Среди многих невиданных мною ранее деревьев меня особенно заинтересовало дерево Ашока. Царь Ашока – первый правитель, объединивший Индию. Его значимость для Индии сопоставима со значимостью Цинь Шихуанди для Китая. Чтобы увековечить память о своих деяниях, Ашока велел создать столп, на котором четыре льва стоят вплотную друг к другу, глядя во все стороны света[239]. Столп Ашоки сохранился до наших дней. Именно он изображен на гербе Индии. Имя царя как нельзя лучше подходит дереву, мощь которого поразила меня с того самого дня, когда я ступил на индийскую землю. Во дворе Мемориала Виктории в Калькутте тоже растут два дерева Ашока. Их прямые стволы похожи на столбы, а огромные кроны напоминают горы. Густая листва не пропускает ветер; сквозь ее таинственную темную зелень проступают древность, глубина и величие. Перед деревьями раскинулось подернутое бирюзовой зыбью озеро. Чуть дальше высится здание Мемориала – безмолвного свидетеля истории страны. Я, подняв голову, разглядывал эти удивительные деревья, которые подпирают небо. Кажется, будто сам царь Ашока с высоты пристально наблюдает за своими подданными. Создается ощущение, что в такой мощи растения, как и в мощи человека, скрыт высший промысел.
На улицах Бангалора я видел деревья Ашока, оформленные в особом стиле: кроны их подобны башням. Они устремляются высоко вверх, а ветки свисают до земли. Длинные вытянутые листья поблескивают свежей зеленью, будто новые латы на плечах бравого воина. Оказалось, что это плакучие деревья Ашока, похожие на плакучие ивы в Китае. Только деревья Ашока приобретают не изящный, как у ив, а могучий вид. Деревья тоже наделены душой от природы? Если в древности считалось, что пионы символизируют богатство, а хризантемы – уход от дел и уединенную жизнь, то деревья Ашока вполне могут быть символом могущества и власти.
На второй день мы поехали на машине из Бангалора в Майсур. Мне посчастливилось увидеть деревья за городом. За окном автомобиля друг друга сменяли манго и хлебные деревья, с веток которых свисали бесчисленные плоды. Вдалеке бежала бесконечная плотная череда кокосовых пальм. Это удивительные деревья. Стволы пальм вырастают очень высокими и лишь на верхушке выбрасывают несколько больших листьев. В их пазухах гроздьями растут плоды, каждый размером с крупный арбуз. Они созревают круглогодично. Люди забираются на пальму и срывают спелые плоды, а через некоторое время на их месте появляются новые. Это словно неиссякающий дар из невидимых рук самого Всевышнего.
В пути мы сделали небольшой привал и остановили машину у стены пальм. На обочине дороги продавались кокосы по две с половиной рупии за штуку. Продавец одним взмахом изогнутого тесака срезал верхушку ореха и воткнул в открывшееся отверстие трубочку. На вкус сок оказался сладким и свежим. Рядом с машиной нашлось огромное «огненное дерево». Держа в руках прохладный нежно-зеленый кокос и подняв голову вверх, я разглядывал красный купол кроны. Прекрасный вкус кокосового сока в сочетании с удивительным видом тронул меня до глубины души. Отчего Создатель так милостив к этой земле? Жизненные силы, как родники, бурными потоками льются из каждой ее точки.
Все дни, проведенные в Индии, меня повсюду сопровождали красные цветы и зеленые листья. Куда бы мы ни ехали, дорога неизменно петляла среди деревьев. Как только мы зашли в гостиницу, нам сразу преподнесли пышные цветочные ожерелья. Когда мы покидали гостиницу, каждому из нас на прощание вручили по букету. Как-то раз я вернулся в номер поздно ночью. На столе стоял букет алых роз. На журнальном столике меня ждала корзина с фруктами и небольшая чаша для мытья рук; в чистой воде плавали три красных лепестка. В свете лампы я сидел и смотрел на лепестки, опущенные в воду заботливыми руками. Я размышлял о многом и долго не ложился спать. Нигде нельзя укрыться от этих красных цветов и зеленых листьев, они преследуют гостей вплоть до момента отхода ко сну. Думаю, что их предназначение заключается в том, чтобы украшать наш мир. Создатель выбрал именно эти цвета, потому что они символизируют жизнь. В крови каждого животного есть красный гемоглобин, а в стеблях каждого растения – зеленый хлорофилл. Неудивительно, что сочетание красного и зеленого производит на людей такое сильное впечатление – так жгучая страстная жизнь показывает нам свою бесконечную мощь. Жизнь течет и продолжается, и цветы и деревья всегда в ней нас сопровождают.
Здесь я понял, что, восхищаясь зелеными деревьями с красными цветами, мы восхищаемся своей жизнью.
Май 1990 года
Записки о замке Пелеш
У меня была давняя мечта – побывать во всех королевских замках мира. Король – это символ высшей власти в стране, поэтому его жилище должно вмещать в себя все лучшее, что в ней есть: пейзажи, архитектуру, культуру и историю. Когда нас пригласили посетить замок Пелеш в Румынии, я подумал: такая поездка – именно то, о чем я мечтал.
