Мэри Эйнсворт первой выделила основные виды привязанности: тревожно-избегающая, тревожно-устойчивая и надежная. В рамках опыта под названием «Незнакомая ситуация» Эйнсворт наблюдала за тем, как младенцы реагировали на то, что значимый для них взрослый уходит из помещения, а как на то, что возвращается. Кроме того, в помещение приходил незнакомец, а несколько погодя, покидал его.
Младенцы, склонные к надежной привязанности, расстраивались, когда значимый взрослый уходил, и успокаивались, когда приходил. Малыши, склонные к тревожно-избегающей привязанности, казалось, не замечали, когда значимый взрослый уходил, однако датчики, которые отслеживали сердцебиение, показали, что в действительности они испытывали стресс, но скрывали это. Младенцы, склонные к тревожно-устойчивой привязанности, липли к значимому взрослому до того, как тот покидал помещение, после чего с трудом успокаивались.
Казалось бы, самая здоровая привязанность надежная, однако большинству людей свойственна тревожная привязанность, и в этом нет ничего плохого. Единственный вид привязанности, которая вызывает большое беспокойство, выделила уже коллега Мэри Эйнсворт, Мэри Мейн. Этот, четвертый, вид привязанности называется дезорганизующим. Мэри Мейн обратила внимание на то, насколько трудно детям освоиться, если значимый взрослый, с одной стороны, заботится о них, а с другой – вредит. В рамках уже описанного выше опыта дети, склонные к дезорганизующей привязанности, реагировали на исчезновение и появление значимого взрослого куда более непредсказуемо. Порой, когда взрослый возвращался, они замирали и будто бы не знали, что делать: подойти или убежать от него. Если ребенок живет в насильственной или равнодушной среде, то оказывается в неоднозначном положении. С одной стороны, он силится отыскать в значимом взрослом утешение, с другой – видит в нем источник угрозы. Это может сильно сказаться на дальнейших отношениях: трудно идти на контакт и доверять кому-то, подпускать кого-то к себе. Однако важно отметить, что исправить положение можно: исследования показывают, что надежные отношения по меньшей мере с одним любящим взрослым способны спасти ребенка и помочь ему вырасти в молодого человека, который умеет выстраивать здоровые отношения с людьми и окружающим миром53.
На то, как мы привыкли общаться, влияют отношения не только со значимыми взрослыми, но и родственниками и другими близкими людьми. Мы также учимся через наблюдение – и сколько же перед нашими глазами разворачивается драм со всеми их завязками, испытаниями и развязками! Когда взрослый человек встречает того, кто вписывается в некий знакомый по этим драмам образ, то велик соблазн пройти в общении с этим кем-то по знакомым с детства точкам повествования, даже если сознательная часть не особенно этого хочет.
Вот есть у нас Кэрри. Она чувствует себя подавленной и изо всех сил старается справиться с этим. Однако на ее состояние и силу духа влияет внешний мир. Отношения с отцом сложные. Он нуждается в Кэрри, и они сильно друг друга любят. Но как же порой отец жесток… Все зависит от того, в каком настроении его застанешь. Если в плохом, то едва ли удастся защитить личные границы и выдержать давление.
Похожее Кэрри испытывает в отношениях с возлюбленными и с одной из ближайших подруг. Почему-то в общении с ними Кэрри вечно приходится чем-то жертвовать. И хорошо, когда это замечают и ценят, но иногда они проявляют такую настойчивость и требовательность, что у нее попросту не остается сил. При этом она чрезвычайно строга к себе: корит себя за эгоизм каждый раз, когда не может помочь близким.
Менять привычки в общении тяжело. Несомненно, плохо, когда тебя унижают и обесценивают, вот только прислушиваться к собственным потребностям и озвучивать их вслух не менее сложно и страшно. Поэтому очень здорово, если рядом есть кто-то, готовый в этом помочь, кто-то, кто всегда поддержит, с кем можно обсудить любые перипетии на пути к взаимопониманию. Порой впечатление от взаимодействия не отражает всей сути произошедшего. Если мы привыкли подстраиваться под окружающих, то можем упрекать себя за любое нежелание поддерживать других. Поэтому сказанное и совершенное важно обсуждать с кем-то близким по духу и вместе решать, насколько оправданны наши выводы, насколько они точны, насколько преувеличены, насколько достойно мы себя вели и не перегнули ли мы палку. Взглянуть на общение с окружающими со стороны всегда полезно, и неважно – с другом вы разговариваете или психотерапевтом. А может, вам будет достаточно записать все в блокнот, чтобы упорядочить и самостоятельно со всем разобраться.
Поведения не изменить без усердия и решимости. Тем не менее Кэрри начала понемногу отступать от привычных сценариев, и со временем стало легче. Теперь она вежливо, однако твердо отказывается пренебрегать собой ради окружающих и постепенно все лучше понимает, чего хочет, и все чаще этого добивается (о том, как уверенно заявлять о своих желаниях и потребностях, мы беседовали в майской главе, где учились грамотно говорить и слушать). Чтобы этого добиться, Кэрри пришлось во многом пересмотреть то, как она привыкла оценивать себя, и научиться чаще проявлять к себе сострадание. Причем порой казалось, будто все усилия пошли насмарку, но в действительности она медленно, но верно продвигалась навстречу переменам.
