Накаляться могут и чувства, когда все кипит внутри, бурлит и пузырится, готовое вот-вот вырваться наружу, взорваться оскорблениями и руганью. Недаром говорят, что после ссоры люди «остывают», а напряженную обстановку называют «накаленной».
Всевозможные образные выражения подобного толка согласуются с исследованиями, которые посвящены соотношению температуры воздуха и агрессивности людей. Чем жарче на улице, тем раздражительнее и вспыльчивее человек. К такому заключению исследователи приходят раз за разом, а Крейг Андерсон в 1989 году62 даже обнаружил значительную корреляцию между жарой и всплесками насильственных преступлений (при этом один из всплесков был и в декабре, что, вероятно, связано с Рождеством; слишком уж подходящие для домашнего насилия складываются обстоятельства: с деньгами из-за праздников туго, при этом люди больше пьют, в честь того же праздника… и вынуждены находиться в одном помещении с родственниками).
Согласно исследованию Крейга Андерсона, чем жарче местность, год, район, время года, месяц и даже день, тем агрессивнее люди: то есть тем больше убийств, избиений, погромов, случаев домашнего насилия и так далее. В 1997 году Крейг вместе с коллегами также исследовал, влияют ли на количество насильственных преступлений и посягательств на собственность изменения в температуре воздуха от года к году63. Обнаружилось, что связь присутствует с насильственными преступлениями, но не с посягательствами на собственность, даже с учетом уровня дохода и возраста людей. Кроме того, чем больше было жарких дней, тем количество насильственных преступлений подскакивало сильнее, то есть в повышении уровня насилия нельзя было обвинить ничто, кроме жары как таковой. Выходит, в самый разгар лета мы чаще злимся, а значит, самое время поработать со своей агрессией.
Злость принято считать негативной эмоцией, поэтому многие стремятся ее подавлять. Моих юных клиентов обычно направляют учиться тому, как справляться с гневом, с подачи их родителей, которые считают проявления злости неприемлемыми. Но, быть может, иногда они все-таки необходимы? Или нет?
Злость порой вдохновляет – совсем как беспокойство. Тревожишься? Повод изменить поведение. Злишься? Повод изменить положение дел. В обоих случаях загвоздка в том, чтобы направить переживания в верное русло.
Не срываться на окружающих и не корить себя, а направить усилия на что-то полезное: конструктивно высказаться, изменить жизнь к лучшему, преобразовав агрессию. Отыскав выход, она не превратится в скрытую враждебность, которая вынуждает на всех огрызаться, стыдиться этого и огрызаться еще яростнее.
Управлять злостью бывает нелегко, особенно если ты в меньшинстве и выступаешь против устоявшихся представлений. Непросто рассуждать здраво и идти собеседнику навстречу, когда тот задевает за живое: в таких случаях нередко требуется поддержка. В окружении единомышленников значительно проще успокоиться и использовать злость себе во благо.
Как бы то ни было, злость полезна тем, что нередко выступает красноречивым знаком. У нее почти всегда есть причина: несправедливость, неприемлемое отношение или необоснованные требования, а иногда под ней скрывается иное переживание, к примеру грусть или тревога. Важно разобраться в себе, чтобы обнаружить ценные подсказки, которые, в свою очередь, помогут понять, что вы испытываете на самом деле и как с этим быть.
В каких бы стационарных психиатрических отделениях я ни работала, обстановка там зачастую напряженная, и вспышки гнева происходят совершенно внезапно. Когда бы я ни помогала юному подопечному и сотрудникам отделения разобраться, что вызвало вспышку, неизменно находилась какая-то причина. Порой все дело в том, что человек расстроился или возмутился, но зачастую агрессия проявляется как реакция на угрозу. То есть он мог броситься на окружающих потому, что испугался. Мне в жизни вообще редко что угрожало. Помню, один пациент бился в дверь из палаты, пока я стояла в проходе для сотрудников, и ругался, смотрел в глаза через стекло – и кричал. После такого страшно было на работу идти. А в ходе дальнейшей беседы с пациентом выяснилось, что он так хотел донести до меня свои переживания: «Мне страшно. Я чувствую себя беспомощным. Я не знаю, что делать. Я испугался, меня могут обидеть – а еще я, да, злюсь на это бесполезное и, возможно, даже опасное учреждение».
Подобное устраивают не только пациенты психиатрических отделений, но и сотрудники: кого-то доводят условия работы; кого-то то, что лечение не продвигается; кому-то обидно за пациента. Порой бывает непросто определить наверняка, почему сотрудник злится или возмущается. Однако бывает и так, что люди смотрят на один и тот же вопрос по-разному и закономерно возникают разногласия. Тем не менее, даже если кто-то вспылит, по-хорошему, сдержать его злость должно уважение к коллегам и последующая работа со своими переживаниями.
