— Прекращай, — Велесса легко толкнула его в правое плечо: натренированное, твердое. Лучше бы хвост качал. — На что ты пытаешься мне намекнуть? — Она недоуменно изогнула левую бровь. Выражение лица ее друга было предвкушающим, и это не слишком ей нравилось. Уж не задумал ли он там чего-нибудь такого…
— Слышала что-нибудь о туристах? — задорно поинтересовался Тимир.
Все-таки задумал. И что-нибудь такое. Что-нибудь ужасно такое!
— Тим! — охнула Велесса. Она тут же прикрыла рот ладонью, боясь, что гости ее услышат. — Ты что, видел туристов? Ты, — глаза русалки стали большими-большими, отражающими чуть ли ни все огни бальной залы, коралловые перегородку и серебряные нити в волосах ее друга, — был около берега?! Тим, — успокоившись, добавила она, — ты же сам знаешь, что это очень опасно. Не я должна тебе это говорить.
— Ты слишком плохого обо мне мнения, — гордо ответил Тимир. — Я не был у туристов, потому что хочу пригласить тебя сплавать туда вместе со мной! И вообще ты не о том подумала, Велли. К самим туристам мы не поплывем, так, понаблюдаем за ними издалека… Велли, ты только подумай, это же очень интересно!
— Ты это не шутишь?..
Туристами мама Велессы называла существ, у которых вместо хвоста, надо же, были ноги. Велли не представляла, как эти загадочные ноги выглядят, но знала, что их насчитывалось ровно две. Наверняка они очень ужасные…
Мама говорила, что туристы — ужасные монстры, и одно столкновение с ними может принести жителю Подводного королевства смерть. Они тысячами убивали рыб, сливали в море яд, из-за которого ежегодно погибало множество русалов и русалок, а Тимир предлагает самостоятельно идти к ним! Они… Подводное королевство находилось далеко от туристов, и, наверное, именно поэтому вообще существовало, а не было уничтожено.
— Не шучу, — отозвался Тимир.
— Пирожные с ламинарией слишком плохо на тебя действуют, — покачала головой Велесса. Одна из нитей с золотыми ракушками, соскользнула с ее волос, словно с горки, упала на песок, но русалка не стала ее поднимать. — Ты съехал с ракушек…
— Эй, со мной все в порядке, — сделал вид, что обиделся, Тим. Лучше бы действительно обиделся и не стал говорить о глупостях!
— Нет, не в порядке! — не согласилась Велесса. — Точно не в порядке…Если бы было в порядке, тогда ты бы не предлагал ничего подобного. Посмотреть на туристов, надо же! А о безопасности ты подумал? Тимир, — она чуть ли не взвыла. Слов катастрофически не хватало. — И, — вдруг вспомнила она, — о каком деле королевской важности ты говорил?
— Забудь, — отмахнулся Тимир. Эмоциональная речь Велессы на него не подействовала, и он предложил вновь: — Так что, поплыли наверх? Не бойся Вел-ли, — русал произнес имя Велессы по слогам, словно пробовал на вкус, — я же рядом с тобой. Мы не будем подплывать близко к ним. И ничего плохого не случится.
— Ты же не был у берега? — заподозрила неладное Велли. Там, в бальной зале, разносились голоса, и Велесса как никогда чувствовала, что просто обязана прийти туда. — И скажи мне, какая ракушка упала тебе на макушку? — Велесса вновь помотала головой, и её волнистые каштановые волосы затрепетал в воде, словно ленты, даже несмотря на то, что они вроде как были собраны в прическу. А ведь она говорила маме, что на ее голове никакая прическа удержаться не может.
— И что тогда ты предлагаешь? — Теперь Тимир, похоже, начал обижаться всерьез. — Всю жизнь провести на этих нудных балах, так и не увидев туристов? Я был о тебе лучшего мнения, Велли. Если ты не хочешь плыть со мной, я поплыву один. И, ты права, я уже бывал там, около берега. Если бы это было не так, звать бы тебя куда-то я не стал, тем более, я не позвал бы тебя, представляй это путешествие опасность!
Их взгляды встретились, и Велли, не выдержав, принялась смотреть на песок, на упавшую нитку ракушек.
Говорил Тимир там проникновенно, что Велессе стало очень стыдно. И вообще ее сейчас будто разрывало на две части: с одного края ее тянуло к себе предупреждение мамы о том, что туристы очень опасные, а с другого — долг. Как друга.
Придумал же, съехавший!
Нитку с золотыми ракушками Велесса все же подняла и принялась нервно перебирать в ладонях.
Тим наверняка принял это ее действие за отказ: он развернулся, взмахнув темно-бирюзовым хвостом, и уже собирался уплыть, как Велесса произнесла то, во что не верила сама:
— Стой, Тим! Я поплыву с тобой.
Тимир, уже приблизившийся к перегородке из кораллов, повернул голову: медленно, тоже не испытывая особой веры в слова Велессы, а потом улыбнулся. Улыбка его вышла простой и вместе с тем сокровенной. Так случайной русалке не улыбаются.
Съехавший.
Не зря, наверное, они были друзьями: Велесса тоже поступала не очень мудро, соглашаясь на предложение Тима. И какой краб тянул ее за язык?! Никакой. Никакой не тянул! Она сказала это сама: просто, словно соглашалась съесть ещё одно пирожное из ламинарии.