Мне кажется, люди частенько шутят о том, что мужей женщины ищут похожих на отцов, а жен мужчины – на матерей, потому что в любовных отношениях люди склонны воспроизводить истории, к которым привыкли с детства. Тут и фрейдистом быть не надо, чтобы проследить очевидную закономерность: по умолчанию представляется, что ближе и безопаснее для нас те, кто напоминает в общении значимых взрослых. Впрочем, это может проявляться и несколько неожиданным образом: кто-то ищет себе мужа, похожего на мать, или жену, похожую на отца. При этом в каждом отдельном случае, конечно же, будут наблюдаться свои особенности, однако любопытно проследить, насколько быстро в общении с новыми знакомыми мы обращаемся к паттернам, которые используем в отношениях с близкими. Как я уже упоминала раньше, то, как мы воспринимаем мир и проявляем себя в нем, во многом зависит от опыта отношений, который мы получили в раннем детстве, но это не значит, что ничего нельзя изменить.
Иногда дружбу по эмоциональному накалу можно сопоставить с любовными отношениями, и тогда сценарии развития отношений тоже могут быть похожи.
Дружба играет важную роль в нашем самоопределении и обеспечивает чувство единения с окружающим миром. Отношения с друзьями, если повезет, оказываются крепче любых иных, к примеру любовных, как правило, более непостоянных.
Конечно, важны и отношения с психотерапевтом, и именно с ним достаточно безопасно пробовать различные подходы к общению. В терапии недопонимание между собеседниками неизбежно, как и в реальной жизни. Я, например, иногда спешу с выводами, могу неверно истолковать язык тела, тороплю ход беседы или, напротив, слишком долго топчусь на месте. Если все складывается удачно, клиент начинает доверять мне настолько сильно, что открыто указывает на подобные огрехи. Однако это уже высший пилотаж. Психотерапевты нередко кажутся слишком суровыми, под давлением их авторитета боязно что-то возразить. По своему опыту скажу, что проще всего в этом смысле с подростками. Они, как правило, честнее взрослых признаются в том, что им не по нраву, и обычно не стыдятся заявлять напрямую: было скучно, бесполезно, меня неправильно поняли. Огромное им за это спасибо, поскольку без обратной связи это невозможно отследить. Честный диалог позволяет сберечь кучу времени! Взрослые тоже порой, пользуясь случаем, могут открыто заявить о каких-то сомнениях. Бывает и так, что человек просто перестает ходить на сеансы, ничего не объяснив. Справедливости ради, я их понимаю: я сама, оказавшись за стенами кабинета, не во всем честна и открыта. Я не лгу, а просто умалчиваю. Изменилось бы что-то, если бы я все-таки высказалась? Уже не выяснить, ибо такова цена молчания.
Несколько школ психотерапии руководствуются убеждением, что недопонимать друг друга совершенно естественно. Если отношения между психотерапевтом и клиентом выстраиваются по правилу «за разрывом следует восстановление», то и случаи недопонимания уже не так пугают. Наоборот, вдохновляют добиться взаимопонимания. А если преуспеешь в этом с психотерапевтом, вероятнее преуспеешь в том же и с другими людьми. Поэтому крайне важно набираться смелости и открыто говорить о том, что вам не по душе в общении, где вас недопоняли или не поняли вовсе.
Особенно отчетливо подобные воззрения прослеживаются в терапии, основанной на ментализации, то есть способности представлять психическое состояние самого себя и других людей. При таком подходе психотерапевт учитывает, что люди склонны недопонимать друг друга, а потому просит указывать на случаи, когда толкует что-то не так54. Основополагающее правило такой психотерапии заключается в том, что люди не умеют читать мыслей, однако при этом недопонимание со стороны другого человека способно сильно задеть. Психотерапевты, которые опираются на этот подход, всеми силами стараются не угадывать мысли клиентов и не искать скрытых смыслов в их действиях. Напротив, специалисты очень часто уточняют, верно ли поняли намерения клиента и понимает ли сам клиент, что пытаются донести до психотерапевта.
Перенести это на дружбу, кажется, нелегко. Как часто вас ненароком задевали, а вы потом жаловались всем вокруг, вместо того чтобы поговорить с тем, кто вас обидел? Иногда оно и к лучшему: мы выпускаем пар, а потом возвращаемся к другу с облегченной душой и продолжаем наслаждаться общением; а порой из-за недосказанностей дружба постепенно чахнет, пока не угасает окончательно. Как тут угадаешь?
Важно прислушаться к себе, осознать, что дает нам дружба. Если мы постоянно общаемся с тем, кто омрачает нам жизнь и лишает нас уверенности в себе, то, вероятно, к нашим потребностям не прислушиваются в достаточной мере. Возможно, отношения начали изживать себя, каждый уже не получает того, на что рассчитывал. В таком случае не стоит во что бы то ни стало пытат