Кто бы ни испытывал безудержных, как кажется, чувств, осознать и назвать их (что бы они собой ни представляли) – уже полдела. Если не знаешь, что чувствуешь, можно бездумно сорваться на первом встречном и все закономерно усугубить. Даже в детских книгах можно встретить угрюмых персонажей, которые в конце становятся дружелюбными: подобные произведения учат ребенка распознавать свои чувства, но не отождествлять себя с ними. Гнев – это эмоция, а не состояние души. Каким бы плохим ни было настроение, оно сменится хорошим. Думаю, вас не удивит совет прислушиваться к себе и своим чувствам – он полезен в любых обстоятельствах.
Обратимся к примеру Джона. Этот молодой человек сильно злится на родственников, но его гнев, с его точки зрения, вполне можно объяснить: они не проявляют любви и поддержки, кода он так сильно в этом нуждается. Джон открыто заявляет о своих потребностях, но близкие игнорируют его просьбы, будто давая понять, что он слишком много просит. Джон недоволен, но и недовольства выразить не может, так что в итоге попадает в порочный круг самобичевания: ругает себя уже за свои чувства, поведение, внешность… ведь, не будь он таким, к нему бы непременно прислушались! Чувства, которые приводят к подобным мыслям, неутомимо ищут выхода: Джон использует любой самый мелочный повод для ссоры с родными или даже прибегает к саморазрушительным мерам – бьет кулаками о стены или ввязывается в драки, в которых очевидно не победит.
Джон оказался в незавидном положении. Чтобы помочь себе, он должен не подавлять и отрицать злость, а учиться распознавать другие переживания, которые скрываются под ее маской: сильную грусть и страх одиночества. После этого необходимо определить, какие действия только все усугубляют. Прежде Джон считал ссоры и саморазрушение даже в какой-то степени полезными, думал, это хороший способ выпустить пар. Однако теперь он осознает, что ни к чему хорошему такие меры не приведут. Джон будто бы ходит по кругу: его поведение отталкивает людей, из-за чего только сильнее томится тоской и одиночеством.
Разобраться в происходящем и сознательно реагировать на привычное иначе – звучит просто. Однако на деле подобное требует усердия. Как бы то ни было, благодаря терпению и психотерапии Джон учится действовать по-другому. Получается не всегда, но довольно часто. Джон теперь не позволяет первому порыву руководить его действиями; как следует задумывается, прежде чем говорить; отчетливее понимает, что отчасти в происходящем виноваты близкие, а отчасти – он сам. Он учится беседовать с собой как с близким другом и успокаивать себя так, чтобы по меньшей мере не срываться. Он чаще общается с теми, кто его поддерживает. Джон по-прежнему злится, но теперь слышит, понимает и грамотно направляет свою агрессию.
Если мы научимся управлять злостью, она может сослужить нам добрую службу, а если пустить все на самотек – стать причиной больших проблем. Сама по себе злость не опасна, но опасно то, к чему она способна подталкивать. Изучение того, как лучше всего справляться с гневом, может принести свои плоды, и в нескольких видах терапии есть несколько интересных подходов к этому.
Разумному обращению со злостью учит диалектическая поведенческая терапия (ДПТ)64. Ее первостепенная задача – обуздывать скачки в настроении, вызванные долгосрочным влиянием некоего тяжелого потрясения. Тем не менее ДПТ, как выяснилось, полезна и в иных случаях, в том числе когда необходимо справиться с гневом. Диалектика исследует противоречия, а в основе диалектической поведенческой терапии лежит мысль о том, что необходимо как принятие, так и изменение, хотя они, казалось бы, друг другу противоречат. То есть важно одновременно и принимать себя таким, какой ты есть и был до сих пор, и стремиться меняться к лучшему. Можно представить диалектический подход, обратившись к дилемме: «Я не могу перестать вредить себе» и «Мне нужно перестать себе вредить».
Перенесем это противоречие на злость: полезным будет смириться с тем, что мы злимся, быть может, даже совершенно справедливо, и подумать при этом, как направить злость в благое русло. Звучит это, как и многие иные мысли в психотерапии, великолепно. Но насколько легко воплотить подобное в жизнь, особенно если уже «накипело»? Злость копится тогда, когда мы отказываемся с ней мириться. Словно оса, закрытая в бутыле: вылетев на волю, она не принесет ничего хорошего.
В ходе ДПТ человек обучается целому ряду навыков, которые проистекают из четырех основополагающих областей: управление переживаниями, устойчивость к напряжению, осознанность и грамотное общение с людьми.
Управлять переживаниями – значит ценить их, поскольку они по умолчанию призваны нас беречь, а также грамотно распознавать и называть их, а не подавлять, не срываться и не прибегать к разрушительным мерам.
«Обуздай свои переживания» – похоже на вдохновляющую речовку. Но как это вообще делается?
В рамках ДПТ предлагается одно упражнение, суть которого – действовать наоборот. Да, именно: поступать совершенно противоположно привычному. Хочется кричать от злости? Говорите как можно тише. Хотите оградиться от окружающих? Пытайтесь проявить все свое дружелюбие.