Она вылетела из переговорной, даже не крикнув ничего мне в лицо, а я остался обтекать.
Нет.
Что-то здесь не так. Совсем не так.
И я в этом убедился, когда увидел Еву на пороге своего кабинета. Ещё и бросил вопрос про решение продаться. Просто мне интересно, где все пошло через задницу. А рыжая взяла и назвала цену.
Нормальную такую цену.
Ни разу не платил за трах таких сумм.
Но…
Короткие джинсовые шорты с заплаткой в виде утёнка на кармане. Футболка мятая с надписью: «Nevermore», балетки с потертыми носиками.
Так не приезжают трахаться. Так не соблазняют.
Так приезжают готовыми к последнему шагу. И только из-за этого, чтобы просто убедиться в подозрениях, я ее послал. В душе молился, чтобы Ева дала хоть какой-то намёк.
Бросится возбуждать — шалава с гонором. Уйдёт — приходила сделать последний шаг в пропасть.
Но Ева и тут поставила меня в тупик.
Бледное лицо, расширенные зрачки как у наркоманки, запах алкоголя. Только из-за едва заметной голубой каймы вокруг губ я вовремя среагировал и успел подхватить бессознательное хрупкое тело, которое стремительно падало на пол.
Когда я прижал к себе Еву, то не сразу понял, что это не обычный обморок, но две кровавые полосы, которые потекли из носа, заставили напрячься.
Твою мать, Ева!
Глава 19
Кир. Знакомства.
Кровь капала на грудь.
Я прибавил скорость. Плевать на светофоры. Как будто первый раз.
Ещё один взгляд на бессознательную рыжую и, твою ж мать, струйка крови стекла из приоткрытого рта.
Фак!
До больницы ещё два перекрёстка. Похер на нарушения. Я втопил педаль газа в пол. Шины засвистели.
Какого хрена происходит? Что такое с Евой? Инсульт? Да она ж молодая, ещё тридцати наверно нет. Какой к чертям инсульт?
Я встал прямо напротив входа в клинику. Подхватил Еву на руки и, преодолев несколько ступеней, ввалился в приемный покой.
— Быстро! — рявкнул я на девку на ресепшене. — Подозрение на инсульт.
Медсестра стала что-то быстро набирать на телефоне. Нажала кнопку вызова врачей, и бригада из двух мужчин выскочила в коридор. За ними бежала женщина с кушеткой. Я переложил Еву и оглянулся. Дальше то что?
Твою мать, что дальше делать?
Меня оттеснили от кушетки. Крикнули что-то на ресепшене. Один из мужчин что-то сказал коллеге, и кушетка с Евой стала удаляться по коридору. Я дёрнулся следом, но меня поймала девка с ресепшена.
— Все будет хорошо. Сейчас вашу девушку отвезут в смотровую. Все хорошо… — все это бормотала она на ходу, повиснув у меня на руке, потому что я не прекратил путь и упрямо шёл по коридору. — Простите, давайте заполним бумаги. Как я могу к вам обращаться?
Я прикрыл глаза и выдохнул. Надо остыть. Чего прусь как больной в смотровую? Клиника частная, дорогая, явно все сделают по красоте.
Бес, выдыхай.
Привёз рыжую? Все отлично. Теперь заполнить бумаги, оплатить палату и дальше по обстоятельствам. Похер, прорвёмся!
Из всего, что я знал о рыжей, было только имя и фамилия. На ресепшене на меня смотрели как на больного. Тут прибежал охранник с воплями, что какой-то псих бросил машину чуть ли не на крыльце больницы. Я развернулся и швырнул в него ключами от тачки.
— Переставь.
На меня посмотрели с благоговейным ужасом, но все же кивнули и свалили с глаз. Правильно. Придушу сейчас любого, кто вздумает мне перечить.
Спустя полчаса молодой док вышел в холл и громко спросил:
— Рыжая девушка. С кем она?
Я бросил в урну бутылку минералки и подошёл к врачу. Меня провели через коридор и пропустили в светлую палату, где на кровати уже без следов крови на лице лежала Ева. Она так и не пришла в себя.
— Это что? — спросил я, прожигая взглядом дыру в башке врача.
— Все хорошо. Не переживайте. Ваша… — док замялся, подыскивая, как бы назвать Еву. Я сжалился и бросил:
— Девушка, — она все равно была слишком бледной. Почти мертвенная бледность, а волосы огненным облаком добавляли инфернальности картинке.
— Да. Девушка, — согласился врач. — Она в сознании, просто спит.
— Что с ней? — что за тупые люди? Почему я должен все вытягивать клещами.
— Ничего непоправимого. Глубокий обморок и слабые сосуды. Хотя в нашем конкретном случае это было плюсом. Сосуд просто лопнул, а если бы нет, то как вы и боялись, мог быть инсульт. Могу предположить, что долгое время девушка пользовалась обезболивающими, поэтому сразу не поняла, что есть проблемы. Глушила просто боль. От себя могу предположить, что это может быть следствием стресса и нарушенного режима. Недосып, депрессия. Все вместе. Но мы все сделали… Кровь остановлена. Позже будет капельница.
Я кивал, мало что понимая. Где-то внутри появилось дурацкое чувство, что я этого стресса добавил. Стал катализатором, и будь я моложе, лет эдак на двадцать, начал бы страдать. А сейчас просто принял к сведению.
— Что дальше делать?
