Все-таки туристы — это тебе не русалы, и обычаи у них, похоже, другие. А ещё они едят тех, кого всегда оберегают жители Подводного королевства. Ну очень интересно — русалы и русалки почему-то не употребляют в пищу, скажем, тех мохнатых зверушек на двух лапах, которые бегают по городу вместе с туристами, привязанные к ним тоненькой водорослью, а, вернее, веревочкой, зато туристы без зазрения совести едят рыбу!
Это ли называют справедливостью?
Вода в стакане закончилась, и Велесса с грохотом опустила его на стол. Кристина посмотрела на русалку с некой долей жалости, потом спросила:
— Ты так сильно обиделась на Антона?
— Если что, я все ещё тут, — отозвался тот самый Антон. — Если вам хочется меня пообсуждать, делайте это шепотом, ок?
Велесса вздохнула и ответила:
— Нет. Я просто его не понимаю.
— Что же непонятного? Он просто ест рыбу. Так все делают.
— Если у вас так делают все, это не значит, что они поступают правильно. Надо же своей головой думать, а не чужим… — Велесса уже хотела было добавить «хвостом», но потом догадалась, что такое ее сравнение никто не поймет, и выдала то, что всплыло в ее голове. — А не чужой задницей.
— Что? — Кристина в удивлении распахнула глаза. Антон, которого Велесса видела только боковым зрением, рассмеялся и заметил:
— Я и не думал, что она так может.
Велесса нахмурилась и внимательно посмотрела на Кристину.
— Что я сказала не так?
Кристина, изо всех сил пытающаяся скрыть свою улыбку, качнула головой и ответила:
— Все так. Просто это было несколько… неожиданно…
Всерьез воспринимать слова девушки Велесса не могла, потому что карие глаза той открыто над ней смеялись!
Нельзя никому доверять — это точно. Вон даже Кристина кинула бедную несчастную русалочку, что уж об Антоне, любителе рыб, говорить?
— Вы ещё долго будете есть? — уточнила Велесса, с таким осуждением взглянув на Антона, что тот закашлялся.
— Нет. Не долго. Но сначала нужно будет оплатить обед, ты же об этом не забыла, Велли? — И Кристина, чуть приподняв правую руку, произнесла громко:
— Официант, можно счет?
К столику через пару минут подбежала та самая улыбчивая девушка, оставив на нем ещё одну плоскую ракушку, на этот раз вытянутую по длине и меньшего размера. Внутри ракушки оказался белый листик, и Кристина, прочитав то, что на нем написано, заметила:
— Ну… Антон, почему твоя рыба такая дорогая?
Очень дорогая, мысленно отметила Велесса, и стоит хорошего отношения русалки к Антону.
Хм, и откуда в Велессе такая любовь к отмщению?
На экране телевизора кто-то злорадно рассмеялся, и Велли вздрогнула. Фух, напугают же…
— Я — обеспеченный, и уж рыбу точно смогу себе купить, — заметил Антон.
— Да-да, так мы все и подумали, — покачала головой Кристина. — Ладно, оплачивай, что я, против, что ли. У меня все равно не хватит денег, чтобы расплатиться за тебя.
Когда таинственная расплата была совершена, все поднялись из-за стола и направились к выходу. Если честно, Велесса была этому рада: от кафе у нее уже разболелась голова, да и не для того она уплыла из Подводного дворца, чтобы потом все время проводить в таких же, но поменьше.
Жаль, что поесть не получилось — голод Велесса чувствовала все сильнее. Сама виновата — ела бы такой же суп, как Кристина, и горя не знала.
Ещё и Антон этот все настроение испортил.
Почему же на суше все точно так же безрадостно, как и под водой? Там, в Подводном королевстве, хотя бы еда всегда есть, и никто над рыбами не издевается. Ну, если не вспоминать тех маленьких русалов, которые рвутся поиграть с несчастной рыбой. Но Велесса отлично с этим борется: нужно всего лишь пригрозить малькам, что чешую с них счистишь, и они сразу становятся мирными и спокойными…
Велесса оценивающе посмотрела на Антона.
Как жаль, что у него нет чешуи!
Глава 10. Небо
На улице, в том месте, куда не падало солнце, было прохладно, а от этого свежо. Шуршали листья на деревьях, и этот звук, хоть и был очень непривычным, Велессе нравился.
— И где находится твой Подводный замок? — спросила Кристина, осмотревшись по сторонам.
— Дворец, — поправила ее Велесса, впрочем, с некоторой нервностью в голосе.
— Окей, дворец. Так где?
Велесса протянула руку к одному из зеленых листиков, который касался ее плеча. Она провела по нему ладонью — листик был гладким, но не таким, как водоросль, а, скорее, сверх гладким, а потому вызвал у русалки неподдельный интерес.
— Валя, — позвал ее Антон.
— Велли, — она чуть качнула головой.
— А ещё говорит, что не иностранка, — пробубнил Антон. А Кристина повторила свой вопрос:
— Где находится твой отель? Мы пойдем на его поиски.
Велесса нехотя отпустила такой чудесный гладкий листик. Потом посмотрела вперед, на туристов: вон они какие, все яркие, с интересными прическами и такими же блестящими губами, как у Велессы, когда Кристина проводила по ним слизью. А ещё у туристов были разноцветные ногти — сознание подсказывало, что это правильно, но Велесса упорно продолжала принимать их за болезнь. А ещё, кажется…
— Велли, — позвала русалку Кристина.
