком в горле. — Ухожу от него.
— Ты с ума сошла? — взрывается она. — А с матерью сначала посоветоваться не надо? — Слышу, как с силой хлопает дверцей шкафа. — Мы-то как жить будем? Ты о нас подумала? Отцу на кафедре копейки платят. Профессор — одно название. А бабушкины лекарства… Ты знаешь, сколько они стоят? Уходить она собралась!
Не ожидала я такую реакцию от близкого человека. Очередная волна обиды и разочарования захлестывает меня.
— Ты хочешь, чтобы я и дальше жила с мужем-изменщиком? — выдавливаю, с трудом сдерживая очередной поток слез. — Только из-за того, чтобы тебе было комфортно, и он оплачивал ваши счета?
— Полина, ты излишне драматизируешь!
— Конечно, не тебе же с ним жить.
— Поля! — мать повышает голос. — Не вздумай ничего делать! Отец вернется с работы, мы к тебе приедем и все обсудим. Еще не доказано ничего ведь. Вдруг ты ошиблась.
— Конечно, — соглашаюсь я, запихивая в сумку толстовку и джинсы. Белье, футболки, пару платьев уже взяла, на первое время хватит. А потом видно будет. Больше я все равно не дотащу. Хорошо, что Катя забрала тяжелый рюкзак.
— От тебя одни проблемы, — продолжает меня "успокаивать" мама. — Вот теперь голова разболелась, давление поднялось!
Бросаю трубку. Мамины доводы еще успею выслушать. сейчас нужно думать о себе и о малыше.
“Не бойся, маленький, мама о тебе позаботится. Все у нас будет хорошо, моя звездочка”.
Крадусь из комнаты. Прислушиваюсь в коридоре — кухонный концерт продолжается. Осторожно берусь за ручку входной двери.
— Далеко собралась? — сзади раздается грозное рычание.
Оборачиваюсь — Влад. Его глаза черные от гнева, руки сжаты в кулаки, на лбу испарина, кажется, я даже слышу его дыхание. Таким разъяренным я его еще никогда не видела…
Глава 24. Мы еще не договорили!
— Еще раз спрашиваю, куда ты собралась? — он грохочет так громко, что я на мгновение теряюсь. Передо мной сейчас гора — злая, рассерженная, дикая. Я по сравнению с ним веточка, которую он может сломать едва заметным движением.
— Куда? Ты? Собралась? — чеканит каждое слово.
Как он узнал вообще? Он же был в командировке. И вдруг появился дома. Внезапно и даже, кажется, без вещей.