На Еве была белая больничная сорочка, которая сделала ее слишком беззащитной. Фарфоровая кожа, приоткрытый рот и эта тряпка…
— Мы все напишем в рекомендациях…
— Почему кайма голубая была вокруг губ? — вспомнив, спросил я. — Сердце?
Док занервничал и стал что-то чиркать на планшетке.
— Я назначил ещё на утро экг. Все будет хорошо. Сегодня только отдых и сон.
Я поджал губы. Бесит, когда люди все делают через жопу. А когда меня бесят, я злюсь.
— Я останусь. Палату люкс, — бросил я, выходя. Спустился по ступенькам крыльца и вытащил пачку с сигаретами. Прикурил.
Зашибись потрахался?
Герой, ёпт!
Я курил одну за одной, пока у самого перед глазами не поплыло. Матюгнулся. Вытащил мобилу и начал раздавать, хотелось бы - люлей, но пришлось -распоряжения. Вернулся к Еве через полчаса. Теперь она не была похожа на поломанную куклу, а как нормальный человек лежала на боку, подтянув к животу ноги. Одеяло сгрудилось в районе талии и все, что оставалось на виду, это нежная розовая пятка.
Бес, да ты тронулся!
Я реально тронулся, потому что замер, дорисовывая в воображении все остальное.
Мой урок анатомии прервал телефонный звонок. Звенел мобильный Евы, что вместе со всеми вещами лежал на тумбочке. Я медленно подошёл и посмотрел на разбитый экран.
Андрей.
Андрей был настойчивым, потому что как только прерывался один звонок, начинался новый.
Ну что могу сказать? Надо удовлетворить такую настойчивость.
— Алло, — злорадно выдал я.
Глава 20
Я пыталась выбраться из кромешной тьмы, но каждый раз соскальзывала снова в пропасть. Помню, что задыхалась. И пахло чем-то пряным и с нотами цитруса. Я хватала губами приторный воздух, и снова тьма надвигалась.
Я дёрнулась изо всех сил и чуть не упала с кровати.
Перед глазами было все белое: стены, постельное белье, мебель. Сначала я подумала, что проснулась дома, ведь у меня тоже такая стерильная белизна, сводящая с ума, но запах лекарств быстро ударил по нервам и восстановил картину событий.
Я привстала на локтях. В голове словно был надувной шарик с водой, и от каждого движения эта вода билась о стенки мозга. Мерзко.
Хлопок заставил вздрогнуть.
Я повернула голову в сторону звука. Закрыла глаза. Легла на подушку. Развернулась спиной и накрылась одеялом.
Быть такого не может.
В больничной палате сидел Бестужев.
Заспанный, недовольный Бестужев.
Пусть все это окажется сном.
Ну пожалуйста.
Тёплые пальцы дотронулась до пятки. Я резко дернула ногой, пряча ее под одеяло. А кровать прогнулась под мужским весом. Тяжёлая рука легла мне на задницу. Я замерла, молясь всем подряд, чтобы мне все это только снилось.
Какого черта Бестужев тут делает?
Он так-то вчера мне конкретно нервы пошатал. Хотя сама дура. Нашла к кому обратиться за помощью. Господи. Явно вчера я была не в себе.
Одеяло поползло вниз.
— Вылазь, не сожру. У меня ночь была, если бы хотел укусить тебя за бочок, — прозвучало над ухом, и я дёрнулась сначала от неожиданности, потом от голоса, который заставил все нервы взвизгнуть.
Я откинула одеяло и резко села на постели, подперев подушкой спину. В голове все поплыло.
— Мы переспали? — задала самый страшный вопрос я. Голос был таким охрипшим, что Кирилл тут же передал мне бутылку с водой. Я жадными глотками осушила половину.
— Да, я просто затрахал тебя до смерти. Так ты и оказалась в больнице, — хмуро съязвил Кирилл и забрал бутылку. Допил.
Я оглянулась вокруг, пыталась понять, в какой клинике находилась. Неужели Кирилл не мог как нормальный человек просто вызвать скорую? Зачем было тащить меня в частную. Да я за одну капельницу тут долго буду рассчитываться. И вообще, что Бестужев делает тут?
А Ляля?
В панике я стала искать телефон.
Она же волнуется.
— Телефон где мой? — решила уточнить у Кирилла.
— Я случайно его разбил… — я приоткрыла рот, и Кирилл протянул мне запакованную коробку с новым мобильником. Последняя модель яблочной техники. Я хлопнула глазами. — Открывай, пользуйся.
— А может, мой можно починить? — спросила я, пару раз провернула в руках матовую коробку под глянцевый пленкой. — Просто это…
— Ничего там починить нельзя, — вспылил Кирилл, впервые с момента знакомства говоря со мной по-человечески. — Давай поторапливайся. Через два часа у тебя экг, а потом ещё какая-то херь с сосудами.
Я покачала головой.
— Можно твой телефон, мне срочно надо позвонить…
Кирилл вытащил из кармана такой же мобильник, какой был в коробке, разблокировал и протянул мне.
— Кому? Парню, мужу? — он встал с кровати и потянулся.
— Я не ночевала дома. Ляля волнуется и переживает.
Ляля скрипучим и сдавленным голосом ответила на звонок, и я быстро стала объяснять, где нахожусь и что произошло. Она кричала в трубку так громко, что даже Кирилл понял, о чем идёт разговор. А Ляля со слезами в голосе призналась, как больницы обзванивала. В квартиру ко мне съездила, но нарвалась только на запертую дверь, а потом звонила моему отцу и аккуратно уточняла, не знал ли он, где я.