Велесса развернулась, встав напротив туристки, и горестно вздохнула.
— Это ещё что значит? — Кристина нахмурилась, недоумевая.
Велли пожала плечами и сообщила:
— Я вспомнила.
— Где находится?
— Что мы не сможем до него добраться. До него надо слишком долго плыть. Я не уверена, что вы вытерпите. Да и я сама…
Взгляд Велессы стал очень виноватым.
— Только не говори, что ты со своим другом с необитаемого острова, — протянул Антон. — Может, ещё попросишься переночевать у нас?
Сейчас и он, и Кристина хмурились: так похоже, одинаково выгибая бровь — настоящие брат и сестра. Вот у Велессы никогда не была ни брата, ни сестрички. Зато рядом с ней всегда плавал Тимир.
А потом она взяла и сбежала на берег.
Свобода, тьфу ты.
— Мы с другом с Подводного дворца, — заметила Велесса. — Это не необитаемый остров. И переночевать у вас я не собираюсь, — добавила она, злясь.
— Да неужели? А мне ты больше напоминаешь мошенницу. Ну, знаешь — ничего ты не знаешь, я уже понял — есть такие люди, которые охотятся за чужими деньгами. Так красть у нас нечего, тебе мимо.
— Антон, — обратилась к брату Кристина.
— Сейчас говорю я, — тот качнул головой. — Ты слишком добрая и доверчивая. А она — слишком подозрительная. Может быть, она сейчас начнет втирать нам дичь наподобие того, что она — дружелюбная подводная нечисть? Какие там у этих тварей ещё приколы есть?
Вроде бы, солнце не слишком светило в глаза — Велесса вообще сейчас стояла в тени, под деревом с гладкими листочками. Так почему же глаза начали щипать, и где-то в их уголках появилась вода?
Сейчас, когда Велесса была вне дома, вода не окружала ее, а была внутри, но просилась наружу.
Это была та самая вода, которую Тимир тогда стирал с ее щек.
Слезы.
Но ведь здесь нет солнца?
Здесь. Нет. Солнца.
Подсознание верно нашептывало слово «обида», но Велесса не хотела его слушать. Вместо этого она прислушивалась к шелесту листьев на дереве.
— Нет, — она покачала головой. — Я — совершенно обычная, — и добавила мысленно: «Только очень глупая».
— Велли, — вновь попыталась что-то сказать Кристина.
— Нет, — повторила русалка. — Он, наверное, прав. И я пойду. Ненадолго. Ладно. Спасибо. Очень вкусная была вода.
Велесса развернулась.
Уйти или не уйти? Уйти или не уйти? Уйти или…
Велесса бросила косой взгляд назад, но сумела лишь заметить яркие шорты Антона: такие же зеленые, как ее глаза. Какой смысл ей оставаться рядом с тем, кто не доверяет ей? Пусть даже она его любит. Или любила.
Наверное, мама права — Велесса ещё слишком мала. Мала по крайней мере потому, что еще не научилась разбираться в собственный чувствах. И в чужих — тоже.
Все светлые чувства строятся на доверии.
Почему же Антон усомнился в ней? Оскорбил?
И почему Тимир никогда не проявлял к Велессе ничего подобного?
Почему она в один из самых плохих моментов своей жизни думает о Тимире?
Слишком много «Почему» и ни одного дельного ответа.
Велесса ушла, чувствуя, как Кристина касается ее плеча, как ее холодные пальцы медленно скользят по нему и остаются на руке Кристины. И, кажется, Велесса даже слышала ее шепот.
Или русалке просто показалось.
За ней никто не последовал.
***
— Что ты наделал? — спросила Кристина, сложив руки на груди. Велесса уже скрылась из виду, но девушка почему-то не стала ее догонять — ноги Кристины будто приросли к земле и отказывались двигаться. Может быть, это был знак?
— А что я наделал? — спросил Антон, совсем не чувствуя себя виноватым. — Спас всех нас, ты хочешь сказать?
— Сам подумай.
Кристина села на лавочку, стоящую возле кафе, и вытянула вперед ноги, на которые были обуты яркие желтые босоножки на небольшом каблуке.
— Я не понимаю девушек, — вздохнул Антон, садясь рядом.
— Проще помолчать, чтобы не выставить себя глупым, — заметила Кристина. — Веллли… Она ужасно обиделась на тебя и на твои слова.
— А что такого я сказал?
Антон пнул камешек, лежащий у него под ногой, и тот, гремя, поскакал по асфальту.
— Ну, знаешь ли, если бы меня сначала обвинили в том, о чем я даже не думала, а потом назвали тварью, я бы тоже обиделась.
Антон, кажется, смутился; он провел рукой по волосам, так похожим на песок, искрящийся под солнцем, и отозвался:
— Ладно.
— М? — Кристина посмотрела на него с вопросом.
— Я преувеличил… Немного. — Было видно, что эти слова даются Антону с трудом.
Кристина посмотрела в сторону, а потом призналась:
— Если бы я не знала тебя, то подумала бы, что ты влюбился. Или действительно влюбился. Кто же во всем виноват? — она сощурилась и с хитринкой посмотрела на Антона.