Машина выехала из Бухареста и направилась на север. На бескрайних равнинах свежевскопанная земля открывала нашим глазам свое бурое нутро. На горизонте и на обочинах всплывали небольшие островки леса. Я вдруг остро ощутил необъятность природы и непривычную красоту чужой страны. Совсем рядом с дорогой часто встречались сельские домики. Эти самые обычные постройки привели меня в такой восторг, что я не мог спокойно усидеть на месте. Я привстал, припал к окну и жадно смотрел наружу. Первой в голову пришла мысль, что эти домики предназначены не для жизни, а для красоты. Строя дом для жизни, люди обычно стремятся сделать его площадь побольше, а конструкцию – попроще. Они стараются сократить количество используемых материалов и общую трудоемкость работ, поэтому современные дома по большей части напоминают прямоугольные коробки. Здесь дома ни за что не желали быть ровными со всех сторон. Их стены местами выпирали наружу, местами западали внутрь, являя изящество дуг и изгибов. Мой взгляд выхватил один дом, который стремительно бросился нам навстречу и сразу же скрылся из виду. Вход в здание намеренно располагался не по центру, а в углу, словно с краю отломили кусочек. Дом напоминал вареное утиное яйцо, у которого отрезали четвертинку, и теперь на месте среза виднеется идеально очерченный желток изысканного цвета. Крыши местных придорожных домов не походили на китайские – они были со скатами либо с одной, либо с обеих сторон. Эти крыши – прекрасный образец мастерства зодчих, что построили их. Из самой кровли к небу тянутся острые, круглые, многогранные высокие башенки. Эти дома, наверное, принадлежат настоящим альтруистам, которые всегда думают о других, а не о себе. Если бы их заботила только практичная сторона, они не стали бы так усложнять конструкцию дома. Они потратили деньги и силы, чтобы создать произведения искусства, которыми случайные прохожие будут любоваться и получать от этого эстетическое удовольствие. Множество таких же, как я, зевак станут разглядывать их дома, раскрыв рты. Эти домики послужили хорошей прелюдией перед главным аккордом – замком Пелеш. Благодаря им мое сознание смогло перестроиться на чужеземный лад. Я был готов воспринимать другое пространство.
Машина вырвалась из равнины и постепенно углубилась в горную местность. На далеких вершинах лежал ослепительно белый снег. Шоссе тянулось вдоль ущелья. По его дну бежала река Пелеш, которая и дала название этому месту. Иногда она скрывалась в глубине густых сосновых, березовых и пихтовых перелесков – тогда слышалось лишь журчание невидимой воды. Горные склоны были усеяны высокими деревьями со стволами в два обхвата. На листьях и под деревьями лежал снег; на его фоне зелень казалась ярче обычного. Похоже, в горах никто не жил, и из-за этого они казались отрезанными от мира. Я вдруг вспомнил один фильм про древнее румынское общество. Еще до нашей эры здесь проживали даки, предки современных румын. Во втором веке нашей эры на Дакийское царство напали римляне. Даки вступили с ними в многолетнюю войну, которая завершилась завоеванием царства. Возможно, тот фильм снимался здесь, в ущельях – на экране я видел такие же деревья, реку и домики с остроконечными крышами. Воины шли в бой с увесистыми медными мечами в руках. Их громогласные крики сотрясали горы и долины, а потом поле битвы заполняли тела погибших. Самое глубокое впечатление на меня произвела такая сцена: за проигранный бой половину воинского отряда приговорили к смерти. Чтобы привести приговор в исполнение, отряд выстроили в линию. Солдаты рассчитались: первый, третий, пятый… Нечетные делали шаг вперед, после поочередно подходили к деревянной плахе, клали на нее голову и покорно ожидали казни. Они беспрекословно подчинялись приказу и смиренно принимали смерть. Какое же это было варварское и удивительное время! Сидя в кресле кинотеатра, я от ужаса почти полностью утратил способность думать и перестал осознавать, где нахожусь. Кто бы мог представить, что сегодня я окажусь на этом месте. Машина притормозила у обочины. Я вглядывался в глубокое ущелье и густой лес и представлял, что сейчас оттуда выйдет пара воинов, опоясанных шкурами диких животных, со щитами и мечами в руках. В горах подул ветер, но деревья не колыхнулись. Только с веток медленно и бесшумно посыпался снег.
Замок располагается у изгиба горы. Шоссе делает здесь круг, и река, похоже, также берет начало отсюда. К востоку от замка тянутся вверх покатые склоны. Холодная снежная дымка сливается с небом. Старые деревья ниже линии снега собираются в причудливые узоры и то внезапно вырываются со дна ущелья, то набегают волной на склоны. Лес густой и темный, как ночь. Временами он теряется в свете далекого снега, словно сотканный из дыма. Стоящий возле ущелья на склоне горы замок фасадом обращен к югу. Он построен из камня и дерева и имеет ярко выраженный национальный колорит. Замок сам похож на небольшую гору. Массивные гранитные стены каскадами вздымаются вверх, плавно перетекают в крыши с острыми шпилями. Окна оправлены дубовыми рамами разных форм. Постройка прячется среди вечнозеленых елей и кленов, на ветвях которых еще остались редкие красные листья, – самая настоящая картинка из сказки. Первым владельцем замка был Кароль