[240] – правитель Румынии. Он прибыл сюда из Германии в 1866 году. Подобно сунскому Хуэй-цзуну[241] и Ли Хоучжу[242] в Китае Кароль горячо любил искусство. Он лично участвовал в проектировании замка, а потом контролировал его строительство. Внутри замка бережно хранятся многие произведения искусства. Его строительство началось в 1873 году. В 1883 году закончили возводить фундамент. Все работы полностью завершились только в 1914 году. Тогда же умер Кароль.
В замке три этажа и сто шестьдесят комнат. Двери выходят на запад. Через них попадаешь в вестибюль высотой более тридцати метров. Центральный вход ведет в гостиную: стены увешаны гобеленами XVIII века, мебель в комнате итальянская, из красного дерева. На втором этаже слева располагается оружейный зал. В нем хранится оружие из разных стран мира, изготовленное в период с V по XIX век, – арабские мечи, китайские луки и даже одна алебарда гуаньдао[243].
Замок Пелеш
Здесь также есть манекены закованных в латы рыцаря и коня. Говорят, они единственные в своем роде во всей Румынии. Справа – рабочий кабинет короля. Ножки столов и подлокотники кресел покрыты резьбой. На подлокотниках королевского кресла, закинув ногу на ногу, сидят четыре человечка. На столе стоят канделябры, в основании которых расположились озорные малыши. С забавными выражениями на лицах они подпирают тяжелый верх канделябров своими головами. Потолок выполнен в виде роскошного деревянного горельефа толщиной в три цуня. В кабинете стоит письменный стол. На нем сбоку вырезана фигура старца – словно грохочущий локомотив, он решительно подался вперед, и от этого его длинные волосы развеваются по ветру. Корзина для бумаг в углу стола выполнена из выделанной кожи и украшена цветочными узорами. Над рабочим столом висит знаменитая картина Рембрандта. Дальше за кабинетом находится библиотека – двухэтажная комната с высоким потолком, в которой для большего удобства устроена спиральная лестница. Книги здесь хранятся в дубовых шкафах.
На столе стоит шкатулка для писем, расписанная самой королевой. Располагать библиотеку по соседству с рабочим кабинетом, похоже, вошло в привычку у европейских монархов. В Зимнем дворце библиотека тоже находится недалеко от рабочего кабинета, но у нее большая площадь. Я не встречал такой планировки в китайских императорских дворцах. Может, императоры меньше увлекались чтением, или библиотеки просто не показывают туристам. За библиотекой расположен еще один небольшой кабинет. Направо от него начинается длинная анфилада залов. Они очень похожи на залы провинций в Доме народных собраний в Китае. Их назвали в честь видов искусств и в честь разных стран, и в каждом зале хранятся произведения искусства из соответствующей страны.
Первым идет Музыкальный зал. В нем король принимал писателей и деятелей искусства. Индийский принц подарил королю украшенный резьбой мебельный гарнитур красного дерева. Говорят, над ним трудились три поколения мастеров. В зале есть японский фарфор и пара расписанных драконами китайских умывальниц диаметром около полуметра. Особого внимания заслуживают висящие на стене четыре картины маслом, которые изображают одну и ту же девушку. Считается, что их сюжеты придумала королева. На первой картине показана весна: девушка идет среди цветов, мягкие солнечные лучи озаряют ее счастливое лицо. На второй картине – лето, здесь девушка в красивом легком одеянии. В воздухе ощущается горячее дуновение ветра, которое отвечает ее душевному настроению. На третьей – более темные краски, а девушка склонила голову. От картины веет осенней печалью и прохладой. На четвертой картине полуобнаженная девушка лежит лицом вниз на запорошенной снегом земле. Изображение передает атмосферу чистоты и непорочности. Кароль женился на третий год своего правления в Румынии. Как и ее супруг, королева увлекалась искусством и, кроме того, была писательницей и поэтессой. Можно представить, как они, окруженные произведениями искусства, проводили свои дни в замке. Я не слышал, чтобы у Сун Хуэй-цзуна была наложница, разбирающаяся в живописи. Ли Хоучжу выбрал в жены красавицу Чжоу-хоу, а потом женился на ее младшей сестре, которая славилась еще большей красотой. Именно ей он посвятил строки «Осторожно несу в руках золотом расшитые туфли». Ни одна из Чжоу при этом не писала стихов. Похоже, здесь китайские императоры уступают Каролю.
