В эпоху Западной Чжоу на трон взошел юный Чэн-ван, по первому имени – Цзи Сун. Как-то он играл во дворце со своим братом Цзи Юем. Цзи Сун поднял с земли лист тунгового дерева, вырезал его в форме ритуальной нефритовой дощечки и вручил брату со словами: «Дарую тебе это и назначаю князем царства Тан». Слова правителя не были шуткой. Брат вырос, уехал в царство Тан, что находилось на территории современной провинции Шаньси, и возглавил его. Сыма Цянь описал этот эпизод в «Исторических записках». Цзи Юй активно развивал ирригацию, в его правление народ Тан процветал в мире и спокойствии. Впоследствии титул перешел к его сыну, который переименовал царство Тан в Цзинь по названию протекавшей в этой местности реки Цзиньшуй. Люди чтили достижения Цзи Юя. В его память они построили у подножия горы Сюаньвэншань храм Цзиньцы, или Храм Цзинь.
Цзиньцы
Цзиньцы красив, красивы в нем и горы, и деревья, и водоемы.
Горы, приютившие Цзиньцы у своего подножия, вздымаются стеной и тянутся вдаль. Они подобны рукам, принимающим в объятия этот прекрасный памятник старины. Весной склоны покрываются желтыми цветами, аромат которых разносится до самых дальних дорожек и тропинок. Осенью напитавшаяся за лето зелень деревьев и трав особенно пышна. Небо высокое, а воды – чистые. В любое время года приятно и радостно подняться на эти горы, заглянуть в многовековые пещеры, полюбоваться беседками и павильонами. Древний Цзиньцы укрылся среди седых гор – так застенчивая красавица прячет лицо за лютней и оттого кажется еще очаровательнее.
Деревья здесь старые, но крепкие. Особого внимания заслуживают кипарис эпохи Чжоу и софора эпохи Тан. У кипариса крепкий ровный ствол и морщинистая кора, в его кроне пробиваются несколько зеленых веток. Он прилег возле каменной лестницы, словно старец-сказитель. Ствол софоры эпохи Тан толщиной в три обхвата. Ее скрюченные ветви говорят о почтенном возрасте дерева, из ствола пучками торчат гибкие молодые побеги. Шапка зеленых листьев колышется от легкого ветерка. Прекрасно сохранившаяся софора изящна, с какой стороны ни посмотри. Остальные деревья у воды и возле павильонов – сосны, кипарисы, софоры и ивы – демонстрируют стать, с которой они не раз переносили превратности судьбы. Гуляя среди них, невольно уносишься мыслями в далекое прошлое, испытываешь благоговение перед древними растениями. Есть и необычные деревья, например, закрученный влево кипарис возле павильона Шэнмудянь («Дворец матери государя»). Он тянется высокой стелой вверх. Его кора будто аккуратно намотана на ствол, один ровный виток за другим, вращающийся в левую сторону. Так клубится поднимающийся к небу дым или закручивается от движения руки опущенная сверху вниз лента. Одни деревья наклонились словно старухи, набирающие из колодца воду, другие распрямили спины, как будто держат небо своими крепкими плечами. Всего разнообразия не перечесть. Прохладная тень от старых деревьев придает храмовому комплексу особую умиротворенность и изысканность.
Цзиньцы изобилует водой, чистой, спокойной, ласковой. Вдоль дорожек то и дело встречаешь если не глубокие пруды, то небольшие каналы. Под мостами прячутся речки, колодцы во дворах павильонов, ручейки, бегущие вдоль обочин. Тоненькие нитки-струйки путаются в камнях. Парча зеленых волн сверкает в обрамлении деревьев. Не сразу понимаешь, откуда взялась эта вода. Слышатся только плеск да журчание, словно звон украшений и взрывы смеха, но нигде не видно источников. Оказывается, они прячутся под храмами и на задворках павильонов. Чистота воды вызывает неподдельное восхищение: как бы ни был глубок канал, пруд или колодец, при хорошем освещении отчетливо видны и рыбы, и камушки на дне. Здесь нет сильного течения. Воды влекут за собой длинные травинки, устилают ими дно, укрывают берега. Золотые рыбки, водоросли и перевернутые отражения каменных перил вплетаются в широкие трепещущие ленты. В своем бесконечном беге они пересекают павильоны и огибают башни. Ли Бо воскликнул здесь: «Воды Цзиньцы – зеленый нефрит… в чистой глубине отражаются лица красавиц». При виде стоящих вдоль водоемов павильонов и беседок кажется, что они плывут по воде.
Прекраснее всего здесь многовековая культура, доставшаяся нам от родной страны. Тут хранятся «три чуда» древней китайской архитектуры.
Первое – Шэнмудянь, главный павильон комплекса. Его построили в честь Ицзян, матери Цзи Юя. Стройка пришлась на 1023–1032 годы. В 1102 году его отреставрировали. С тех пор прошло уже около девятисот лет. Павильон окружен наружным коридором – это самый ранний образец подобной постройки в древней китайской архитектуре, который сохранился до наших дней. Он имеет семь просторных комнат в ширину и шесть – в глубину. Внутри них нет ни одной колонны, стропила крыши опираются только на деревянные опоры наружного коридора, слегка наклоненные внутрь. Углы крыши загибаются кверху и образуют характерные китайские карнизы. Крышу внахлест покрывает желто-зеленая глазурованная черепица. Издалека павильон создает впечатление яркой, будто взлетающей конструкции, но при этом не теряет мощи и величия. Внутри находится скульптура матери правителя и сорок две статуи служанок. Каждая из фигур – ценный образец искусства эпохи Сун, дошедший до наших дней. Служанки изображены в самых разных видах. Одна прихорашивается, другая занимается уборкой, третья играет на музыкальном инструменте, четвертая поет и танцует. Их фигуры полны изящества, лица имеют утонченные черты, выразительные глаза смотрят сосредоточенно, одежда ниспадает легкими складками. Эти скульптуры – образец незаурядного мастерства.