Туристы — существа злые, и плыть к ним нельзя, и мама будет против, и сама Велесса против тоже, и вода против, и ракушки в руках, и так нельзя, и…
И неизвестно даже, на чью голову упала самая тяжелая ракушка: на голову Тимира, выдвигающего глупые идеи, или Велессы, с ними соглашающейся!
Велесса хотела было что сказать, но вместо этого закатила глаза, показывая, что она думает о Тиме. Наверняка ведет себя сейчас, как Лимира — та тоже любит подобным образом выражать свое особо ценное мнение.
— Вне дворца поговорим, — наконец выдала она.
— Вне дворца, — Тим согласно кивнул.
Единственным нормальным выходом из вообще-то огромного дворца, не считая окон, через которые проплывать было как-то не прилично, являлась парадная дверь; она представляла собой высокую арку, оплетенную всевозможными завитками и декоративными водорослями, и постоянно привлекала внимание русалов. К ней Велесса с Тимиром и направлялись, даже не сговариваясь. Но так просто покинуть дворец им не удалось.
Сначала они столкнулись с Нилленой, которая с большим любопытством спрашивала, как там проходит расследование дела королевской важности и когда в него посвятят кого-нибудь ещё. Тимир ответил, что просто замечательно. Про «посвятят» он решил промолчать, предоставляя возможность поговорить Велессе. Но русалка только кивнула, не в силах грамотно воспринимать слова Ниллены.
К туристам!
Десяток взмахов хвоста, и Тимир с Велессой наткнулись на Подводную королеву. Она, вообще-то довольно красивая, статная, очень похожая на Велессу внешне, но выглядящая гораздо величественнее, сейчас внимательно смотрела на них, и Велли думала ой, как не о красоте! Взгляд мамы был недовольными, и Велесса пожалела, что они с Тимиром все-таки ушли отсюда не через окно.
— Королева Рителлека, — Тим, не растерявшись, поклонился и улыбнулся. — Очень рад вас видеть, чудесный бал!
Интересно, подумала вдруг Велесса: почему-то ее маму Тимир Теллей не зовет, а вот саму Велессу непрерывно обзывает Велли.
Рителлека кивнула — медленно, выразительно — и переключила все внимание на Велессу: Тимир её больше не волновал. Русалка произнесла со всей серьезностью:
— Прошу прощения, но мне необходимо переговорить с принцессой. Да, — она улыбнулась уголками губ, отвечая на очередное приветствие. — Мне тоже приятно вас видеть, Зурикка.
Доинтересовалась.
Велесса попробовала разжалобить маму несчастным взглядом, но Рителлека чуть качнула головой и отплыла в сторону, к большой синей вазе, стоящей возле окна. Площадка возле нее будто назло оказалась свободной — от русалов и, следовательно, от ушей.
Велессе ничего не оставалось, как подплыть к маме, хотя делать этого русалке очень не хотелось. А, может, она ещё успеет уплыть через окно?
И тогда этот ее уплыв будет последним.
— Что случилось? — спросила Велесса хмуро. Её ждали: Тимир, море, а ещё что-то таинственно-неизведанное, а она должна была вести скучные разговоры.
— Хочу поинтересоваться, куда направляется моя единственная дочь, — ответила Рителлека с холодом в голосе; даже ее насыщенно-зеленые, как у Велессы, глаза, будто оледенели. Она наверняка огорчилась, хоть и не показывала этого. Хотела, чтобы Велесса была рядом с ней, а Велесса хотела свободы. — Тем более, в компании с таким замечательным русалом.
— Он — мой друг, — напомнила Велесса. — Давни й друг. И я же говорила, что поплыву к нему, мам. Тогда ты не возражала.
— Потому что я просто не успела возразить. Только, знаешь ли, Велесса, все королевство уже давно считает Тимира твоим будущим мужем. Об этом ты не подумала.
— У него тоже отец хороший… Ученый… — произнесла Велесса тихо. Подводная королева удивленно охнула, и тогда она поспешила ее успокоить: — Мам, ну ты чего. Я же шучу.
Рителлека коснулась сережки-жемчужинки, будто старалась упокоиться, а потом спросила:
— Куда вы плывете?
— К выходу из дворца.
— Зачем?
— Побыть в тишине, мама! Все шумят, у меня разболелась голова, хвост отваливается… Я устала и хочу отдохнуть.
— О, для этой цели ты подобрала очень хорошую компанию. И чем тебя Фидиор не устроил? Так и быть, — смилостивилась Рителлека, поняв, что с обвинениями она перестаралась, — плывите. Чтобы в ближайшем времени, в самом ближайшем времени, — выделила это словосочетание Подводная королева, — ты была здесь.
Кажется, она поняла, что запрещать что-то Велессе будет бесполезно. И то, что на Велессу и так навешано слишком много запретов.
Но Велесса уже привыкла к тому, что мама контролировала каждый ее взмах хвоста, хотя и не хотела с этим мириться.
— Благодарю, — Велесса холодно поклонилась матери. — Подержишь?
На ладонь Подводной королевы опустилась нитка золотых бус. Она, поняла намного позже Велесса, была неким связывающим звеном: между мудростью и глупостью, прошлым и настоящим…
Велли отплыла к Тимиру, который продолжал оставаться на том же месте. Он молодец, конечно — пока Велессе проводили воспитательную беседу, успел переговорить с русалом, лицо которого показалось Велли смутно знакомым. Русал, заметив приближение Велессы, поспешил скрыться, и тогда Тимир, ну надо же, решил уделить немного внимания Подводной принцессе.