За Музыкальным залом следует Флорентийский зал. У стены стоят три бронзовые статуэтки – копии работ Микеланджело. На стенах висят шесть известных итальянских картин. Дальше находится Венецианский зал, где хранятся копии картин Рембрандта. Оригиналы уже утрачены, поэтому копии служат единственным напоминанием о них. В Мавританском зале повсюду ковры – на полу и на стенах. Очень интересны длинные подушки: на одной такой могли бы спать десять человек. За Мавританским залом располагается Турецкий зал, а затем следует поворот направо, который открывает длинный коридор. В конце коридора снова поворот направо – там Театральный зал. Дойдя до него, посетители замыкают круг по замку. Спустившись вниз, они оказываются в оружейной комнате. После 1910 года Театральный зал переоборудовали в кинозал. Над сценой выгравировано изречение короля: «Мне по нраву любое искусство». Здесь король не только смотрел театральные постановки, но и сам иногда поднимался на сцену. В этом он схож с китайским императором Тан Сюань-цзуном[244], который был автором многих песен, в том числе «Из радуги яркий наряд, из сияющих перьев убор». Танский правитель сам режиссировал постановки и участвовал в танцах с придворными дамами. Кароль любил искусство и не допускал трагических ошибок в правлении страной, и в этом отношении он превосходит сунского Хуэй-цзуна, Ли Хоучжу и Сюань-цзуна.
Выйдя из дворца, я немного прогулялся по лесу на окрестных пригорках. Поблизости, кроме этого замка, есть еще семь-восемь других замков поменьше. Сейчас все они используются как гостиницы для туристов. В одной из таких мы остановились прошлым вечером; ее отличало роскошное внутреннее убранство. Прекраснее интерьеров замка – белый снег и зеленые деревья, которые виднеются за его пределами, и журчащие в ущелье ручьи. Ночью я проснулся. Высоко в небе стояла яркая луна; ее отраженный снегом свет лился в окно. Где-то послышался короткий собачий лай. Под тяжестью снега скрипнула и сломалась ветка. Не будь я иностранным туристом, вышел бы погулять при свете звезд. Днем вид из окна уже не напоминал неясный сон, как ночью, но дышал тем же спокойствием и был наполнен той же красотой. Кароль вызывает у меня восхищение. Художественный вкус помог ему выбрать самое красивое место, созданное Всевышним в его королевстве. Пользуясь властью, он привлек сюда рабочую силу, чтобы создать изумительный замок. Потомки ценили творение Кароля. Когда он умер, второе поколение королевской династии построило для себя новый замок, а в этом открыли музей искусства, который действует и в наши дни. Правители не могут изменить ход жизни, хоть они и наделены высшей властью. Используя свою власть для создания того, о чем народ будет помнить вечно, правитель продлевает ее.
Кароль выбрал искусство. Он знал, что река искусства никогда не иссякнет, а деревья искусства всегда будут зеленеть – в точности как река и леса вокруг замка Пелеш.
Январь 1992 года
Спокойная, непринужденная, разряженная атмосфера
Путешествуя по Германии, я по-настоящему завидовал местной атмосфере. В Пекине постоянная суета велосипедов, машин и людей. Во Франкфурте сразу после приземления ощущаешь себя легко и свободно – так бывает, когда с приходом весеннего тепла наконец снимаешь надоевшую ватную куртку. Город стоит на широкой и спокойной реке Рейн[245]. Зеленые газоны, цветущие вишни, платаны, торжественные старые церкви складываются в умиротворенную картину. Мы словно очутились в Средневековье или попали в маленькую укромную деревушку. На сердце сразу стало спокойно, будто его положили внутрь нефритового чайника.
Мы путешествовали по крупным городам на машине. На протяжении долгой поездки мне постоянно казалось, что я нахожусь на искусственном лугу или в чьем-то частном саду. Дорога то взлетала, то опускалась, то извивалась, как лента на ветру. Зеленые поля вдоль нее сменялись непроглядными лесами. Вскоре на ограждении шоссе появились изображения милого олененка – напоминание водителям об опасности выхода на дорогу диких животных. В этот момент я ощутил, что вернулся в лоно природы, общаюсь с ней и путешествую в ее объятиях.
Я изо всех сил напрягал зрение в попытке рассмотреть, что растет на изгибающихся зелеными волнами полях: кормовые культуры или зерновые. Сопровождающий сказал, что можно не вглядываться – это все пастбища для скота. Такие земли в Китае обязательно использовали бы для посевов. Как можно отдать их во власть сорных трав? К тому же я ни разу не увидел ни одной коровы. Это значит, что нагрузка на земли здесь минимальная. Видимо, раз в несколько дней сюда забредают несколько коров и равнодушно щиплют травку – немного тут, немного там. Эти земли только зовутся пастбищами, но на самом деле это просто невозделанная степь. Гигантский зеленый живой ковер раскинулся под синим небом. Он впитывает в себя солнечный свет и влагу, а взамен выпускает необходимый нам кислород. В дальнем конце ковра показался лес. Зеленое полотно стало больше похоже на кусок пирога или забытый детишками элемент конструктора. Была ранняя весна, деревья еще не окутались зеленью и выделялись темно-коричневыми красками. Четкая граница цветов подчеркивала нежную мягкость травы и создавала величественный и насыщенный пейзаж. Красота такой силы, похоже, дело рук высших сил. Большинство европейцев верят в Бога. Может быть, это его творение.