Второе «чудо» – вырезанные из дерева драконы, которые обвивают столбы перед павильоном. Это самые ранние в Китае из сохранившихся столбов с драконами – их создали в эпоху Сун, в 1087 году. Каждый из восьми драконов обвил гибким телом свой столб. Виток за витком, гневные взгляды, острые когти преисполнены необузданной энергии. Им уже около тысячи лет, но их чешуя и изогнутые усы по-прежнему заставляют восхищаться качеством дерева и тонкостью работы.
Третье «чудо» – Юйчжао Фэйлян, висячий мост над прямоугольным прудом. Под мостом, имеющим форму креста, растут лотосы и плавают рыбы. Внизу его поддерживают тридцать четыре восьмигранные каменные опоры. Настилы широко раскинулись во все четыре стороны, по краям установлены каменные перила. Оригинальная конструкция моста позволяет пройти по нему в любом направлении. Он напоминает корабль на водной глади. Под ним снуют суетливые рыбки, на чистых волнах качаются пурпурные лотосы и скользят блики солнечного света. Чудное место не хочется покидать. Это единственный дошедший до наших дней древний мост.
Кроме павильона Шэнмудянь, храмово-архитектурный комплекс включает в себя храм подношений Сяньдянь, мемориальную арку Пайфан и павильон с барабаном Чжунгулоу, террасы Цзиньжэньтай и Шуйцзинтай. Каждый памятник здесь отличается изящной простотой и искусным исполнением. Помимо этой группы построек есть еще павильоны Чаояндун и Сань-тайгэ, храм императора Гуань-ди, дворец Вэньчан, павильоны Шэнъин и Цзинцинмэнь. Все они располагаются у воды или возле гор. Каменные строения нависают над бирюзовыми волнами либо прячутся в густой тени, являя собой слившиеся с природой творения человеческих рук. Более мелкие детали, которых здесь огромное множество, сделаны с большим мастерством. Например, под струйкой родника, стекающего с искусственной горки, стоит высеченный из белого мрамора монах с лысой головой и смеющимися глазами. Двумя руками он держит каменную пиалу, и вода падает прямо в нее. Ударяясь о дно, она тут же вылетает брызгами, поэтому чаша никогда не наполняется. Так и стоит день за днем глупый монах с вечно пустой пиалой. Еще есть огромный каменный тигр, «выбежавший» на берег чистой речушки. Когти его передних лап впились в прибрежные камни. Тело вытянуто, голова опущена, губы касаются воды. У него такой вид, будто он готов выпить эту реку и еще сто таких же. Пройдитесь у подножия горы и вдоль прибрежной линии в поисках интересных деталей, вы будете поражены. Невозможно наглядеться на них вдоволь. Образованные люди прошлых лет облюбовали это прекрасное место. Сегодня на горных утесах и каменных стелах можно прочесть стихи многих известных авторов. Изящные слова и отточенная каллиграфия добавляют элегантности природному пейзажу.
В Цзиньцы со времен Цзи Юя до основания КНР произошло немало значимых событий. Отсюда Ли Шиминь выдвинулся в победоносный поход против династии Суй. Второй император эпохи Сун Чжао Гуанъи в 979 году сверг здесь царство Северная Хань. Он положил конец эпохе, раздирающей страну на части между пятью династиями и десятью царствами. В 1959 году, побывав в Цзиньцы, маршал Чэнь И в стихах изложил историю императора.
Таков он, Цзиньцы. В его красоте сокрыты драгоценные культурно-исторические памятники. Не зря его считают сверкающей жемчужиной среди многих живописных мест Китая.
«Гуанмин Жибао», 12 апреля 1982 года
Монастырь Сюанькунсы у горы Хэншань
В Китае есть пять священных гор. Северная священная гора Хэншань труднодоступна для транспорта. Она не так известна, как Тайшань или Хуашань. В этой глуши скрываются настоящие сокровища. Благодаря прогрессу в транспортной отрасли и активному развитию туризма удивительные виды горы Хэншань, каменные пещеры Юньган, деревянная пагода уезда Инсянь и другие яркие жемчужины культурного наследия предстали перед миром во всей своей красе. Висячий монастырь Сюань-кунсы – одна из восемнадцати достопримечательностей Хэн-шани. Эти здания словно подвешены в воздухе. Их построили с непревзойденным мастерством. Здесь можно не только пополнить свои знания об истории, но и испытать яркие впечатления от необычного путешествия.
Гора Хэншань находится в восьми ли к югу от уезда Хунью-ань. На западе от Хэншани стоит еще одна гора – Цуйпиншань. Они располагаются друг напротив друга, их разделяет огромное ущелье, где несется стремительный поток. С одной стороны Цуйпиншань есть крутой обрыв, из отвесной стены которого «вырастает» монастырь Сюанькунсы. Мы подошли к подножию горы. Я поднял голову и смог рассмотреть несколько построек. В них смешались красный и зеленый цвета, ажурные украшения. Кажется, что монастырь нарисовали на скале. Несколько домиков будто висят в воздухе на невидимых нитях. У местного населения есть присказка: «Сюанькунсы – лошадиных три хвоста да в полнеба высота». Сопровождающий сказал: